Оставшись в одиночестве, Гарри Северус Джеймс Поттер устремляет невидящий взгляд на опутанные веревками ноги. По спине его градом стекает ледяной пот, к горлу подступает горечь, а все мысли вытесняет из головы древний животный страх.
Все же постепенно страх начинает отступать под натиском сильных эмоций: вихрем они проносятся в мальчишеском сознании, сменяясь, подобно цветам калейдоскопа. Гарри злится: на себя – за свою наивность и излишнюю самоуверенность, на Квиррелла – за то, что тот обманул его доверие.
Затем на смену злости приходит отчаяние: путы больно стискивают тело, и его обладатель не может не думать о своей дальнейшей судьбе. Его похитили, его отдадут Волан-де-Морту… его убьют!
«Но никакого Волан-де-Морта не существует», – напоминает ему внутренний голос, – «Квиррелл его выдумал!»
«А раз Волан-де-Морт не существует…», – продолжает юный чародей, ухватившись за спасительную мысль, – «то Квиррелл не сможет отдать меня ему! Даже если он увезет меня из Британии, то уже скоро поймет, что это никак ему не поможет… тогда я смогу ему все разъяснить – подловить его на том самом несоответствии! И он вылечится, придет в себя, мы вместе вернемся домой и…»
…пылкая надежда в пух и прах разбивается о холодное здравомыслие: да, Темный Лорд – лишь плод воображения, но это не мешало безумному профессору убивать настоящих, живых единорогов. Невольно Гарри представляет себе, как Квиррелл везет его в Албанию, заводит в дремучий лес и приносит в жертву у корней того дерева, где якобы скрывается дух злобного колдуна. Ужас вновь пробирает его до костей, но на этот раз ему сопутствует и решимость:
«Нужно бороться!» – твердит его крепчающий рассудок, – «ты еще живой – спасайся, борись за свою жизнь!»
Рывком Гарри поддается вперед, но веревки, кажется, только крепчают от его усилий. Бесполезно: они волшебные – их не порвать и не разрезать даже острым ножом. Но, быть может, ему удастся выскользнуть из них? Он начинает ерзать: подстилка из одеял сбивается комом, но путы будто немного ослабевают. Провозившись, как ему показалось, целую вечность, мальчик высвобождает правую кисть. Страх стучит у него в висках: сколько прошло времени? Квиррелл сказал, что ненадолго оставит его одного…
От напряжения у Гарри ноют все мышцы: закусив губу, он извивается, ворочается, крутится, стараясь не обращать внимания на боль. Кое-как он переваливается набок, когда внимание его привлекает тихий стук.
Вздрогнув, мальчик оборачивается к выходу… нет – Квиррелл еще не вернулся. Тогда он вновь опускает глаза к каменному полу… и едва не вскрикивает от радости.
У подножия соседнего сталагмита лежит его волшебная палочка. Похоже, она выскользнула у него из-за ремня… значит, Квиррелл его не обыскивал! Связал, но оставил вооруженным…
При виде палочки к Гарри возвращаются былые силы. Опять-таки в тело его впиваются веревки: что есть мочи, он тянет ладонь к спасительной вещице и, касаясь ее подушечкой пальца, осторожно подкатывает к себе.
Вооружившись, мальчик принимается за путы: по наитию он вонзает конец палочки в колдовскую веревку. Из него вырывается сноп мерцающих искр. Он пробует снова – еще одна порция искр осыпает его школьную мантию.
Наконец после четвертой попытки слышится щелчок, и путы растворяются во всполохах голубоватого света. Только рассудительность не позволяет Гарри сию же секунду ринуться прочь из злосчастной пещеры. Вместо этого он первым делом направляет палочку на свою обувь:
– Фэлеспедэ! – шепчет он, мысленно благодаря Гермиону.
На полусогнутых, стараясь реже дышать, мальчик крадется по темному туннелю. Не рискнув зажечь волшебный огонек, он передвигается на ощупь – точь-в-точь как то делают слепые пещерные создания. Туннель оказывается довольно узким, и Гарри со страхом отмечает про себя, что если профессор пойдет прямо на него, спрятаться будет негде.
Когда глаза его привыкают к темноте, он замечает вход в новую пещеру, из которой, как и из его темницы, льется мягкий свет. До ушей доносятся какие-то звуки – стеклянный звон, шуршание, скрежет. В царящей тишине они кажутся пугающе громкими.
