Брошенный кокон
Трасса «Урал», между Челябинском и Екатеринбургом. Раннее утро, небо, тяжелое от низкой облачности, с трудом пропускает серый, свинцовый свет. Марина остановилась у круглосуточной АЗС — нужно было не столько заправиться, сколько дать ногам передышку.
Она заметила её рядом с идеально чистой, белой иномаркой, припаркованной так, словно ею никто не пользовался. Девушка лет тридцати, в дорогом, но тонком кашемировом пальто, стояла, скрестив руки на груди. В руках не было ни багажа, ни даже маленькой сумки, только сложенный плед. В ней не было паники, только оцепенение.
Когда Марина подходила к фуре, девушка резко повернулась и подошла.
— Вы едете в сторону Екатеринбурга?
Голос тихий, отточенный.
— Дальше, — ответила Марина.
— Вы не могли бы меня подвезти? Я заплачу.
Марина посмотрела на её обувь — дорогие, чистые туфли, которые совершенно не подходили для грязной обочины.
— Что с вашей машиной?
Девушка даже не повернула головы в сторону иномарки.
— Ничего. Она в идеальном порядке. Просто... я больше не могу в нее сесть.
Марина открыла дверь. Взяла.
В кабине девушка села ровно, прижавшись к стеклу, завернувшись в свой плед. Она не назвала своего имени.
— Мой отец всегда говорил: «Если ты делаешь что-то, ты должна быть в этом лучшей», — начала она, когда они миновали отметку, указывающую на Свердловскую область. — Я была лучшей.
Она говорила монотонно, как будто читала отчет.
— Я создала компанию. Приложение, которое изменило часть рынка. Инвестиции. Рост. Мы стоили больше ста миллионов долларов. Мне было тридцать. «Лицо новой эпохи», «Пример для подражания» — меня называли по-разному.
Она говорила о своей жизни как о проекте, который она успешно завершила.
— У меня был идеальный офис. Идеальная квартира. У меня был партнёр, с которым мы планировали переехать в Лондон. У меня было всё, что нужно для ощущения успеха.
Она сделала паузу, которую Марина заполнила только шумом мотора и дыханием.
— Вчера утром я проснулась. И посмотрела на эту идеальную жизнь. У меня была стратегическая встреча через час. И я поняла, что не хочу пить кофе, не хочу идти на эту встречу, не хочу открывать ноутбук. Я ничего не хочу. Я не чувствовала... ничего.
— И что вы сделали?
— Я пошла в офис. Села за свой стол. И сказала команде: «Я ухожу. Прямо сейчас». Просто встала и вышла. Села в машину — она была подарком от одного из фондов — и ехала всю ночь. Без вещей, без планов.
— Почему? — спросила Марина.
— Потому что я больше не знала, кто я. Я перестала быть человеком, я стала функцией. Машиной для заработка и достижения целей. Я спала четыре часа, ела что придется, говорила только о цифрах. Моё «я» растворилось в этом стомиллионном успехе. Я была коконом, который стал слишком жестким, и я не могла из него выбраться.
Марина прислушалась. В её голосе не было ни горечи, ни слёз. Только констатация факта: полная, абсолютная пустота на вершине.
— Я не могла сесть в свою машину, потому что она — символ всего, от чего я убегаю. Это кокон, созданный моим успехом. А я больше не хочу быть этим успехом.
Аня — это имя она назвала только после того, как они свернули на трассу, ведущую на Тюмень — замолчала.
— Мне нужно начать с того, чтобы почувствовать что-то настоящее. Не аналитику, не рост, а, например, холод. Боль в ногах. Грязь.
Марина сделала остановку у придорожного кафе, не для еды, а просто, чтобы постоять на ветру.
— Я пойду пешком, — сказала Аня.
— Дорога грязная.
— Я знаю, — она обула свои дорогие туфли, которые выглядели чужеродно на мокром асфальте. — Мне это и нужно.
Аня вышла, поправила тонкое пальто. Впервые за их короткое знакомство её взгляд был направлен не внутрь, а на горизонт. Она повернулась к Марине.
— Спасибо, Марина. Спасибо за тишину и за то, что просто ехали.
— Вы знаете, куда идёте?
— Впервые в жизни — нет. И мне это нравится.
Она пошла по обочине. Хрупкая фигурка, идущая в никуда, оставляя позади дорогие туфли и стомиллионную компанию.
Марина смотрела на неё в зеркало, пока та не стала маленькой точкой. Аня сбежала от роскоши, чтобы найти себя. Это был побег не из-за поражения, а из-за победы.
Марина знала, что такое сбросить роль, которую ты играл долгие годы. Сбросить халат. Покинуть город. Но Аня сделала это по собственному, холодному решению, не дожидаясь, пока трагедия заставит. В этом была её сила.
Марина тронула руль. Движение. Это то, что остается, когда все роли и титулы отброшены. Для кого-то — побег. Для неё — форма жизни, которая не позволяет остановиться и столкнуться с пустотой. И в этом она обрела свою новую, пусть и тихую, уверенность.