Ключи от старой дачи в СНТ "Рассвет" висели на крючке в прихожей квартиры Сергея лет десять, если не больше.
Родители мужчины, Николай Петрович и Галина Семеновна, всё реже выбирались за город.
То коленки болели, то давление зашкаливало, то просто было неохота возиться с грядками.
Дача без "хозяйской руки" потихоньку ветшала, крыша сарая прохудилась, а забор покосился.
Сергей изредка наведывался туда с мотком проволоки и молотком, чтобы подлатать самое необходимое.
Больше, конечно, из чувства долга, чем из желания. Поэтому просьба отца, прозвучавшая в обычное воскресное утро по телефону, удивила.
— Сереж, а ключи-то от дачи где? Мы с мамой думаем, весна же, может, рассадой немного заняться, освежиться, воздухом подышать...
Сергей обрадовался. Он сам отвез ключи, даже предложил помочь с уборкой в домике.
Но Николай Петрович, суховатый, подтянутый мужчина семидесяти с лишним, отмахнулся:
— Не надо, сынок. Мы сами. Ты работай, не отвлекайся. Мы тихонечко, потихонечку.
Фраза "тихонечко, потихонечку" прозвучала как-то уж слишком смиренно. Но Сергей, погруженный в отчеты и ипотеку, не придал этому значения.
Мужчина отдал отцу ключи, поцеловал маму в щеку — Галина Семеновна что-то пробурчала про семена томатов и новый сорт перца — и снова укатил в город.
Наступило лето. Родители ездили на дачу всё чаще, почти каждый день. На вопросы о рассаде отзывались уклончиво:
— Всё растёт, сынок. Мы экспериментируем.
Родители звонили очень редко, были какими-то озабоченными, но оживленными.
Сергея это радовало. Пусть себе копаются в земле, лишь бы здоровье позволяло. Тревогу забил сосед по даче, дядя Витя, старый друг отца.
— Серега, приезжай, погляди, что у твоих стариков творится. Шум, гам, машины какие-то приезжают, молодежь. Музыка. Я сперва думал, внуков привезли, а там лица незнакомые. И запах… Горит что-то часто. Не к хорошему это...
Сергей напрягся. Он представил себе секту, подпольный цех или, того хуже, притон. На следующее утро, не предупреждая родителей, он рванул на дачу.
Уже на подъезде к "Рассвету" стало ясно, что дело нечисто. На столбе у ворот висел криво сколоченный щит с выжженной надписью: "КВЕСТ "УСАДЬБА ПРОКЛЯТОГО ПРОФЕССОРА".
Далее, шли стрелки, которые указывала на их улицу. Сергея начало слегка подташнивать.
Их участок был неузнаваем. Забор, тот самый, что он латал весной, был теперь искусственно состарен, покрыт мрачными граффити, а ворота заменены на массивные, стилизованные под средневековые, с чугунным молотом-стукалом.
На калитке висел замок-пазл. Из-за забора доносились приглушенные крики, вой сирены и зловещий смех из колонки.
Сергей, сердце которого бешено колотилось, обошёл участок с тыла, через дырку у соседей.
То, что он увидел, заставило его застыть на месте, словно парализованного. От палисадника с розами и грядки клубники не осталось и следа.
Вместо них зияла яма, имитирующая раскопанную могилу, с торчащим "скелетом" из пластика.
Беседка, где они когда-то пили чай, была превращена в алтарь с черепушками и красными фонарями.
На старой яблоне висели три манекена в робах с петлями на шеях. Из окна сарая, где раньше хранились лопаты и газонокосилка, валил искусственный дым.
Но самое главное — их дом. Теперь он был похож на декорацию из фильма ужасов.
Стены были испещрены "кровавыми" надписями, окна заколочены досками с нарисованными пугающими лицами, а на крыше, рядом с трубой, торчал каркас летучей мыши размером с теленка.
Из дома вышел Николай Петрович. Но не в своих привычных трениках, а в длинном потертом сюртуке, с наклеенными седыми бакенбардами и в цилиндре с дырой. Он что-то кричал бутафорским горловым голосом:
— Ищите, смертные! Без ключа от склепа вы навеки останетесь в моих владениях! Ха-ха-ха!
Это "ха-ха-ха" добило Сергея. Он, не помня себя, шагнул к отцу, сбивая по пути пластиковую ограду.
— Папа?! Что это?! Что вы здесь устроили?!
Николай Петрович вздрогнул и обернулся. Увидев сына, он сначала растерялся, но затем его лицо осветилось знакомой, деловой ухмылкой.
— Серега! А ты как здесь? Не видишь – клиенты! Сеанс! Не мешай!
— Какие клиенты?! — закричал Сергей, не обращая внимания на ошарашенных людей, выглянувших из-за дома. — Вы что, с ума посходили?! Дачу в помойку превратили!
Из дома, в образе "горничной-призрака" (белый фартук, напудренное лицо), выскочила Галина Семеновна.
— Сынок, тише! Ты всё распугаешь! Мы же… мы тут бизнес делаем!
