ГЛАВА 1
Приют Святой Терезы, 2004
В приюте пахло воском для полов, тушёной капустой и тишиной. Не мирной, а подавленной, как крик, накрытый тяжёлым одеялом. Эви Роуз Морган, семь лет от роду, сидела на краю железной койки в длинной спальне, где двадцать таких же коек стояли правильными рядами, как солдаты на параде.
Её чемоданом теперь был полиэтиленовый пакет из супермаркета, в котором лежали две смены белья, потрёпанная книжка со сказками (подарок школьной учительницы, последний знак доброты из «прежней жизни») и фотография. На фото — она, мама Синди, старшие брат Джейсон и сёстры Криста и Шейла. Все улыбались. Это было сделано в фотоавтомате два года назад, в тот редкий день, когда мама была «в порядке». Эви прятала это фото под матрасом. Это было опасно — сестры-монахини не одобряли «мирских привязанностей», но выбросить его было равносильно тому, чтобы стереть себя.
Её забрали сюда две недели назад. После «инцидента». Мама «попала в больницу» (так сказала соцработница, женщина с усталым лицом и слишком сильными духами). Джейсона, Кристу и Шейлу — куда-то ещё. «В специальные учреждения», — было сказано. Для «трудных подростков». Эви было слишком мало, чтобы быть «трудной». Её признали «поддающейся воспитанию».
Дверь в спальню открылась без стука. Вошла сестра Агата. Она не была похожа на ангела из книжек. Высокая, прямая, с лицом, высеченным из гранита заботой и дисциплиной, она двигалась бесшумно, несмотря на внушительные размеры и тяжёлые чётки у пояса. Её глаза, цвета старого льда, сразу нашли Эви.
— Эвелин. С тобой нужно поговорить.
Сердце Эви упало куда-то в ботинки. Нашли фото. Или она сделала что-то не так вчера во время молитвы? Она молча слезла с койки и пошла за монахиней, её босые ноги шлёпали по холодному линолеуму.
Кабинет сестры Агаты был аскетичным: стол, два стула, распятие на стене, полка с книгами по теологии. Но на подоконнике стоял глиняный горшок с геранью. Ярко-красной, живой. Эви невольно задержала на ней взгляд.
— Садись, — сказала сестра Агата, указывая на стул. Сама она села за стол, сложив перед собой крупные, работящие руки. — Твоя мать... — она сделала паузу, выбирая слова, которые не сожгут семилетний слух. — Ей требуется длительное лечение. Ты пробудешь с нами долго. Возможно, очень долго. Ты понимаешь, что это значит?
Эви кивнула, глядя на свои колени. Долго — это значит, что папа не вернулся. Что «больница» — это надолго. Что Джейсон, Криста и Шейла не придут за ней.
— Здесь есть правила, — продолжала сестра Агата. — Молитва, учёба, труд. Ты будешь ходить в школу при приходе. Будешь выполнять обязанности. Здесь нет места лени, вранью и непослушанию.
Голос её был твёрдым, но без жестокости. Констатация факта. — Но здесь также есть безопасность. Тёплая еда. Кровать. И шанс. Шанс вырасти человеком, которым тебе предначертано быть.
Эви молчала. «Предначертано быть». Кем она предначертана быть? Дочерью бросившего отца? Дочерью матери-наркоманки? Сестрой преступников? Генетическим мусором, как однажды сказала соседка?
— Ты умеешь читать, Эвелин? — спросила сестра Агата неожиданно.
— Да, — прошептала Эви.
— Громко. Голос дан тебе Богом, не хорони его.
— Да, сестра. Я умею.
— Что ты любишь читать?
Эви пожала плечами. Сказки. Иногда комиксы, которые Джейсон приносил.
— В нашей библиотеке есть книги, — сказала сестра Агата. — Настоящие. Ты можешь брать одну в неделю, если будешь хорошо учиться и выполнять свои обязанности. Чтение — это окно в другие миры. Иногда... нам нужно ненадолго выйти из своего.
Взгляд сестры Агаты стал чуть менее ледяным. В нём мелькнуло что-то, что Эви не могла понять. Не жалость. Скорее... узнавание?
— Можешь идти, — сказала монахиня. — И, Эвелин... Не пытайся быть невидимкой. Бог видит тебя. И я тоже.
Эви вышла из кабинета, ощущая странную смесь страха и слабого, тлеющего уголька любопытства. Библиотека. Другие миры.
В тот вечер, после ужина (тушёная капуста, картофельное пюре, стакан молока), она подошла к окну в коридоре. Шёл дождь. Такой же, как в тот день. Она приложила ладонь к холодному стеклу.
«Пап, — подумала она, не зная, молится ли она или просто разговаривает с призраком. — Ты не вернулся. Но я... я всё ещё здесь. И я не исчезну».
Каменная горошина внутри её сжалась чуть плотнее. Стала основой. Фундаментом.
Она была Эви Роуз. И она начинала свой долгий путь к свету из самой густой тьмы.