- Что здесь происходит? – Громко повторила свой вопрос Бахар. В Зале воцарилась гробовая тишина.
- Тиму! – Крикнула царица-мать, обернувшись к царевичам.
- Да, мама. – Буркнул Тимур.
- Что ты опять натворил? Ты видишь: на моей голове нет ни пяди моих тёмных волос. Теперь мои служанки убирают седые пакли. Каждая седая прядь – это твои проделки. Рассказывай без утайки. Ты ведь знаешь прекрасно, что мысли от меня не утаишь.
- Мама, я тут причём? Я предложил Константину сыграть в шашки. Мой двоюродный брат дал согласие. Он стал проигрывать и поставил на кон всё: царство, братьев, и, наконец, свою жену. Я что могу поделать?
- Царица-мать, достопочтимая Бахар, защити, умоляю. – Вскричала Стела. – Твои сыновья покусились на мою честь. Неман обозвал шлюхой, дал пощёчину, притащил как тряпку в Зал для игр. Если бы не покровительство высших сил, меня бы прилюдно раздели и заставили сесть на колени. А в лунные дни мне более трёх дней нельзя видеть мужчину. А тут на меня смотрят десятки мужчин. Одни только мои мужья не могут смотреть на меня, а всем остальным всё равно. Третьи вожделеют меня. Матушка Бахар, защити.
Завывая, Стела бросилась в колени царице, и принялась целовать ей стопы. Бахар нагнулась, ощупала невестку, скинула с себя мантию и обернула ею дрожащее тело Стелы.
- Любой, кто посмеет тронуть хоть пальцем эту чистую духом женщину, будет иметь дело с моими ногтями и с моим кинжалом.
Смертоносный, пропитанный ядом, сбалансированный кинжал из багдадской стали обвёл всех, кто находился в зале; а повязка давно высохших глаз светилась более опасной женской яростью. Температура в Зале стала ощутимо возрастать. И тут очнулся Евстафий. За время игры он успел заснуть, и только сейчас, почувствовав супругу, отряхнул остатки сна.
- Дорогая Бахар. Женщинам нельзя находиться в Зале для Игр. Это не ристалище. – Зря царь Элефантура открыл рот.
- Что я слышу! Доблестный супруг мой, царь Элефантура, гроза Востока и Запада сказал своё веское слово!
- Жена…- Попытался вставить слово Евстафий, но было поздно.
- Муж, ты упрекаешь меня в том, что я вошла в Зал для Игр, а вот эта девочка, почти раздетая находится здесь уже около часа.
- Что я слышу! Кто это?
- Я Стела. Жена ваших пятерых племянников. Бывшая жена. Мой доблестный муж, Константин, проиграл меня и всё что у него было дорогого. Теперь мы собственность Тимура. О, властитель Элефантура. Ты царь, ты всемогущ, ты наместник Бога. Исполни три моих желания.
- Стела. Я помню твои локоны, носик и ямки на щеках. Подойди поближе, потому что в силу возраста у меня слабый слух. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Стела на дрожащих ногах подошла к трону Евстафия, и сама возложила руки старого царя на свои растрёпанные волосы. Чуткие пальцы ощупали их, спустились к глазам, смахнули слёзы, задержались на синяке, спустились к плечам.
- Пусть я буду гореть в геенне огненной за то, что уснул и не остановил святотатство. Теперь я ещё и опозорен. Мои сыновья позволили себе унизить и ударить женщину.
- Она моя рабыня. – Процедил сквозь зубы Тимур, а Неман готов был зарыться в складках халата дяди Пахома, сжигаемый незрячими, но всевидящими глазами матери и отца.
