Коньяк.
Я не знаю, кто придумал пиво, но ученые говорят, что оно было придумано в Древнем Египте. Не исключено, что в Древнем Египте были студенты. И инициаторами создания этого напитка могли быть и они. За то, что этот древний эликсир в том или ином виде дошел до студентов института Гражданской авиации, древним египтянам - огромная благодарность!
Сдача очередной сессии начиналась с употребления этого пенного! А вот чем все это заканчивалось - обычно, мало, кто помнил…
В один из прекрасных дней, когда в зачетке были собраны все подписи преподавателей с проставленными оценками и зачетами, я с такими же счастливчиками сидел на парапете возле переговорного пункта, усердно употребляя напиток древних египтян. Понятие «мобильная связь» в те времена не существовало. Переговорный пункт для нас, студентов – это ЧТО-ТО между Землей (где, собственно, находились мы) и Высшим Началом, которое олицетворяли собой наши любимые родители. Нельзя было просто взять и позвонить! Необходимо было прийти на переговорный пункт, зайти в кабинку и попросить девушку, похожую на «Ангела связи», соединить с тысячекилометровым пространством между Киевом и Средней Азией. И только после того, как она давала свое «добро», ты мог услышать в трубке телефона родной голос. Снисходительность «барышни» в этот день позволила мне сообщить своей любимой маме об окончании очередного этапа студенческой жизни.
В самый разгар нашего расслабления передо мной неожиданно появился Дима Овсянник.
- Салам, брат, – грустно поприветствовал меня Дима.
- Салам, чего такой потухший? – весело спросил я.
- Сейчас в вашем корпусе пацаны пытаются получить зачет. Ну а мне - «полная жопа». Походу, кроме как поездки домой, обратно к маме, мне ничего не светит, – с грустной иронией произнес Овсянник. - Радиолокацию проходили? Зачет можешь за меня сдать?
Как выяснилось, Овсянник шел на наш факультет радиоэлектроники сдавать лабораторные работы.
Находясь под легким хмельком, я не задумываясь уверенно ответил:
- Да не вопрос! Лабораторные при себе? А ну, дай посмотреть!
Безнадежно Овсянник достал лабораторные, каждая из которых была написана на двух листах, похоже вырванных из обычной школьной тетради, и протянул их мне. Лабораторных было примерно штук десять. Быстро пролистав их, я с ухмылкой ответил:
- И че, вот это «говно» вы сдать не можете?
На что Дима ответил:
- Это для вас, «паяльников», говно, а для нас, «слонов», это китайские иероглифы.
У каждого факультета было исторически сложившееся «прозвище».
«Паяльниками» называли студентов факультета авиационного радиоэлектронного оборудования. Считалось, что, кроме как паяльниками, они больше ничем не пользовались: ни мозгами, ни своими мужскими достоинствами. Со временем, когда начала развиваться радиоэлектроника, именно студенты этого факультета стали аристократией института: и с мозгами, и с достоинством, и с «достоинствами».
«Слоны» – студенты механического факультета. Такое «прозвище» они получили потому, что считались основоположниками института. Именно на их деятельности в Аэрофлоте изначально строилась вся авиация. Как Земля, по версии древних африканцев, держится на «Трех Слонах», так и авиация, по мнению студентов механического факультета, исключительно держалась на «Механиках – Слонах».
«Паяльники» «презирали» «слонов», а «слоны» - «ненавидели» «паяльников». Но! По законам Студенческой Солидарности, если кому-то из «слонов» или «паяльников» требовалась помощь, или организовывался очередной совместный «сабантуй», все разногласия по поводу принадлежности к той или иной «касте» сразу же испарялись.
- Давай зачетку, - авантюрно - утвердительно скомандовал я.
Дима молча с удивлением достал зачетку. Сообразив, что все может быть решено положительно для него, произнес:
- Коньяк поставлю…
- Ловлю на слове! - подковырнул я.
