Холодный больничный подоконник, и за окном — жизнь. Она движется там, за стеклом, какая-то наглая в своей обыденности.
А здесь, внутри, всё сведено к одному: к ноющей точке в теле, к вопросу, который стучит в висках, как пульс: «Почему?»
В книгах умные люди пишут о «смысле страданий», о «несении креста». Слова, слова.
Они гладкие, отполированные, как речная галька. А у меня внутри — острый, колючий, необтесанный камень. Он царапает душу изнутри.
Потом вспоминается Иов. Не тот Иов из тихой воскресной проповеди, а настоящий. Сидящий на пепелище, соскабливающий черепком гной со своих язв.
Он тоже кричал свои «почему» в пустое небо. И что же он получил в ответ? Не схему, не объяснение. Ему явился… Голос из бури.
Не ответил. Указал на величие мироздания, на тайну. «Где был ты, когда Я полагал основания земли?»
По сути, Бог сказал ему: «Ты не можешь понять. Доверься Мне». И самое потрясающее — Иову этого хватило.
Не знания — а встречи. Встречи с Тем, Кто больше всех его «почему». Его вопросы не решились, они… растворились.
Растворились в благоговении. «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя».
Иногда, в редкие минуты затишья между волнами болезни, ловишь себя на этой мысли: а что, если главный дар — не избавление, а присутствие?
Не когда тебе выносят оправдательный приговор с печатью, а когда в твою камеру, в твой больничный бокс, входит Сам Судья.
Входит, садится рядом на пол, в пыль и пепел, и просто молча сидит с тобой.
И уже неважно, что за дверью. Важно, что Он — здесь.