- Тимур, тебе никогда не быть царём. Ты забыл все Уложения о Царях. Ремесленнику, и какому-нибудь крестьянину не возбраняется бить свою жену. Но ни царевич, ни царь не могут поднять руку ни на женщину, ни на ребёнка, ни на рабов обоих полов. Кулак, меч, булаву, лук можно использовать только против своих врагов. Ребёнок, женщина и раб какого-либо пола не могут быть врагами по определению. Очень жаль, Тимур, что ты и твой брат забыли Уложение. И тебе ли не знать, что женщина, проигранная в карты может быть заложницей, но точно не рабыней. Женщина в период Лунной болезни не может показываться на глаза мужчин. Вы знали об этом, но привели Стелу силой в Зал, где собираются воины и мужчины. Нет, Тимур, я не объявлю тебя Царём Элефантура, пока ты не очистишься от такого греха.
- Что ты хочешь, милая? – Теперь Евстафий обращался к Стеле.
- Я хочу, чтобы ты исполнил три моих желания. Первое: освободить пятерых моих мужей. Второе: вернуть мне право быть их женой. Третье: Вернуть моим мужьям их короны.
- Милая Стела. Выбери другое третье желание. Я не могу вернуть короны моим племянникам. Это материальная ценность, которую можно потерять в игре в шашки. Всё остальное я отменяю. Дети моего брата Тана – свободны, как свободна и их жена. Ты, Стела также можешь подать прошение на развод, если считаешь, что твои мужья не достойны тебя.
- Мой царь, я подумаю над последним предложением. Разреши остаться здесь до конца игры.
- Я протестую! – Возразил Пахом. Но Евстафий, раз оседлав конька всевластия, только рукой махнул.
- Я разрешаю Стеле остаться в Зале и следить за следующим туром Игры.
Пока шла эта драма, время перед Константином вдруг остановилось. По солнечному лучу в Зал к самой игровой доске спустился Мелантий Кара, и поклонился старшему брату таничей.
- Дорогой друг, время требует новых решений, новых жертв. Нам не дано отклоняться от намеченного Богами пути. Поэтому сейчас я войду в твоё тело, возьму под контроль твой разум и руки, и мы сыграем окончательный тур. Просто доверься мне.
Дав мысленное согласие, Константин расслабился. Теперь, чтобы не случилось, всё к лучшему.
Для начала Мелантий взял слово.
- Брат мой, Тимур. Давайте сыграем на изгнание. Если мы проигрываем и в этом туре, то мы уходим в изгнание на двенадцать лет и на один дополнительный год. Если в дополнительный год нас обнаружат ваши шпионы, мы будем вынуждены скитаться ещё двенадцать лет. То же касается и вас, если вы проиграете этот тур.
- Ну что же, Тимур, думаю, будет не против. – Проворковал Пахом. Тимур что-то буркнул, но открыто возражать не стал.
Игра началась, и очень неожиданно для дяди Пахома. Кости не слушались его. Константин выигрывал. Оставалось две последних игры. Предпоследнюю игроки закончили в ничью. Все замерли в ожидании. Тимур боялся дышать; Ведислав так вцепился пальцами в подлокотник кресла, что сорвал позолоту. Евстафий жадно прислушивался; женщины обнялись и тоже напряжённо всматривались в то, что происходило у доски.
Вдруг всё закончилось. Пахом кинул кости в свою очередь, и до того, как Константин кинул свои, радостно закричал. Итоговую игру выиграли царевичи.
Зачинался новый день. Таничи, собрав все необходимые пожитки, переодевшись в платья отшельников, отправились в дальнюю дорогу. До этого они, конечно, простились со всеми своими друзьями, с матерью, и с доброй тётушкой Бахар. И тётя, и Гертруда плакали полдня, пока шло прощание. Пол города вышли провожать таничей. Жрецы Триглава сопровождали братьев три дня и три ночи. Константин, в конце концов разбудил братьев и Стелу до рассвета, пока жрецы спали, и очень тихо ушли, избегая больших дорог. Жрецы, пробудившись, не нашли следов таничей, благословили их путь, и вернулись в Элефантур.