И два авантюриста двинулись в сторону корпуса факультета авиационного радиоэлектронного оборудования.
- Какая хоть аудитория? – с пофигизмом спросил я.
- Да если честно, я и сам не помню… но где-то на третьем этаже, - растерянно сказал Овсянник.
- А препода хоть как зовут? – уже почти безучастно я пытался допросить Овсянника.
- Да я без понятия, - промычал он.
- А группа-то хоть какая? – настойчиво я пытался добиться ответов.
- 306 -я! – уверенно выдал Овсянник.
- Ну, хорошо, пошли! – нетерпеливо произнес я, прибавляя шаг. Такого рода эксперименты и авантюры меня заводили.
Поднявшись на третий этаж, остановившись перед аудиторией, Овсянник дернул меня за руку.
- Слушай, а если нас накроют? Меня же выгонят, - видимо, осознавая последствия эксперимента, заволновался он.
- Да не ссы! - уверенно сказал я, понимая, что сам ничего не теряю.
- Ну ладно, - робко согласился Дима, - давай…
Уверенным движением руки я открыл дверь в аудиторию.
- Разрешите?! - обратился я к повернувшему в мою сторону голову преподавателю.
- Да, пожалуйста. А Вы кто? – задал вопрос преподаватель.
- Овсянник, группа 306-ть! – уверенно произнес я. - Пришел получить зачет.
- А Вы готовы сдать лабораторные? – с интересом спросил он.
- Ну, конечно! – глядя прямо на преподавателя, обаятельно сообщил я.
- Хорошо, присаживайтесь, готовьтесь, - с еще большим интересом произнес экзаменатор.
Зачетную книжку с фотографией Овсянника я положил в раскрытом виде на стол преподавателя и занял место в аудитории. Фотографии в зачетках были маленькие, и разобрать, кто на самом деле на них изображен, мог только человек с исключительным зрением. Тем более, в то время, фотографии в зачетках имели второстепенное значение. Главное, что студент пришел! А мы с Овсянником, к тому же, оба были красавцами, да еще и «патлатыми». Сомнений в нашем сходстве просто не могло быть на такого качества фотографии!
«Ха, готовьтесь…», - подумал я и ухмыльнулся. Предмет, по которому пытались получить зачет студенты механического факультета на кафедре радиоэлектроники, для меня и моих сокурсников был профилирующим. И мы, в отличие от «слонов», изучавших его полгода, зубрили эту науку на протяжении всех лет обучения в ВУЗе. Поэтому эти лабораторные выглядели для меня «как семечки» под пиво.
После пяти минут протирания задницы на стуле, даже не открывая эти лабораторки, я решил, что готов и могу, как «студент механического факультета», удивить преподавателя своими знаниями в области радиоэлектроники. Дождавшись, когда очередного «слона» преподаватель отправил в неизвестность, я с уверенностью громким баритоном произнес:
- А можно я?
Экзаменатор немного опешил. Он еще никогда не видел среди «слонов» такого рьяного «двоечника».
- Да, конечно, - попытался быть вежливым преподаватель, пригласив очередного «бездаря», - присаживайтесь.
Перед ним оказались все десять лабораторных работ под фамилией их автора – Овсянника Дмитрия.
- Ну что ж, начнем-с, - издевательски произнес кандидат наук.
После очень быстрых и точных ответов «Овсянника» на вопросы по первым трем лабораторным работам, на лице у преподавателя возникло нескрываемое изумление. После того, как «Овсянник» ответил на ВСЕ вопросы по оставшимся лабораторкам, тот решил позадавать дополнительные вопросы.
«Ёперный театр», я же совсем не понимал да и не мог знать, что те вопросы, которые задавал мне экзаменатор, ВООБЩЕ не входили в ту программу, что читали «слонам». И в тот момент, войдя в раж или кураж, я начал выдавать все, что было в моей голове. Кандидат наук был откровенно вдохновлен ответами «двоечника Овсянника».