Крадясь мимо яркого пятна, Гарри интуитивно вжимается в стену. Не удержавшись, он все же бросает вглубь пещеры любопытный взгляд. Внутри у него все сжимается: под каменным потолком парят заколдованные свечи, а в их отблесках, спиной к нему, стоит Квиррелл. Опустившись на колени, он укладывает в свой саквояж банки с серебряной кровью, бумажные свертки, запасные мантии и все то, что люди берут с собой в дальнюю дорогу… что ж, остается надеется, что таких вещей у профессора очень много.
Сглотнув подступившую горечь, мальчик заворачивает в сумрачную залу. Опять-таки он отыскивает дорогу на ощупь и случайно ударяется лбом о низкий сталактит… нет, так он далеко не уйдет!
– Люмос! – на конце волшебной палочки загорается робкая белая звездочка.
В ее отсветах вырисовываются серо-розовые стены пещеры – влажные, блестящие, точно облитые глазурью. Куда ни глянь – всюду «каменные зубы», одни большие и толстые, другие – маленькие, острые и тонкие, как сосульки. С них, выбивая унылую дробь, падают холодные водяные капли – они исчезают в студеных лужицах или же прямо в волосах на мальчишеской макушке.
Гарри догадывается, что Квиррелл унес его в недра Барсучьей пещеры. Вот только догадка эта никак ему не помогает… как отсюда выбраться? Отчаянно он припоминает все прочитанные приключенческие книги, но там все было как-то уж легко – главные герои просто брели, куда глаза глядят.
Не имея другой возможности, юный чародей следует их примеру. Освещая путь волшебной палочкой, он входит в следующий туннель… преодолевает зал с неровными колоннами… испуганно отскакивает от диковинного нароста, похожего на окаменевший гриб…
«Кап… кап… кап!» – выбивают падающие капли. Иногда Гарри слышит и тихий писк – он всегда немного гордился тем, что не боится летучих мышей.
В очередной зале мальчик замирает в нерешительности: перед ним темнеют сразу три туннеля и ни один из них ему не нравится. Первый ведет вглубь, из второго веет сыростью, третий пахнет гарью. Он уже собирается бросить жребий – как в игре в догонялки, когда что-то заставляет его вздрогнуть. Вслед за этим до ушей его доносится подозрительный шелест – Гарри уже привык к звукам пещеры и потому он кажется ему чужеродным. Несомненно, это шелестит чья-то мантия…
От ужаса у мальчика перехватывает дыхание. Быстро он кидается к ближайшим сталагмитам и, спрятавшись за них, шепчет своей волшебной палочке:
– Нокс! – пещера тонет во мраке.
Съежившись в своем укрытии, Гарри искренне надеется, что наступившая мгла столь же непроглядна для Квиррелла, как и для него самого, а также, что безумный чародей не способен услышать его расшалившееся сердце.
В темноте секунды кажутся минутами, минуты – часами. Неуверенно Гарри выставляет перед собой волшебную палочку, но, даже собрав в кулак всю силу воли, не решается ее «зажечь». Мысленно ругая себя за трусость, он начинает ползком пробираться к ближайшему коридору, не переставая прислушиваться, но увы – теперь зловещий шелест мерещится ему в каждом тоскливом «кап!» и шорохе мышиных крыльев.
Проползя мимо каменного выступа, мальчик нащупывает нужный «рукав»… вот он – тот самый туннель, что пахнет гарью. И серой, и…
– Люмос Максима! – неестественно яркая вспышка ослепляет юного волшебника.
Первое, что он видит, убрав ладонь от залитого светом лица – это подол знакомой фиолетовой мантии.
Гарри вскрикивает – пещера вторит ему сотней перепуганных голосков. Задрав же голову, он встречается с рассерженными глазами Квиринуса Квиррелла. В отблесках зажженной волшебной палочки они кажутся особенно пугающими и странными.
– Вы храб-б-брый мальчик, мистер Поттер, – размеренно проговаривает чародей, глядя на свою изумленную жертву, – но, уж п-простите, очень глупый…
…рывком Гарри бросается обратно ко входу в зал. Он слышит, как палочка Квиррелла уверенно рассекает воздух:
– Фунэмус! – серебристое мерцание отражается от влажного потолка.
Судорожно вдохнув, мальчик поддается в сторону – просвистев над его ухом, призрачный боллас наматывается на большой сталагмит.
– Фунэмус!
