— Галина Ивановна, вы опять курьера тормознули? — голос Эдуарда Викторовича гремел на весь холл первого этажа. — Сколько можно?! Я жду пиццу полчаса! А вы ему допрос устраиваете!
Я поправила очки и посмотрела на жильца из 25-й квартиры. Эдуард Викторович — бизнесмен, ездит на черном джипе, носит костюмы по цене моей годовой зарплаты. И считает меня, консьержа с десятилетним стажем, чем-то вроде мебели. Или, как он любит говорить, «синдромом вахтера».
— Эдуард Викторович, — спокойно ответила я. — Курьер был без формы, без термосумки и с бегающими глазами. Назвал вашу квартиру, но не знал этаж. Я обязана проверить документы. Инструкция.
— Инструкция! — передразнил он. — Да вы просто своей властью упиваетесь! Сидите тут в своей будке и людей кошмарите. Я на собрании жильцов вопрос подниму. Зачем мы платим за этот цирк? Поставим домофон с камерой, а вас — на пенсию. Грядки копать.
Он махнул рукой и пошел к лифту, бормоча про «советский маразм».
Я промолчала. Мне шестьдесят два. Я бывший библиотекарь. У меня отличная память на лица и природная наблюдательность. В нашем доме я знаю каждого кота и каждую няню. И я знаю, что безопасность — это не камеры, а люди.
Через неделю Эдуард Викторович улетел в отпуск. На Мальдивы, как хвасталась его жена в холле. Квартира осталась пустой.
В среду, в два часа дня, к подъезду подъехал неприметный серый фургон. Из него вышли двое крепких мужчин в форме сотрудников полиции и один в штатском.
Они уверенно подошли к моему посту.
— Добрый день, — тот, что в штатском, махнул «корочкой» перед моим носом. Так быстро, что я успела заметить только красный цвет обложки. — Следственный комитет. У нас обыск в квартире 25. Гражданин Ветров подозревается в экономических преступлениях. Открывайте, понятые уже поднимаются.
Он кивнул на двух парней, которые мялись у двери.
Я посмотрела на «следователя». Костюм на нем сидел плохо, рукава длинноваты. Ботинки грязные, стоптанные. А главное — глаза. Наглые, хищные, но бегающие.
Настоящие следователи так себя не ведут. Они спокойные, уставшие и бумаги показывают долго, давая прочитать каждую букву.
— Постановление на обыск покажите, пожалуйста, — сказала я, не тянусь к кнопке открытия двери.
— Ты что, бабка, глухая? — рыкнул один из «полицейских». — Времени нет! Там улики могут уничтожить! Открывай, а то за отказ огребешь! Статья 318!
— Постановление, — повторила я твердо. — И ваши удостоверения в развернутом виде. Я перепишу сводные и позвоню в дежурную часть для подтверждения. У нас дом под охраной ЧОПа, я обязана их уведомить.
Мужики переглянулись.
— Слышь, мать, — «следователь» наклонился к окошку. — Не беси меня. Мы дверь сейчас болгаркой спилим, а тебя оформим как соучастницу. Хочешь на старости лет в камеру?
Мне стало страшно. Я одна в холле. Кнопка тревожной сигнализации под столом. Если нажму — приедет ГБР, но это минут пять-семь. За это время они могут меня... да что угодно могут.
Но я вспомнила надменное лицо Эдуарда Викторовича: «Вас — на пенсию, грядки копать».
Ну уж нет. Это мой пост.
Я незаметно нажала кнопку под столом.
— Пилите, — сказала я громко. — Камеры пишут. Сигнал на пульт охраны ушел. Полицию я вызываю сейчас сама. 112, говорите?
Я демонстративно сняла трубку городского телефона и начала набирать номер.
— Твою ж...! — выругался «следователь». — Валим!
Они вылетели из подъезда как пробки. Запрыгнули в фургон и дали по газам. Понятые (видимо, подельники) побежали следом.
Через пять минут приехала группа быстрого реагирования. Еще через десять — настоящая полиция.
Оказалось, это была банда «гастролеров». Они работали по наводке: знали, что хозяин в отпуске, и под видом обыска выносили сейфы. В соседнем районе так уже две квартиры обчистили. Консьержи там просто открывали дверь, увидев форму.
Эдуард Викторович вернулся через три дня.
Ему позвонили из полиции. Рассказали, что его квартиру (и сейф с крупной суммой) спасла «старая вахтерша».
Он зашел в подъезд загорелый, но какой-то притихший. Остановился у моего окошка. Я читала книгу, как обычно.
— Галина Ивановна...
— Добрый день, Эдуард Викторович. Почту вашу я в ящик положила.
Он помялся. Достал из кармана конверт.
— Это... тут премия. Небольшая. Спасибо вам. Мне следователь сказал, что если бы не вы... Вынесли бы все под чистую.
Я посмотрела на конверт.
— Деньги оставьте себе, Эдуард Викторович. Купите пиццу. А мне хватает простого «спасибо». И... не называйте меня больше вахтершей. Я — сотрудник службы контроля доступа.
Он покраснел.
— Извините. Правда. Вы... вы профессионал.
Вечером он принес мне огромный торт и чайный сервиз. И распорядился на собрании жильцов поднять мне зарплату.
А курьеров я до сих пор проверяю. И Эдуард Викторович теперь сам спускается за пиццей, если курьер без документов. Говорит: «Порядок есть порядок».