Спокойное и ясное утро в горной тайге. Река Еринат, несущая студёные воды с заснеженных вершин Саян, негромко журчит у подножия крутого склона. Из небольшого сруба на берегу поднимается в чистый морозный воздух тонкая струйка дыма. Здесь, в трёхстах километрах от ближайшего посёлка, в полном одиночестве живёт женщина, чья жизнь стала легендой. Её зовут Агафья Карповна Лыкова. Она последняя представительница семьи старообрядцев-отшельников, обнаруженных геологами в 1978 году, после более чем сорока лет полной изоляции. О ней написаны книги, сняты фильмы, её судьбой восхищаются и не перестают удивляться. Но что думает об этой жизни сама Агафья? В чём для неё, выросшей вдали от нашего мира со всеми его благами и соблазнами, заключается смысл и радость бытия? Что такое счастье в понимании этой необыкновенной женщины? Ответ на этот вопрос не найти в популярных статьях. Он спрятан в её повседневных делах, в её молитвах, в её стойкости и в той тихой, негромкой гармонии, которую она обрела на берегу таёжной реки.
Агафья Лыкова родилась в 1945 году, уже в изоляции, и мир для неё с самого начала ограничивался тайгой, горами, рекой и семьёй. Её родители, Карп и Акулина Лыковы, бежали в сибирскую глушь от гонений на старую веру. Жизнь была суровой, построенной на тяжёлом каждодневном труде. Лыковы охотились, ловили рыбу, собирали таёжные дары и, что удивительно, вели сложное и мудрое сельское хозяйство. Их огород на крутом горном склоне был образцом народной агрономии. Они интуитивно применяли севооборот, тщательно готовили семена, прогревая картофель теплом от раскалённых в костре камней, и использовали удобрения – золу для корнеплодов и компост для яровых. Это не было выживанием в отчаянии. Это была осмысленная, наполненная трудом жизнь, цель которой заключалась не в накоплении, а в сохранении – семьи, веры, чистоты души. Счастье здесь было не конечной точкой, а самим процессом этого сохранения, каждодневным усилием, согласным с совестью и заповедями. Они не знали электричества, газет, денег. Но они знали время смены сезонов, повадки зверей, молитвы на церковнославянском и были грамотны благодаря матери.
Трагедия пришла к Лыковым не из тайги, а из мира, от которого они прятались. После обнаружения геологами в 1978 году семья стала стремительно таять. Братья Агафьи, Дмитрий и Савин, и её сестра Наталья умерли один за другим в 1981 году. Их иммунитет, никогда не сталкивавшийся с обычными для нас вирусами, не смог противостоять инфекциям, принесённым гостями. Это горьчайшая ирония: суровый климат, голод, дикие звери – всё это семья преодолела, но не смогла пережить встречи с доброжелательными людьми. В 1988 году умер отец, Карп Осипович, которого Агафья нежно называла «тятя». С тех пор она осталась совершенно одна. Её несколько раз пытались забрать к родственникам, она ненадолго уходила в старообрядческий монастырь, но всегда возвращалась на свою заимку. Почему? Ответ прост и сложен одновременно: это её дом. Здесь могилы её семьи, деревянные кресты, которые она навещает. Здесь всё, что составляет её мир. Отец перед смертью завещал ей никуда не уходить. И для Агафья это не просто слова, а духовное завещание, исполнение которого стало смыслом её дальнейшего пути.
Так как же живёт сегодня, в третьем десятилетии XXI века, эта женщина, родившаяся в середине прошлого столетия, но будто застрявшая в допетровской Руси? Её быт – это череда освящённых традицией и необходимостью дел. Она держит коз, кур, у неё есть собаки и кошки. Печёт хлеб по особенному рецепту из ржаной и пшеничной муки, и этот хлеб не черствеет неделями. Возделывает огород, сажая картофель, капусту, морковь, хотя некоторые старообрядческие толки и запрещают «чёртово яблоко» – картофель. Она по-прежнему ловит рыбу, собирает в тайге ягоды и кедровые орехи. Не пользуется спичками, поддерживая живой огонь в печи. Из вещей современного мира у неё есть лишь часы и термометр, которые она считает диковинкой. В её избе нет ничего лишнего. Но разве счастье измеряется обилием вещей? Для Агафьи счастье – это самостоятельность, возможность своим трудом обеспечить себя всем необходимым. Это чувство, когда ты не зависишь от магазина, от электрических сетей, от милости чиновников. Каждая испечённая краюха, каждый выкопанный ведром картофеля, каждый наловленный улов – это маленькая победа, подтверждение своей нужности и правильности выбранного пути.
Однако ядро её жизни, источник её невероятной внутренней силы – это вера. Агафья Лыкова – глубоко религиозный человек. Каждый её день начинается и заканчивается молитвой. Она принадлежит к старообрядчеству, а точнее, к часовенному согласию, и живёт по церковному уставу, бытовавшему на Руси до раскола XVII века. В 1990 году она приняла иноческий постриг, став монахиней. Её духовный отец, священник Игорь Мыльников, отмечает её удивительную, почти детскую искренность в обращении к Богу и ту «торжественную радость», которая озаряет её после причастия. Для неё Бог – не абстракция, а реальность, «старший товарищ», который живёт где-то рядом, «через лес». Вера даёт ей ответы на все вопросы, утешение в одиночестве и абсолютную систему координат. В мире, где, по её словам, «вера испортилась», её заимка становится маленькой крепостью духа. Счастье для Агафьи – это ощущение постоянного присутствия Бога, это возможность молиться в тишине, без суеты, это чувство защищённости высшими силами. Она прямо говорит: «Я не одна, со мной Бог, со мной святые». В этом – ключ к пониманию её спокойствия перед лицом полного одиночества и тягот таёжной жизни.