— Бизнес?! — Сергей задохнулся от ярости. — Это называется вандализм! И самовольная коммерческая деятельность! И… и поджог! — он ткнул пальцем в дымящий сарай.
— Так это же дымовая машина! Я её купил! — обиделся Николай Петрович, срывая цилиндр. — А бизнес, он сам пошел! Сначала, правда, хотели рассаду, но земли-то бедные. А тут я в интернете наткнулся, сколько эти квесты стоят. И идея! Место-то идеальное: глушь, тишина, старый дом. Мы с мамой вложились немного, реквизит делали сами, вон, посмотри, как я скелета из папье-маше…
— Скелета?! Это мой забор! Мои яблони! Мой дом! Вы чем вообще думали? Страховка есть? Разрешения? Договор аренды земли под коммерцию?
Родители переглянулись. По их лицам было видно, что они об этом не думали, а значит, ничего не было.
— Мы… мы по-честному, — тихо начала Галина Семеновна. — Кассу не крутим, наличкой берем. Людям нравится. Мы ожили, сынок! Не сидим у телевизора, а дело делаем! Вон, книгу отзывов завели.
Она быстро забежала в дом и вернулась оттуда с тетрадкой. Сергей выхватил её и швырнул в яму.
— Вы чуть не сожгли всё дотла! Дым, проводка старая, эти ваши фонари! Вы представляете, что могло бы быть?
— Ну, один раз заискрило немного, — смущенно пробормотал отец. — Я починил. Я же инженер!
— Инженер на пенсии, который устраивает детские страшилки на шести сотках! — голос Сергея сорвался.
Он видел перед собой не родителей, а двух невменяемых подростков, едва не устроивших пожар в его сарае.
— Всё заканчивается. Где ключи?
— Сергей, как ты можешь так с отцом? — вступилась мать, в её глазах читалась паника.
— Ключи! — прогремел он снова.
Николай Петрович, побледнев, молча сунул руку в карман сюртука и протянул связку. Сергей выхватил её.
— А теперь слушайте. Вы собираете свой хлам и едете домой. Завтра я приеду с бригадой и буду вывозить это… это позорище на свалку. И чтобы я вас здесь больше не видел. Никогда. Понятно?
— Ты что, родителям ультиматумы ставишь? — голос отца дрогнул от обиды и гнева.
— Я спасаю то, что ещё можно спасти! И спасаю вас от самих себя! От тюрьмы или больницы! Больше никаких контактов. Пока не поймете, что натворили! — он развернулся и пошел к машине, не оглядываясь на двух стариков в дурацких костюмах.
Сзади раздался всхлип матери и сдавленное ругательство отца.
С тех пор прошло три недели. Сергей выполнил обещание. Нашел рабочих, которые вывезли тонну бутафории, засыпали ямы, сняли с крыши летучую мышь.
Восстанавливать дачу было почти бессмысленно. Сергей решил продать её за копейки.
Он не звонил родителям, и они не звонили ему. Однажды вечером в дверь его квартиры позвонили.
На пороге стояла Галина Семеновна, одна, без отца. Похорошевшая, без грима, в своем обычном пальто.
— Сынок, — сказала она тихо. — Можно?
Он молча пропустил её в квартире. Она прошла на кухню и присела на краешек стула, нервно теребя сумку.
— Отец очень обижен на тебя. Говорит, ты его унизил перед людьми. Но я… я поняла. Мы сгоряча. Нам казалось, мы вторую молодость нашли. А получилось… как всегда...
— Мама, вы могли погибнуть и людей чужих угробить.
— Знаю, — она кивнула, и по её щеке скатилась слеза. — Это самый страшный квест оказался. Где выход-то? Мы его искали, искали, а зашли в тупик.
— Я не знаю, что делать, мам, — честно сказал Сергей. — Ключи я не отдам. Дачу, наверное, продам.
Она кивнула, не поднимая на сына глаза.
— Может, это и правильно. Но… общаться-то будем?
— Будем, — выдохнул мужчина. — Но дача — больше не ваша игровая площадка. Это ясно?
— Ясно, — прошептала она. — Спасибо, что пустил.
Мать еще немного поерзала на стуле и, попрощавшись, ушла. Сергей думал, что после этого разговора что-то изменится, но... нет.
Если Галина Семеновна изредка звонила сыну и приходила, то отец категорически отказывался общаться с Сергеем.
Мужчина искренне считал сына предателем, который разрушил его "светлое" будущее.
Все предложения и мольбы жены помириться с Сергеем Николай Петрович игнорировал.
— Нет у меня больше сына! А этого... этого человека я и знать больше не хочу. Он мне чужой. Как ты, Галя, еще к нему бегаешь? Совести у тебя совсем нет... он с нами вот так... отдушину нашу сгубил, а ты... тьфу на тебя! — злобно отвечал мужчина.
Галина Семеновна в ответ только тяжело вздыхала и пожимала плечами. Она не знала, что сказать.
Спустя полгода Сергей за бесценок продал дачу. Николай Петрович, узнав об этом, вконец разозлился на сына.
Он понял, что на всех надеждах восстановить квест теперь точно можно поставить крест.