Краткая справка:
Повествование разворачивается в Вавилоне, в VI столетии до нашей эры, в период расцвета Нововавилонского царства. Главный персонаж — Иддин-Бел, торговец, чьим товаром являются люди. Его вселенная — это шумный и пыльный рынок у врат Иштар, где человеческие судьбы превращаются в объект купли-продажи, а его ремеслу требуются крепкие нервы и трезвый расчёт.
Пробуждение наступило от аромата: приторного, тяжёлого запаха кипарисового масла, которым облагораживали деревянные панели в доме, перемешанного с уличной пылью. Иддин-Бел открыл глаза под пологом своего ложа. Внутри жилища царила прохлада, однако он знал, что за глиняными стенами уже полыхает месопотамское солнце. Поднявшись, он оперся босыми ступнями о гладкие обожжённые плиты пола.
Облачён он был в длинную светлую тунику из тонкого льна, поверх которой наброшен был шерстяной плащ с пурпурной оторочкой — символ благосостояния. Ткань, хоть и мягкая, имела заметный вес. На пальцы надеты были два массивных кольца из серебра, холодные и отполированные.
Утренняя трапеза отличалась обилием: пресные лепёшки из ячменя, финики, жирный сыр из овечьего молока. Поедал он их, запивая ячменным пивом из глиняного сосуда и ощущая его горьковатый хлебный привкус. Аромат жареного лука с тмином смешивался с благовонием тлеющего в углу сандала.
Местом его труда служила каменная площадка под навесом из пальмовых листьев. Воздух здесь был густым и животным: в нём витали запахи человеческого страха и пота, пыли, навоза и дешёвого масла, которым натирали кожу рабов для придания ей блеска. Со всех сторон доносился гомон множества голосов, детский плач, отрывистые крики надсмотрщиков, лязг металла оков.
Совершал он привычные, отточенные движения: проверял клейма на плечах вновь прибывших партий, проводя пальцами по шершавой заживающей коже; приказывал рабам раскрывать рты, оценивая состояние зубов; ощупывал мускулатуру на спинах и руках, определяя её упругость; очищал глиняные таблички с подсчётами, стирая старые записи влажной глиной.
«Этого нубийца не приобретут, — произнёс его помощник, жестом указывая на высокого, но истощённого мужчину. — Слишком отчётливо видны рёбра. Разве что на рудники».
«Тогда снизь стоимость на треть, — не глядя, ответил Иддин-Бел, нанося клинописные знаки на свежую табличку. — А вон ту мидийскую девушку помести в первый ряд. У неё хорошие волосы». Речь всегда шла о качестве, спросе и цене. Слово «люди» не произносилось.
К вечеру, когда зной утих, рынок опустел. Иддин-Бел направлялся домой мимо опустевших деревянных загонов и изорванных соломенных подстилок. Ветер гнал по земле пыль и клочья неопознанного мусора. Доносились запахи жареного мяса с базара и щелочной аромат отбеливающей глины из прачечных.
Дома, омыв ноги в медном тазу, он отведал ужин: тушёную баранину под гранатовым соусом. Затем, расположившись на террасе, подсчитывал выручку — тяжёлые серебряные сикли и медные шекели звенели в его ладонях. При свете масляного светильника пересчитывались таблички с долговыми обязательствами, по ним водилась заострённая палочка.
Перед сном, уставившись в потолок, размышлял он не о жалости или морали. Размышлял о том, какую сумму дать в виде взятки храмовому чиновнику, чтобы завтра получить лучшие места на торгах. О том, что дочь пора выдавать замуж и необходимо копить на приданое. Порой перед отходом ко сну ему мерещился пустой, полный ужаса взгляд того самого мальчика из Урарту, проданного утром. Но он отгонял этот образ, сосредотачиваясь на мысленном звоне монет. Завтра снова будет гул рынка, лязг цепей и холодный расчёт. Это был воздух его жизни, его ремесло, его Вавилон.
Погрузиться в другие истории из жизни, основанные на реальных фактах, вы можете на другом нашем канале: https://dzen.ru/pavelko.
Вам понравилось это путешествие в чужую жизнь? Это живая история обычного человека. И таких уникальных судеб у нас еще много. Подпишитесь на канал и поставьте лайк — так вы поддержите нас и не пропустите следующую историю! Если вы хотите, чтобы такие материалы появлялись чаще, вы можете также поддержать проект здесь: https://dzen.ru/pavel_stories?donate=true