Наклонившись, Гарри ныряет в широкий туннель: произнесся Световое заклинание, он начинает маневрировать между «каменных зубьев», не помня себя от страха.
– Фунэмус! Локомотор Мортис!
Неожиданно голос профессора стихает – его последнее заклятие озаряет пещеру мертвенно-зеленым светом. Предчувствуя недоброе, Гарри заворачивает за толстую колонну и оказывается на развилке. Вновь из груди у него вырывается крик: откуда не возьмись из тьмы выныривает вначале зажженная волшебная палочка, а после – развевающееся фиолетовое одеяние.
– Остановитесь, мист-тер Поттер!
Увернувшись от нового заклинания, Гарри поддается в первый попавшийся пещерный «рукав». Он мчится наугад – ноги точно сами несут его. Мысли испаряются из его головы – только в висках стучит отчаянное «беги, беги, беги…».
В очередном коридоре ботинки мальчика начинают выбивать дробь – чары Бесшумности развеялись, и теперь шаги его прокатываются по пещере гулким эхом. Не будучи способный мыслить здраво, он продолжает бежать, кое-как освещая палочкой путь.
Наконец, промчавшись мимо частокола сталагмитов, Гарри вбегает в просторную пещеру с высоким потолком… сердце у него чуть не останавливается: безобидная на вид пещерка оказывается тупиком. Теперь он в ловушке…
Вновь до ушей его доносится мягкий шелест. Гарри оборачивается… он не кричит: увиденное кажется ему слишком естественным – достаточно вспомнить, сколько он наделал шума.
Заслоняя спиною выход, Квиррелл медленно приближается к жертве. Палочка его опущена, но рука напряжена. Замерев в четырех шагах от загнанного первокурсника, он спокойно, почти с учительской строгостью произносит:
– Не делайте г-г-глупостей, мистер Поттер. Повторяю: эти пещеры знаю т-только я… а теперь идите за мной! Не бойтесь, я не буду наказывать вас за в-ваш безрассудный побег.
Инстинктивно Гарри выставляет вперед волшебную палочку. Но что он может сделать против взрослого, опытного колдуна? Все, что он умеет – это переворачивать на спину болотников, да превращать черепки в неказистые чайные чашки…
Не сводя рыжевато-черных глаз, Квиррелл терпеливо дожидается его решения. Затем он чуть поводит затекшими плечами – на перепуганного мальчика этот жест действует, как стартовый выстрел:
– Конфундус! – восклицает он, рассеча палочкой воздух.
Одним мимолетным движением чародей парирует его слабое заклятие. Ударившись о каменную стену, оно рассыпается на искры.
– Опустите п-палочку, мистер Поттер, – в голосе Квиррелла появляются стальные нотки, – вы, безусловно, очень сооб-бразительны и талантливы д-для своего возраста, но… я очень надеюсь, что вы не ст-т-традаете самомнением. Опустите палочку! Не вынуждайте меня п-причинять вам вред.
При последних его словах Гарри поеживается. Он понимает: на этот раз одними веревками дело не обойдется. Быть может, Квиррелл попросту усыпит его, а разбудит уже в Албании… от этой мысли внутри у него все точно леденеет. Как никогда, он чувствует отчаяние:
– ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! – молит он, глядя в бледное, освещенное волшебным огоньком лицо.
Стальные нотки исчезают из профессорского голоса:
– Мы оба знаем, мист-т-тер Поттер, что это невозможно. Просто смиритесь… п-просто поверьте в то, что я сделаю все, чтобы в-в-вам не было страшно и не позволю причинить вам боль. Все, что вы ощутите – это забвение и…
…что еще предстоит ощутить обреченному первокурснику, Гарри узнать не суждено, так как в это самое мгновение по туннелям прокатывается чей-то взволнованный, но решительный голосок:
– ГАРРИ!
Слышится беспорядочный, приглушенный чарами топот – и в пещеру влетает встрепанный, запыхавшийся Рон Уизли. За ним, едва не сбив друг друга, вбегают Гермиона и Драко – последний заталкивает себе за пазуху свернутую мантию-невидимку.
– Гарри…, – подскочив к оторопевшему приятелю, Рональд хватает его за плечи.
– Гарри, Гарри, ты не ранен?! – лепечут на бегу Гермиона и Малфой, – ты нас слышишь?! Ты не заколдован?! Все хорошо?! Ты…
Тут только трое учеников замечают Квиррелла, удивленно изогнувшего тонкие брови. Вздрогнув, они захватывают ртами воздух, и так и оставляют рты открытыми.
