Данный рассказ является художественным вымыслом. Любые совпадения случайны. Приступы жестокости и трагических происшествий, добавлены лишь для атмосферности рассказа. При написании рассказа, ни один сталкер и мутант не пострадал! Всем добра! Мы осуждаем жестокость во всех ее проявлениях и формах! На Кордоне, в уютном чреве ложбины за остовом полуразрушенной фермы, где ветер стихал, не терзая комбинезоны, а дождь не норовил залить костёр, приютились пятеро сталкеров. Не слаженная бригада, не организованный отряд — лишь случайные путники, сведенные капризной волей Зоны на эту ночь у живого огня. Пламя костра плясало ровно, потрескивая сухими березовыми поленьями, и отбрасывало на лица танцующие, причудливые тени. Над костром, потемневший от копоти, висел котелок с чаем — не тем, что торгаши втридорога сбывают, а настоящим, в Зоне собранном, как бы дико это ни звучало: листья зверобоя, молодые побеги огненного папоротника, щепотка сушёной "маминой травки" для лёгкой сладости. Безопасно л
Данный рассказ является художественным вымыслом. Любые совпадения случайны. Приступы жестокости и трагических происшествий, добавлены лишь для атмосферности рассказа. При написании рассказа, ни один сталкер и мутант не пострадал! Всем добра! Мы осуждаем жестокость во всех ее проявлениях и формах!
На Кордоне, в уютном чреве ложбины за остовом полуразрушенной фермы, где ветер стихал, не терзая комбинезоны, а дождь не норовил залить костёр, приютились пятеро сталкеров. Не слаженная бригада, не организованный отряд — лишь случайные путники, сведенные капризной волей Зоны на эту ночь у живого огня.
Пламя костра плясало ровно, потрескивая сухими березовыми поленьями, и отбрасывало на лица танцующие, причудливые тени. Над костром, потемневший от копоти, висел котелок с чаем — не тем, что торгаши втридорога сбывают, а настоящим, в Зоне собранном, как бы дико это ни звучало: листья зверобоя, молодые побеги огненного папоротника, щепотка сушёной "маминой травки" для лёгкой сладости. Безопасно ли это? Кто знает… Но пили многие, и пока ни у кого третий глаз на лбу не прорезался. Аромат настоя был таким, что даже самый прожжённый скиталец невольно сглатывал слюну.
— Ну что, бродяги, — протянул Лысый, старейшина этой случайной компании, с серебром в волосах и взглядом, в котором застыло слишком много пережитого. — Кто первый? У кого припасена свежая байка?
— Да я вот вчера… — начал было Коростель, щуплый парень с вечно бегающими глазами, но был перебит Громозекой — горой мышц с плечами, как у медведя, и голосом, напоминающим раскаты дальней грозы:
— Стой, малец. Сначала чаю разли́ть. А то расскажешь тут, а мы и не проникнемся.
Чай разлили по кружкам — у кого эмалированная, у кого самодельная, грубо сколоченная из обрезка трубы. Каждый сделал глоток, блаженно зажмурился, выдохнул ароматный пар.
— Ладно, — кивнул Лысый. — Начну я. Только чур не смеяться. Дело было в Тёмной долине… Шёл я тогда один, без напарника. Привычное дело, хоть места там — неспокойные. То аномалия вылезет, где её быть не должно, то мутант из-под земли выскочит…
…И вот, ближе к вечеру, вижу — "Карусель". Небольшая, метров пять в диаметре, но вертится так, словно бес вселился, листья в воздухе застыли, как в янтаре. Уже хотел обойти стороной, да вдруг замечаю: в самом центре аномалии что-то лежит. Не иначе, как артефакт, думаю. И не простой, а светится причудливо, будто изнутри подсвечен.
Ну, сталкер — он как кот: любопытство всегда впереди здравого смысла. Подкрался я поближе, прицелился — и бросок! Болт прямо в центр.
А "Карусель" — она же живая, чувствует. Как только болт её коснулся, она вдруг замедлилась, а потом резко ускорилась — и выплюнула болт обратно. Да так, что он в дерево вонзился, аж щепки в стороны полетели.
Я стою, думаю: "Ну всё, сейчас и меня так же". А "Карусель" вдруг стихла. Совсем. Лишь свет внутри пульсирует, словно сердце.
Если Вас не затруднит, можете прямо сейчас подписаться на канал🔔.Оставляйте комментарии, для меня важно видеть обратную связь! Оцените новую рубрику - Короткие рассказы из Зоны. Пальцы вверх, так же приветствуются. Спасибо всем моим людям!
И тут — голос. Тихий, но прямо в голове, будто кто-то шепчет: "Возьми…"
Меня аж озноб пробрал. Артефакт всё ещё лежит, светится.
"Возьми, — снова шепчет голос. — И увидишь…"
Ну, думаю, либо сейчас умру, либо…
Протянул руку. Медленно. И как только пальцы коснулись — вспышка!
Очнулся я в трёх метрах от "карусели". Артефакта нет. На руке — лишь след, как от ожога, в форме капли. А в голове — картинки. Не мои.
Вижу: город. Не Припять, другой. Большой, светлый. Люди ходят, смеются. Машины ездят. И небо — синее, безоблачное.