Но Агафья – не каменная статуя. Она живой человек, со своими слабостями, тоской и особенностями характера. Те, кто её знает, отмечают её феноменальную память и дар рассказчицы. Когда к ней приезжают редкие гости (а делать это без особого разрешения сейчас запрещено из-за уязвимости её иммунитета), она может говорить часами, вспоминая отца, братьев, события давно минувших дней. Она скучает по людям, по общению. Она рада подаркам – особенно любит арбузы, которые не может вырастить в тайге. Она доверчива и открыта, «прямо как ребёнок», что в прошлом делало её уязвимой и становилось причиной глубоких личных травм. При этом у неё твёрдый и непреклонный характер. Она не терпит, когда в её «монастырь» приходят «со своим уставом». С помощниками, которые иногда селятся рядом, ей сложно ужиться, потому что она требует полного подчинения её порядкам. В этом есть противоречие: она нуждается в помощи по хозяйству, так как с возрастом силы убывают, но принять её на чужих условиях не может. Её счастье хрупко. Оно основано на хрупком балансе между необходимой помощью извне и сохранением священной для неё автономии, между редкой радостью общения и угрозой, которую несёт с собой любой чужак – не только вирусами, но и чуждыми мыслями, нарушением привычного уклада.
За последние десятилетия Агафья Лыкова превратилась в символ. Для кого-то – символ стойкости и верности традициям. Для кого-то – диковинку, «таёжную затворницу», на которую приезжают посмотреть как на экспонат. Журналисты, блогеры, любопытствующие – все хотели прикоснуться к легенде. Её жизнь пытались превратить в телевизионное шоу, что вызвало возмущение среди тех, кто по-настоящему её уважает. Её феномен заставил многих задуматься о природе счастья. Ведь если следовать современным меркам – индексам счастья, основанным на уровне дохода, комфорта, социальных связях, – жизнь Агафьи Лыковой должна казаться несчастной, даже трагичной. Она лишена всего, что считается обязательным для благополучия. Но так ли это? Учёные, изучающие представления о счастье в разных культурах, говорят, что в азиатской традиции оно часто определяется не как «повышенное возбуждение и чувство личной успешности», а как «переживание состояния спокойствия и умиротворения». Агафья, безусловно, нашла это умиротворение. Более того, её модель благополучия удивительным образом сочетает в себе несколько типов. Это и «счастье от высшего сознания» – глубочайшая духовность и связь с Богом. И «счастье от занятия любимым делом» – её каждодневный труд на земле, который приносит глубокое удовлетворение. Её мир маленький, но невероятно плотный, насыщенный смыслом в каждом действии.
В последние годы в жизнь Агафьи всё активнее вмешивается большой мир. По распоряжению бывшего губернатора Кемеровской области Амана Тулеева ей оказывают помощь. В 2020 году она обратилась к предпринимателю Олегу Дерипаске с просьбой помочь построить новый дом, и весной 2021 года переехала в новую избу. К ней летает вертолёт, привозя продукты, медикаменты, сено для коз. У неё есть спутниковый телефон для экстренной связи, хотя пользоваться им для неё испытание. Когда с космодрома Восточный запускают ракеты, трассы которых проходят над Хакасией, к ней заранее приезжают специалисты, чтобы предупредить об опасности падения частей и предложить эвакуацию. Она неизменно отказывается. Стала ли она зависимой от этой помощи? Её духовник считает, что нет. Она с благодарностью принимает необходимое, но так же легко может обойтись и без подарков, питаясь одной картошкой. Главное для неё – чтобы помощь не нарушала её внутренних правил. Она, например, категорически отказывается принимать продукты со штрих-кодом, считая его «печатью Антихриста». Это важный штрих: её счастье связано не с полной изоляцией, а с возможностью принимать из внешнего мира только то, что не противоречит её вере и не покушается на её свободу.
Что же в итоге? Что такое счастье для Агафьи Лыковой? Это не эмоция, не мимолётное удовольствие. Это состояние. Состояние гармонии между человеком, его трудом, его верой и местом, которое он называет домом. Это счастье тихое, глубокое, выстраданное. Оно в запахе свежеиспечённого хлеба, в тепле печи, разожжённой без спичек, в усталости после праведного труда на огороде, в звучании древних молитв в тишине таёжной ночи, в памяти о «тяте», чей завет она хранит. Это счастье от чувства, что ты живёшь не просто правильно, а так, как должно. В мире, который мчится в неизвестном направлении, заимка Агафьи на Еринате остаётся точкой невероятной внутренней устойчивости. Её история заставляет нас, людей суетного века, задать себе простые и неудобные вопросы. А много ли нам нужно для счастья на самом деле? Не заменили ли мы его суррогатами – покупками, развлечениями, бесконечным потоком информации? Не растеряли ли мы по дороге к прогрессу ту самую «внутреннюю гармонию», которую в разных формах ищут все люди на земле? Агафья Лыкова не даёт ответов. Она просто живёт. И в этой жизни, такой тяжёлой и такой цельной, есть своя, немыслимая для большинства из нас, но оттого не менее настоящая, красота и правда. Её счастье – это счастье цельного человека, не разорванного на части противоречиями современного мира. Это счастье быть собой до самого конца, на своей земле, под своим небом, с Богом в душе. И, возможно, в этом есть великая мудрость.