Потрясенный, Гарри переводит взгляд с Квиррелла – на своих преданных друзей, с друзей – об-ратно на Квиррелла… он не знает, что ему хочется сделать больше – обрадоваться или испугаться.
* * *
Убрав в ящик стола папку с отчетами, Северус Снегг удовлетворенно вздыхает… что ж, с львиной долей бумажной работы покончено. Осталось проверить экзаменационные снадобья, сданные семикурсниками, продержаться в этом треклятом замке еще неделю, ну а там – долгожданные каникулы! А пока что можно сделать вид, что у тебя много дел в личном кабинете и выпить чашку любимого чая.
Покинув просторный класс, отведенный для экзаменов по Зельям, декан Слизерина пересекает пустынный холл. Он уже намеревается повернуть к ближайшей лестничной площадке, когда его окликает суровый женский голос:
– Северус…
Опять-таки чародей вздыхает – теперь уже от досады… плакал его чай!
Покрепче ухватив стопку пергаментов, Минерва МакГонагалл нагоняет своего коллегу:
– Северус, можно вас на минутку? Нет-нет, не останавливайтесь, вполне можно и на ходу…
– Да? – отзывается Снегг, начиная спуск по винтовой лестнице.
– Это насчет экзаменов по Базовым превращениям, сданными двумя вашими самыми успевающими учениками. Видите ли…, – профессоресса заминается, – результаты, достигнутые вашим сыном и мистером Малфоем… боюсь, оставляют желать лучшего.
– О…, – иронично протягивает чародей.
– …но так как они учатся только на первом курсе, то могут пересдать тест и улучшить свою годовую отметку. Я хотела сообщить им эту новость лично, но никак не могу их разыскать! Мистер Флейм и мисс Бэддок также не видели мистера Поттера…
– Он наверняка гуляет. Не волнуйтесь, я разыщу его и все ему передам.
– Кстати, Северус…, – МакГонагалл покидает последнюю ступеньку, – я так же не могу найти мистера Рональда Уизли! Его старшие братья уже давненько его не видели…
Что-то словно колет декана Слизерина изнутри – им овладевает смутное беспокойство.
– А мисс Грейнджер вы искали? – зачем-то уточняет он.
– Нет, в этом не было нужды, – отвечает волшебница, – ее результат выше ожидаемого. Конечно, я хотела бы переговорить с ней, но… что тут происходит? – резко МакГонагалл останавливается посреди широкого коридора, примыкающего к классу Защиты от Темных искусств.
Вместе с нею Северус оглядывает низкие скамейки, поставленные вдоль задрапированных гобеленами стен. На них, что необычно, теснятся ученики – пуффендуйцы и старшекурсники с Гриффиндора. Вид у них всех изрядно озадаченный.
– Что происходит? – повторяет профессоресса, – почему вы здесь толпитесь?
По скамейкам пробегает беспокойный шепоток. Затем с одной из них поднимается светловолосый юноша в черно-алой мантии.
– Да, мистер Дэрби?
– У нас должен быть экзамен по Защите…, – робко начинает ученик, – но… профессор Квиррелл не появляется вот уже минут двадцать…
– Тридцать! – доносится с ближайшей скамьи.
– …а они, – юноша кивком указывает на пуффендуйцев, – они его уже больше часа ждут!
– Вы хотите сказать, что профессор Квиррелл не провел экзамены, мистер Дэрби? – уточняет волшебница.
– Да, профессор.
Брови МакГонагалл недоуменно взвиваются. Она продолжает смотреть на ученика, и потому не замечает, как по лицу ее коллеги пробегает тревожная тень:
– Мистер Дэрби, вы уже стучались в личный кабинет? – интересуется Снегг.
Гриффиндорец кивает головой:
– Да, сэр. Он заперт, нам никто оттуда не ответил.
– В таком случае, вы все свободны, – отчеканивает профессоресса, – отправляйтесь по своим делам! Насчет экзаменов мы сообщим вам позже.
Шелестя мантиями, юные чародеи покидают насиженные места и с заметным энтузиазмом устремляются к Парадным лестницам. Проводив их взглядом, МакГонагалл обращается к помрачневшему зельедельцу:
– Что, по-вашему, нашло на Квиринуса, Северус? Я привыкла считать, что он серьезно относится к своей работе… он просил у вас лекарство в эти дни? Как его самочувствие?
