Глава 21
Тяжелое молчание повисло над виноградником после ухода Трофима Игнатьевича. Кирилл молча поднял лопату и снова принялся за работу, но движения его были резкими, отрывистыми, словно он вымещал на земле всю накопившуюся боль и обиду. Лезвие с силой врезалось в грунт, перерубая мелкие корешки.
Арина наблюдала за ним, сердце сжимаясь от беспомощности. Она хотела что-то сказать, найти нужные слова, но они застревали в горле. Как можно утешить человека, когда сама причина его боли неподвластна тебе?
Она взяла свою лейку и пошла вдоль дальнего ряда, стараясь работать тихо, не нарушая его сумрачного сосредоточения. Солнце, еще недавно казавшееся таким ласковым, теперь жгло немилосердно. Даже виноградные листья слегка поникли под его палящими лучами.
Прошло может быть полчаса, когда она услышала, как он отбросил лопату. Она обернулась. Кирилл стоял, опершись руками о колени, и смотрел в землю. Плечи его тяжело вздымались.
— Кирилл? — осторожно позвала она, подходя ближе.
Он не ответил сразу. Потом медленно выпрямился. Лицо его было застывшей маской, но в глазах бушевала буря.
— Зачем он пришел? — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Чтобы просто постоять и посмотреть? Чтобы я видел, как он... как он не одобряет? Он мог бы просто не приходить!
— Может, он хотел увидеть... — начала Арина.
— Что? Что его сын занимается ерундой? Он это и так знает! — Кирилл с силой провел рукой по лицу. — Он не понимает, Арина. И никогда не поймет. Для него земля — это только хлеб и картошка. А все, что выходит за эти рамки — блажь.
— Но ты же не сдашься? — тихо спросила она. Вопрос повис в воздухе, важнее любого другого.
Он посмотрел на нее, и в его взгляде медленно стала проступать знакомая твердость, пробиваясь сквозь пелену гнева и отчаяния.
— Нет, — сказал он четко. — Не сдамся. Именно сейчас — меньше всего. Если я сдамся, это будет значить, что он был прав. А он не прав.
Он подошел к ближайшей лозе, осторожно взял в руки молодой побег, который они вместе подвязывали утром.
— Посмотри на него. Он тянется к солнцу, несмотря на то, что его корни в холодной земле. Он борется. И мы будем бороться.
Арина подошла и встала рядом. Она смотрела не на побег, а на его лицо.
— Ты не один, — сказала она просто. — Помнишь? Мы команда.
Уголки его губ дрогнули, пытаясь сложиться в подобие улыбки. Получилось не очень, но в его глазах появилась искорка тепла.
— Да, — он кивнул. — Команда. Прости, что... сорвался.
— Не извиняйся. У тебя есть право.
Он вздохнул, и напряжение в его плечах наконец немного спало. Он посмотрел на виноградник, на их общий труд, а потом снова на нее.
— Знаешь, что самое сложное? — спросил он уже более спокойно. — Не насмешки Степана, не сплетни. А вот это... вот это молчаливое непонимание самого близкого человека. От чужих можно отгородиться. А от родного... нет.
Арина положила руку ему на предплечье. Мускулы под ее пальцами были напряжены, как стальные тросы.
— Дай ему время, — прошептала она. — Он увидит результат. Увидит твою настойчивость. Сердце отца не может не оттаять, когда увидит, как его сын по-настоящему борется за свое дело.
— Надеюсь, ты права, — тихо сказал он, покрывая ее руку своей. — Надеюсь.
Они еще немного простояли так, в тишине, под солнцем, держась за руки. Тень отцовского неодобрения не исчезла, но отступила, сделавшись чуть менее черной. Они снова были вместе. И этого на данный момент было достаточно, чтобы продолжать идти вперед.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк)