Платье на мне сидело безупречно, хотя и было куплено не в миланском бутике, а сшито на заказ у портнихи, которая еще Брежнева по телевизору живым видела. Темно-синий бархат, закрытые плечи, никакой пошлости. Я знала, что выгляжу достойно. На свои пятьдесят два. Но когда мы с Димой вошли в зал ресторана, где гремела музыка и пахло дорогим парфюмом вперемешку с кальянным дымом, я физически ощутила, как воздух стал вязким. Взгляды. Они липли ко мне, как мокрые осенние листья к лобовому стеклу. И в этих взглядах не было восхищения. Было недоумение. Брезгливость. И немой вопрос: «Зачем он притащил сюда свою мамочку?».
Дима сжал мою руку. Его ладонь была горячей и чуть влажной. Он нервничал. Еще бы. Сегодня был день рождения его лучшего друга, «бизнес-партнера по стартапам» (читай: по просаживанию родительских денег) Макса. Максу исполнялось тридцать. Диме было тридцать два. Мне — ну, вы уже знаете. Мы вместе три года. Три счастливых, спокойных года, в которые я, словно скульптор, лепила из талантливого, но разболтанного юноши уверенного в себе мужчину.
— Димон! — заорал кто-то от барной стойки.
К нам подлетел именинник. Лощеный, в узких брюках, открывающих щиколотки (кто вообще решил, что это красиво?), с бокалом чего-то янтарного.
— Здорово, братан! — он хлопнул моего мужа по плечу, чуть не расплескав виски. — О, и ты не один... Здравствуйте.
Взгляд Макса скользнул по мне, оценивая. Оценил он быстро: морщинки вокруг глаз (я принципиально не колю ботокс, мне нравится мое лицо), отсутствие накачанных губ, сдержанность макияжа. Вердикт читался в его пьяных глазах мгновенно: «Неликвид».
— Это Елена, моя жена, — твердо сказал Дима. В его голосе зазвенели нотки, которые я так любила. Металл. Но Макс, видимо, был глуховат на такие нюансы.
— Жена? — он хрюкнул, пытаясь сдержать смешок. — Да ладно? Я думал, ты шутил, когда говорил, что женился. Ну... проходите. Там наши девчонки в углу сидят, Лена, вам там будет... интересно. Наверное.
Он умчался. Дима напрягся, желваки на скулах заходили ходуном.
— Лен, давай уйдем? Я же говорил, они придурки.
— Брось, — я улыбнулась одними уголками губ. — Я же не фарфоровая. Переживу вечер в зоопарке. Идем.
Мы сели за стол. «Наши девчонки» оказались стайкой одинаковых существ с прямыми длинными волосами, пухлыми губами и телефонами, вросшими в ладони. Им было лет по двадцать-двадцать пять. Они щебетали о Мальдивах, ноготочках и каком-то новом гуру марафонов желаний. При моем появлении разговор стих ровно на три секунды, а потом возобновился с удвоенной силой, но меня словно вычеркнули из реальности. Я была для них прозрачной. Пустым местом. Или, что еще хуже, мебелью, случайно попавшей из антикварного салона в Икею.
Дима отошел к мужчинам — они стояли кучкой у окна, курили и громко ржали. Я пила минеральную воду, наблюдая за игрой пузырьков в стакане, и думала о том, какая ирония судьбы привела меня сюда. Никто из этих людей не знал, кто я. Для них я была «бабушкой» их друга. Ошибкой молодости. Женщиной, которая, наверное, купила молодого самца за квартиру в центре или должность в госкорпорации.
Я слышала их перешептывания. Акустика в зале была так себе, но если умеешь слушать — услышишь многое.
— Слышал? Жена! — это был голос Макса, он перекрикивал музыку.
— Да ну нафиг, — вторил ему кто-то писклявый. — Он че, геронтофил?
— Может, она богатая? Вдовушка какого-нибудь генерала?
— Да не похожа, — авторитетно заявил Макс. — Шмотки скромные. Брюликов нет. Часы... ну, Longines, старая модель. Никакого «Ролекса». Короче, я хз, че Димон в ней нашел. Может, она в постели тигрица? — взрыв хохота. — Но вообще, позор какой-то. Эта женщина ему в матери годится, реально. Представь, он ее утром без макияжа видит? Инфаркт же можно словить.
— Зато борщ варит, наверное!
Они ржали. Самодовольно, сыто, уверенные в своей вечной молодости и безнаказанности. Я видела спину Димы. Он стоял к ним боком, сжав кулаки. Он что-то резко сказал, его оттолкнули, опять смех: «Да ладно тебе, обиделся! Мы же правду говорим, брат! Бросай ты этот антиквариат, вон, смотри, Кристинка на тебя как смотрит...»
Мне стало скучно. Не больно, нет. Больно было раньше, лет десять назад, когда первый муж ушел к секретарше, ровеснице дочери. Тогда я выла в подушку. А потом встала, отряхнулась и построила империю. Свою маленькую, жесткую, незаметную для обывателя империю.
Я встала и направилась к мужской компании. Не потому, что хотела скандала. Просто мне нужно было забрать своего мужа из этого болота, пока он не надышался миазмами.
Подойдя ближе, я услышала, как разговор сменил вектор. Сплетни о бабах закончились, начались «серьезные терки».
— Да говорю тебе, всё на мази! — вещал Макс, размахивая бокалом. — Тендер наш. Я с замами перетер, откат занесли, они сказали — подпишут на следующей неделе. Это строительство, детка! Там такие бабки крутятся. Главное, чтоб "Медиатор" не вмешался.
— А что "Медиатор"? — спросил кто-то.
— Да есть такая контора аудиторская, говорят, лютые звери. Если холдинг их наймет для проверки подрядчиков — пиши пропало. Там хозяйка — ведьма. Говорят, она даже губернатора однажды послала, когда он просил закрыть глаза на дыру в смете. "Стальная леди" ее зовут, или "Акула". Никто ее толком в лицо не знает, она на публике не светится, у нее целая армия замов бегает. Но подпись её — как приговор.
Я остановилась в метре от них.
— Интересно, — сказала я громко, перекрывая гул голосов.
Компания обернулась. Макс скривился.
— Лена... Дмитриевна? — он издевательски подчеркнул отчество. — Вам чего? Салатик не понравился? Женские разговоры там, — он махнул рукой в сторону «уголка красоты». — А тут мужчины о бизнесе говорят. Не для средних умов.
— Макс, заткнись, — рыкнул Дима, делая шаг ко мне.
— Тише, Дима, — я положила руку мужу на предплечье. Спокойно, охлаждающе. — Максим, вы упомянули "Медиатор". А конкретно, какой объект вы так ловко "порешали" с замами? ЖК "Северное сияние"? Или развязку на кольцевой?
Макс вытаращил глаза. Вопрос был слишком конкретным. Слишком профессиональным для «старой тетки».
— Тебе-то какая разница? — буркнул он, но уже без прежней спеси. — "Северное", да. А вы что, новости читаете? Или кроссворды?
— Нет, кроссворды — это для пенсии, как вы верно заметили. А я работаю.
Я достала из сумочки телефон. Простой, черный, без страз. Набрала номер. Поставила на громкую связь. В наступившей тишине гудки звучали зловеще громко.
— Да, Елена Александровна! — бодрый голос на том конце заставил вздрогнуть половину присутствующих. — Добрый вечер! Что-то случилось? Выходной же.
— Здравствуй, Паша, — сказала я ровным голосом. Паша был моим первым заместителем, тем самым, который «бегал» от моего имени. — У нас на понедельник намечено подписание итогового аудита по холдингу "СтройГрупп", верно?
— Так точно, Елена Александровна. Папки у вас на столе, ждут визы. Там по тендерам вопросы есть, особенно по подрядчику ООО "Вектор". Мутные ребята, смету раздули в три раза, а качество материалов — дрянь. Мы рекомендуем расторгнуть с ними предварительные договоренности и занести в черный список холдинга.
— "Вектор"? — я посмотрела на Макса. Он побледнел. Его лицо из розового стало цвета несвежей бумаги. Это была его фирма. — Павел, а кто там директор?
— Максим Валевский, кажется. Там учредители меняются каждые полгода, классическая "прачечная", но подпись его везде.
— Поняла тебя, Паша. В понедельник папку на подпись первой очередью. И еще... Передай службе безопасности холдинга, пусть проверят этого Валевского на предмет... скажем так, репутационных рисков. Есть информация, что он склонен к публичному обсуждению конфиденциальных схем откатов. В барах.
— Принято, Елена Александровна. Сделаем. Хорошего вечера!
— И тебе.
Я нажала отбой. Тишина в баре стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. Музыка продолжала играть, но вокруг нашего круга словно образовался вакуум. «Девчонки» в углу перестали фоткаться, чувствуя, что происходит что-то страшное, хотя и не понимали что.
Макс стоял с открытым ртом. Его бокал накренился, и дорогой виски тонкой струйкой лился ему на замшевые туфли.
— Вы... Вы... — он задыхался. — Вы из "Медиатора"?
— Я и есть "Медиатор", — я улыбнулась. Только теперь моя улыбка была не мягкой, а той самой, за которую меня называли Акулой. — Я его основала, Максим, двадцать лет назад. Когда вы еще пешком под стол ходили и учились слово "откат" выговаривать.
Дима смотрел на меня с восхищением. Нет, не так. С обожанием. Он знал, кто я, конечно. Но он никогда не видел меня в деле. Дома я была Леной, которая любит пионы и старые фильмы. А здесь я была Еленой Александровной, женщиной, которая могла уничтожить бизнес одним телефонным звонком. И ему это чертовски нравилось.
— Лен... Елена Александровна, — пролепетал Макс. От его хамства не осталось и следа. Сейчас передо мной стоял перепуганный мальчишка, который понял, что только что спустил в унитаз свой самый крупный контракт. — Я не знал... Мы же просто шутили... Ну день рождения, выпили лишнего... Это всё треп мужской, ничего серьезного...
— Правда? — я удивленно подняла брови. — А звучало очень серьезно. Особенно про "эта женщина мне в матери годится". Знаете, Максим, вы правы. Гожусь. И как мать, я бы такого сына, как вы, выпорола ремнем и поставила в угол. Но как профессионал, я просто сделаю так, что к строительству серьезных объектов вы больше не подойдете. У вас есть силы, молодость, красивые зубы... Может, в модели пойдете? Или в эскорт? Кристине, кажется, такие нравятся.
Макс поперхнулся воздухом. Его дружки-подпевалы начали медленно, бочком, отползать в сторону, словно от зараженного чумой. Никто не хотел стоять рядом с тонущим кораблем, когда на горизонте появился дредноут.
— Дим, мы уходим? — я повернулась к мужу. — Мне кажется, воздух здесь стал слишком спертым.
— Конечно, любимая, — он подхватил меня под руку, выпрямившись во весь рост. Теперь он смотрел на своих "друзей" сверху вниз. Не с высокомерием, а с жалостью. Как смотрят на клоунов, у которых отклеился грим. — Макс, с днем рождения. Подарок, который я тебе привез — коробку сигар — я, пожалуй, заберу обратно. Тебе сейчас вредно курить, здоровье беречь надо. Работу новую искать... хлопотно это.
Мы шли к выходу сквозь расступившуюся толпу. Я слышала шепот. Но теперь это был другой шепот.
— Это она? Та самая?
— Офигеть...
— Макс идиот...
— Красивая баба, слушай... Есть в ней порода...
— Димону повезло, вот он жук, пристроился!
На улице моросил дождь, но мне было тепло. Дима накинул мне на плечи свой пиджак. Мы сели в машину. Он молчал, пока выруливал с парковки. А когда мы выехали на трассу, вдруг расхохотался.
— Господи, Ленка! Ты видела его лицо?! Это же просто... эпик! "Я и есть Медиатор". Я думал, он в обморок рухнет!
— Жестоко? — спросила я, глядя на мелькающие фонари.
— Справедливо, — отрезал он. — Они пустышки, Лен. Красивая упаковка, а внутри — пенопласт. А ты... ты настоящая. Знаешь, о чем я подумал там, когда они смеялись?
— О том, что я старая карга?
— Дура ты, — он сжал мою руку, переключая передачу. — Я подумал, что мне их жаль. У них никогда не будет такой женщины. Они будут менять этих Кристин раз в пять лет, потому что Кристины стареют, а мозгов не прибавляется. А со мной рядом человек, с которым я хочу состариться. Но проблема в том, что ты, ведьма такая, не стареешь. Ты просто переходишь на новый уровень сложности. И я хочу соответствовать.
Я положила голову ему на плечо. В салоне пахло кожей и его одеколоном — запах, который я сама ему выбрала. Смесь сандала и табака.
— Дим, а Макса ты не пожалеешь?
— В понедельник?
— Да. Контракт ведь "горит".
— А ты его действительно рубишь?
— Ну почему сразу "рублю", — я усмехнулась. — Я назначу дополнительную аудиторскую проверку. Очень тщательную. Месяца на три. Пусть попотеет, бумажки пособирает, сметы пересчитает до копейки, без левых схем. Если научится работать честно — пусть строит. Я не монстр, я педагог. Иногда обучение стоит дорого.
— Ты гений, — выдохнул он.
Дома мы открыли бутылку вина. Не дорогого, из супермаркета за углом, зато любимого. Дима сидел на ковре у моих ног, а я перебирала его густые волосы, в которых уже пробивалась первая седина.
— Знаешь, — сказала я задумчиво, — они ведь правы были в одном.
— В чем?
— Я гожусь тебе в матери. Биологически.
Дима поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был серьезным, без тени улыбки.
— Мама у меня одна, и она живет в Воронеже. А ты — моя судьба. И еще... матери обычно пилят, если двойку получил. А ты меня спасла, когда я жизнь на двойку сдавал. Это разные вещи. И вообще, — он лукаво прищурился, — говорят, кризисные управляющие самые горячие в постели, потому что умеют справляться с высокой нагрузкой. Пошли проверять?
Утром Макс позвонил. Пытался извиниться. Дима не взял трубку. Я не злопамятная, но я люблю порядок. А в моей жизни нет места мусору — ни строительному, ни человеческому. И если кто-то считает, что возраст женщины — это недостаток, значит, он просто не дорос до того, чтобы оценить винтажное вино, предпочитая ему дешевый лимонад с красителем. В конце концов, история помнит имена великих королев, но никто не помнит имен шутов, которые смеялись над их морщинами.
Благодарю за прочтение! Искренне надеюсь, что эта история вам понравилась. С наилучшими пожеланиями, ваш W. J. Moriarty🖤