- А почему Вы не ходили ко мне на лекции? Ведь у вас же сумасшедшие способности к радиоэлектронике?! – восторженно спросил он.
Я остановился. Постепенно, приходя в себя, увидел боковым зрением, что все находящиеся в аудитории сокурсники Овсянника завороженно наблюдали за нами.
- Нууу… это…….эээээээ…..у меня семейные обстоятельства… приходилось изучать самостоятельно …вне программы, – теперь уже неуверенно начал блеять я.
- А не хотелось бы Вам записаться к нам на факультет в студенческое научно - техническое общество? – предложил преподаватель.
- Да нет… Меня больше интересует механика, - уверенно ответил я.
- Жаль… Вы делаете успехи в нашей науке, - расстроился экзаменатор. -
А какая ваша группа? – неожиданно резко спросил он, застав меня врасплох.
К моему великому сожалению, после вопросов по радиоэлектронике вспомнить о том, в какой же группе учился Дима Овсянник, было НЕРЕАЛЬНО. Возникла пауза.
- Так группа-то какая? – продолжал настаивать кандидат наук.
Всеми своими «фарами глаз» я пытался найти понимания в аудитории у сидящих людей, которые хоть немного знали бы Овсянника. Кто-то пытался шепотом подсказать мне номер группы. Но кроме меня, эти подсказки слышал и преподаватель.
Наконец-то, расслышав номер, я решил уверенно произнести:
- 306-ть!
- Точно? – спросил преподаватель, уже понимая, что что-то здесь не так. - Хорошо, а фамилия Ваша?! – твердо спросил он.
И вот тут сработал мой инстинкт!
- Гауданский! – громко и четко произнес я.
Экзаменатор начал перебирать зачетные книжки, и, не найдя документ с такой фамилией, переспросил:
- М-м-м… Так как Ваша фамилия?
- Овсянник! – еще громче и четче произнес я. - Моя фамилия – Овсянник!
Я вспомнил Штирлица, и понял, «что это провал»!
В аудитории воцарилась тишина, возникла немая сцена, все замерли.
- Ну что ж, «Овсянник», - найдя зачетку, произнес экзаменатор. Он даже не пытался сравнить фото на зачетке с лицом человека, сидящего перед ним. И скорее всего, просто не желал проводить этот «следственный эксперимент». Его любовь к радиоэлектронике превалировала над святым преподавательским долгом. А степень гордости за студента, который только что показал блестящие знания, не позволила ему, даже будучи обманутым, не оценить по достоинству увлеченность наукой и таланты молодого человека. - Ставлю Вам зачет за сообразительность. Передайте другу, что сегодня ему повезло.
Забрав зачетку и идя к двери, я чувствовал на себе «тяжелую» зависть всех находящихся в аудитории «слонов» и улыбку превосходнейшего преподавателя. Он меня отпустил!!! Я прекрасно понимал, что, только благодаря его высочайшей интеллигентности и тонкому чувству юмора, которые были присущи именно СОВЕТСКИМ интеллигентам - преподавателям, умеющим ценить и вдохновлять студентов… - он не смог отказать мне в зачете.
Я был доволен собой. И, как ни странно, мне не было стыдно.
Я никогда не видел такой надежды в глазах Овсянника.
- Ну что-о-о? - с придыханием произнес он.
- Завтра идешь в СНТО. Я тебя уже записал, - нарочито серьезным тоном произнес я и уверенно посмотрел на друга.
- В какое на хер СНТО? – испугался Овсянник.
- Теперь на нашем факультете ты - главный специалист, – продолжал я.
- Да какой на хер специалист? Зачет получил или нет? – взволнованно не унимался Дима.
- С тебя коньяк, Овсянник, - совсем спокойно ответил я.
Через два часа Дима Овсянник уже бежал в деканат, чтобы получить допуск к сессии. Сказать, что его радости не было предела – ничего не сказать!
А вот коньяк я получил только через два года. И то, только после того, как познакомил Овсянника с его будущей супругой…