Этот вечер не предвещал ничего необычного, кроме лютого мороза. На термометре стремительно холодало до -20°C, синоптики обещали, что ночью будет еще хуже. Ветер швырял колючий снег в лицо, и единственной мыслью было: «Скорее домой, в тепло, к горячему чаю».
Я срезала путь через дворы, мечтая сократить дорогу хоть на пару минут. У запорошенной снегом скамейки у подъезда я заметила странный темный предмет.
Сначала показалось — кто-то обронил старую меховую шапку или порванный воротник. Грязный, свалявшийся комок шерсти, уже наполовину заметенный поземкой, лежал совершенно неподвижно. Я почти прошла мимо — мало ли мусора валяется зимой?
Но что-то внутри заставило меня остановиться. Какое-то шестое чувство. Я достала телефон, включила фонарик и посветила в сугроб. И тут «шапка» едва заметно дрогнула.
Сердце пропустило удар. Это был не мусор. Это было живое существо.
Когда я наклонилась и достала его из сугроба, он даже не запищал — сил не осталось. Он был не просто холодным, он был ледяным на ощупь. Смерзшаяся сосульками шерсть, заиндевевшие усы и почти остекленевший взгляд, который уже ничего не выражал. Казалось, жизнь в этом маленьком тельце едва теплится на самом донышке.
Я понимала: счет идет на минуты. Если бы я прошла мимо, до утра этот малыш точно не дожил бы. Засунув ледышку за пазуху пуховика, ближе к телу, я побежала домой так быстро, как никогда в жизни.
Дома началась срочная операция «Разморозка». Мы обложили его грелками с теплой (не горячей!) водой и укутали в самые толстые шерстяные пледы.
Первый час был самым страшным. Он лежал тряпочкой и не реагировал ни на что. Зубы были так стиснуты от холода, что я с огромным трудом смогла влить ему в рот несколько капель теплой воды из шприца. Меня била дрожь — то ли от пережитого стресса, то ли от страха, что мы опоздали.
Мы сидели над ним, меняя остывающие грелки, и просто ждали. И вдруг, около полуночи, когда надежда уже начала таять, он впервые глубоко, судорожно вздохнул. А потом пошевелил ухом. Это была наша первая маленькая победа над холодом.
К утру из груды одеял послышалось тихое, робкое, "скрипучее" мурчание. Он понял, что он в безопасности.
Следующие дни были посвящены лечению и восстановлению. Нам пришлось долго отмывать грязь и мазут, лечить гноящиеся от инфекции глазки и бороться с простудой. Он стоически переносил все процедуры, словно понимал, что это ради его блага.
С каждым днем, по мере того как сходила уличная грязь и уходил страх, «старая шапка» превращалась в невероятной красоты кота.
С той страшной ночи прошел месяц. Сейчас уже трудно поверить, что этот вальяжный, лоснящийся царь квартиры — тот самый заморыш из сугроба. Мы назвали его Феникс.
Он отъелся, шерсть заблестела, а в глазах появился озорной блеск. Единственное, что напоминает о его прошлом — он до сих пор обожает спать на батарее или под одеялом. Видимо, память о том диком холоде осталась где-то глубоко внутри.
Глядя на него сейчас, мне становится страшно от мысли, что я могла просто не включить фонарик. Иногда чья-то жизнь зависит от одного случайного взгляда.
Друзья, впереди еще много холодных дней. Пожалуйста, будьте внимательнее. Иногда «старая шапка» в сугробе — это чья-то замерзающая душа, которая очень хочет жить.
А как ваши питомцы появились в доме? Вы их нашли, или они нашли вас? Делитесь своими историями спасения и фотографиями любимцев в комментариях — давайте греться теплом ваших сердец!