А потом — взрыв. Тьма. И всё, как сейчас: руины, аномалии, мутанты…
Отпустило меня через минуту. Стою, дышу, а в ушах — эхо того голоса: "Теперь ты знаешь…"
Артефакт я так и не нашёл. Но с тех пор, когда вижу "Карусель", обхожу её десятой дорогой.
— Ну и жуть, — пробормотал Коростель, поёживаясь. — А я вот про смешное расскажу. Дело было у Свалки. Забрёл я в старый ангар — думал, там хабар может заваляться. А там — тишина. Только капли с проржавевшей крыши стучат. И вдруг слышу — шёпот. Как будто кто-то разговаривает. Я замер, слушаю.
— …и говорю ему: "Ты что, дурак? Это же не „золотая рыбка“, это „каменный глаз“!"
— "Да не, точно „рыбка“! Я по цвету вижу!"
Я осторожно выглянул из-за угла — а там двое сталкеров сидят, над артефактом спор ведут. Один — в потрёпанном комбезе, второй — в кожанке.
Подхожу, говорю: "Мужики, вы чего тут?"
Они на меня смотрят, как на привидение. Потом тот, что в кожанке, говорит: "А ты кто такой?"
"Такой же сталкер", — отвечаю.
"Не, — говорит первый. — Ты не сталкер. Ты всего лишь — отражение".
Ну прямо как у "Короля и шута". Я сначала не понял. А потом глянул вниз — а у меня тени нет!
Тут я как рванул оттуда! Выскочил на улицу, смотрю — тень на месте. Значит, в ангаре — не люди были, а… не знаю что.
Потом мне один учёный объяснил: это "зеркальные двойники". Иногда в Зоне появляются. Говорят, повторяют тебя, но всегда немного не так.
Так что, братцы, если вдруг встретите себя — бегите. Потому что настоящий вы — это уже не вы.
Все засмеялись, хотя смех получился немного нервный.
— А я вот вам расскажу, как чуть не женился, — пробасил Громозека, отхлёбывая чай. Было это у Янтаря. Забрёл я на старую метеостанцию. Там, говорят, иногда артефакты водятся. Ну, я и полез.
Внутри — пыль, паутина, всё скрипит. И вдруг слышу: шаги. Лёгкие, женские.
Заглядываю в комнату — а там девушка. В белом платье, волосы длинные, светлые. Смотрит на меня и улыбается.
— Ты кто? — спрашиваю.
— Я — хранительница, — отвечает. — Ты пришёл за сокровищем?
Ну, думаю, артефакт, наверное. Говорю: "Да, за сокровищем".
Она подходит ближе, берёт меня за руку. Рука холодная, но приятная. И говорит: "Чтобы получить сокровище, ты должен остаться здесь. Со мной".
Я уже хотел согласиться — а потом глянул в окно. А там, за стеклом, мои следы. Только… они ведут не в дом, а из него.
Вот тут я понял: это не девушка. Это — "призрак-соблазнитель". Такие в Зоне встречаются. Они заманивают, а потом…
Вырвал руку, бросился к двери. А она смеётся — тихо, мелодично.
Выскочил я наружу, отдышался. А на руке — след от пальцев, как синяки. Прошли только через неделю.
Так что, мужики, если вам красивая девушка в Зоне повстречается — сразу спрашивайте: "Где твои следы?" Если нет следов — бегите без оглядки.
Молчун, до этого тихо сидевший у огня, вдруг поднял глаза.
— Я не люблю рассказывать, — сказал он тихо. — Но раз уж все… Был у меня напарник. Старый друг. Вместе ходили лет пять. Однажды нашли мы "живой кристалл". Редкий, светится, как звезда. Решили забрать, продать подороже.
Но как только я его в контейнер положил — напарник вдруг говорит: "Слушай, а давай его здесь оставим. Нехорошее это дело".
Я рассмеялся: "Ты чего, старик? Это же деньги!"
Он посмотрел на меня, вздохнул и сказал: "Знаешь, я тут подумал… Зона — она не про деньги. Она про другое. Про то, что внутри нас".
Я тогда не понял. Поругались. Он ушёл вперёд, я за ним.
А потом — вспышка. "Электра" появилась прямо перед ним. Он не успел отскочить.
Я подбежал — а его уже нет. Только следы на земле. И "кристалл" рядом лежит, светится ещё ярче.
Я его не взял. Бросил там.
С тех пор хожу один. И каждый раз, когда вижу артефакт, вспоминаю его слова: "Зона — она не про деньги".
Огонь потихоньку угасал. Чай допили до последней капли.
— Вот ведь, — вздохнул Лысый. — Каждый раз думаешь: "Я всё знаю". А Зона тебе: "Нет, дружок, ты ещё ничего не знаешь".
— Зато интересно, — усмехнулся Коростель. — Без этого совсем тоскливо было бы.
Громозека потянулся, хрустнув суставами:
— Ну, пора и честь знать. Завтра чуть свет — и снова в путь. Лысый ты первый на часах, а дальше, как договорись.
Молчун кивнул, плотнее закутался в свой походный плащ.
Лысый подкинул в огонь последнюю охапку хвороста.
— Спокойной ночи, братва. И да минует нас Зона в этот раз.
Костёр тихо потрескивал, слабо освещая лица сталкеров, погружающихся в объятия тревожного, сталкерского сна.