– Просить-то просил…, – хмурясь, протягивает чародей, – а насчет самочувствия… это мы сейчас выясним, – с последними словами он направляется к дверям.
Вместе с профессорессой Снегг пересекает класс Защиты от Темных искусств. У неприметной дубовой дверцы он наклоняется и приближает губы к замочной скважине:
– Квиринус!
Ни звука.
– Квиринус, это я… открой! Ты слышишь? Отзовись!
На долю секунды МакГонагалл чудится, что сутулые плечи вздрагивают, точно от испуга. Неожиданно она замечает, что зельеделец принюхивается, и что на его землистом лице будто бы сгущаются тучи.
– В чем дело, Северус?! – спрашивает она с тревогой.
Не отвечая, чародей выпрямляется и достает из-за пояса волшебную палочку:
– Открываем кабинет, – он не советуется, скорее – просто предупреждает.
Направив палочку на дверной замок, Северус четко произносит:
– Алохомора!
Слышится механический щелчок. Нажав ладонью на бронзовую ручку, Снегг входит в профессорскую обитель… и у него, и у идущей следом МакГонагалл возникает такое чувство, словно бы они ступают в неостывшую печь.
Камин в башенной комнате погашен, но, несмотря на это, воздух в ней нестерпимо жарок. В удушающей духоте стоит едкий запах гари, пол устлан слоем пепла – встревоженный мантиями чародеев, он клубится, образуя серые облачка.
С недоумением и толикой страха Минерва МакГонагалл оглядывает закопченные статуэтки, иссохшие фиалки, террариум с измученной игуаной, оплавленную чернильницу. В дорогих коврах зияют черные дыры, а на столешнице темнеет след от прожога, удивительно похожий на отпечаток человеческой ладони.
– Что… что здесь случилось?! Мерлин великий, у нее же совсем нет воды! – профессоресса распахивает террариум.
Когда она направляет свою палочку на пустую поилку, из ее конца начинает литься прохладная водяная струя. Оживившись, игуана сползает с коряги и, благодарно взглянув на волшебницу, с жадностью принимается за питье.
Затворяя стеклянную дверцу, МакГонагалл замечает, что Северус сверлит взглядом отпечаток на письменном столе. Его суровое лицо излучает тревогу, но что странно, он не выглядит ни изумленным, ни озадаченным – как будто то, что он видит, ему уже знакомо.
– Вам это о чем-то говорит, Северус? – осторожно спрашивает декан Гриффиндора.
В ответ зельеделец еле слышно, но тяжко вздыхает… что ж, его опасения оправдались. Похоже, Квиррелл решил пренебречь его советом и все-таки загубить свою жизнь. А ему, конечно же, придется расхлебывать все последствия его несдержанности…
Но больше всего Северуса настораживает другое: дело в том, что он знает, что Квиринус Квиррелл очень, очень необычный волшебник. Никто в замке больше не знает об этом – ни ученики, ни другие профессора, ни Альбус Дамблдор, но самое страшное – об этом не знает Гарри…
– Северус? – опять-таки окликает его смятенный женский голос.
Вынырнув из тревожных мыслей, Снегг скрывает свои чувства под непроницаемой маской:
– Нужно срочно найти Квиринуса, Минерва, и самое главное – детей. Мистера Малфоя, мистера Уизли и моего сына. Я так же прошу вас узнать местонахождение мисс Грейнджер – у меня нехорошие предчувствия на этот счет…
– Северус, но все же…, – кивком МакГонагалл указывает на искореженный стол, – все же вы можете дать этому хоть какое-то объяснение?!
– Вопрос не в том, могу ли я дать этому объяснение, – отвечает чародей, – вопрос в том, нужно ли мне давать его сейчас… скажу вам вот что, Минерва: у моего сына хорошие отношения с Квиринусом, и потому я осмеливаюсь предполагать, что сейчас он находится рядом с ним. Не менее вероятно и то, что там же находятся мистер Малфой и мистер Уизли. А Квиринус, судя по тому, что творится здесь, сейчас пребывает в том состоянии, когда… он небезопасен для окружающих. И потому медлить я не намерен…
Взвихривая подолом улегшийся пепел, Северус устремляется к двери и быстрым шагом преодолевает заброшенный класс. Оставив пергаменты на школьной парте, профессоресса молча поспевает за ним, шелестя складками мантии. Она знает: есть ситуации, в которых вопросы могут и подождать.