Я никогда не интересовалась культурой Южной Кореи. Японии и Китая — да, но традиционные корейские танцы, музыка, кухня, к-поп, дорамы, язык никогда не цепляли. Они сами меня преследуют: друзья приглашают в корейские кафе, советуют сериалы и даже зовут на бесплатные курсы. Во времена Щепкинского училища я познакомилась с Бэллой Пак, по происхождению кореянкой, сотрудницей НИИ. Ее родители так и не выучили русский язык. Иногда после занятий мы устраивали сердечные посиделки с кружечкой чая, и однажды Бэлла рассказала историю своей семьи, а заодно про первого корейского императора Коджона и про участие русской миссии в его спасении во времена агрессии японцев, которые пытались насильно открыть Западу доступ к вечно закрытой Корее. Оказался целый детектив. Я даже хотела написать сценарий, назвала его «Корейская история», или второй вариант «Письма императора». Но как обычно струсила — решила, кто мне даст денег на такой фильм (или сериал)? А сейчас понимаю, что вышло бы даже патриотично.
Но есть один момент в корейской культуре, которому я не могу противиться — это фильмы и сериалы про зомби. Кажется, я посмотрела все. «Поезд в Пусан» (раза три), «Мы все мертвы», «Королевство зомби» 1 и 2, «Счастье», «Живой», «Милый Дом» (не досмотрела), «Ярость», «Станция Сеул». Почему же в корейских фильмах так много зомби? Это способ исследовать национальное самосознание? Так же как американцы мнят себя супергероями. Как я уже говорила, сами мы постоянно пытаемся вписаться в глобальный мир. Такие услужливые, терпеливые, добрые, понимающие. На мой взгляд, именно нам (я имею в виду постсоветское пространство и всех, кто так или иначе поддерживает идею объединения вокруг России и некоей, назовём ее, общероссийской и общерусской идентичности), не помешал бы фильм о зомби, только немного под другим углом. Я не буду проводить параллелей. Просто держитесь за эту мысль во время чтения.
Историческая основа
Японская аннексия, война за независимость, раздел страны, последующая гражданская война и 40 лет военных диктатур — трагические события прошлого века оставили заметные шрамы на национальном самосознании корейской нации. До второй половины XX века образ зомби почти не появлялся в их культуре из-за ограничения проката на американское и японское кино, пока в 1988 году (Олимпийские игры в Сеуле) запрет не был снят. После чреды вольных ремейков и малобюджетных антологий, которые все же исследовали вопросы массового сознания, вышли шаблонный «Темный лес» (2006) и успешный «Зомби по соседству» (2010). С тех пор тема живых мертвецов как метафора травмы и испытанных унижений не покидает корейский кинематограф.
Речь здесь не только о прошлом. Зомби — метафора страха перед неопределенным и нестабильным будущим, экономическими кризисами и массовыми беспорядками. Негативное влияние условного Запада на традиционные корейские ценности. Основная тема — аморальное поведение местных властей, клановое господство или власть школьного совета, закрывающих глаза социальную несправедливость. Они не просто неспособны остановить хаос, но и могут стать его причиной. В «Поезде в Пусан» источником вируса становится биотехнологическая компания, которую финансирует фонд главного героя. В «Мы все мертвы» вирус попадает к школьникам через лабораторного хомячка — над ним проводит опыты учитель биологии. При этом власть имущие потворствуют виновникам, замалчивают и покрывают их безответственность и неуемную жажду наживы.
Альтруизм и эгоизм. Модели поведения персонажей
В фильмах о зомби главенствуют две метафоры: универсальная «Жизнь — это путешествие» (путешествие с некоей целью, ряд столкновений, итог) и исконно корейская «Нация — это семья», которая, на мой скромный взгляд, могла бы стать равноценно триггерной для нашего постсоветского пространства.
Социальный мир разрушен. С одной стороны есть персонажи, испытывающие неконтролируемый животный страх. Они редко объединяются в группы и с легкостью предают тех, кто минуту назад их защищал. С другой стороны, часть персонажей превращается в альтруистов. Сами зомби не относятся к группе, семье или нации, а значит, метафора «Нация — это семья» к ним не применима. Они растворяются в обезличенной, бесполой, бессмысленной толпе, хотя иногда мягкие и заботливые люди после укуса ведут себя менее агрессивно. В «Мы все мертвы» и «Милый дом» появляется некая новая раса, способная контролировать жажду крови, при этом обладающая теми же способностями, что и зомби — скоростью*, силой и почему-то регенерацией, но нигде не объясняется ни ошибка обращения, ни сценарного поворота нет. Напомню, в «Я легенда» появление новой расы людей-вампиров сыграло ключевую роль для оформления мысли, которую хотел донести писатель. Либо нужно еще 10 сезонов смотреть.
Само обращение исключает персонажа и из второй метафоры «Жизнь — это путешествие», потому что трансформация в монстра лишает воли и эго. Зомби хочет лишь выживать. Здесь интересна параллель между стремлением зомби выжить и таким же стремлением, но у эгоистичных персонажей. Последние также действуют без оглядки на мораль и всеобщее благополучие. Кризисная ситуация наоборот их провоцирует не стесняться собственной трусости. Всегда есть один или два персонажа, которые настолько эгоистичны, что не могут осознать элементарного: выживание целого города и страны зависят от сотрудничества.
Иными словами, зомби — это аллюзия на некоего человека, чья жизнь и мораль не ценны для общества. Делать с такими людьми можно что угодно — этических последствий не бывает, а наказание за эгоизм, чаще всего, даже радует зрителя. Кому жалко отрицательных персонажей, предателей и эгоистов? А кому жалко зомби? Их отстреливают, бьют, режут, препарируют, исследуют. Никому не жалко, особенно зрителям. В «Ярости» и «Станции Сеул» правительство вообще не устанавливает морально-этических различий между зомби и здоровыми людьми (низшим классом) и рассматривает народную панику как мятеж.
* в Корее в отличие от Америки зомби не ковыляют по округе со скоростью черепахи, а летят за жертвой как заправские бегуны
Антология «История ужасов», 2012. Последняя короткометражная новелла «Скорая помощь в зоне смерти».
«Жизнь это путешествие» — машина скорой помощи движется по городу, кишащему зомби, в сторону безопасной зоны. Ограниченное пространство. В машине находятся военный санитар, медсестра и водитель. На их пути возникают препятствия. Однако, зомби, нападающие на машину — вторичный враг. «Нация это семья» — скорую останавливает мать, пытающаяся спасти раненую, потерявшую сознание дочь. Между санитаром, медсестрой и матерью возникает конфликт из-за раны на руке ребенка: мать уверяет, что дочь пострадала, когда их машина перевернулась; санитар хочет выкинуть девочку из машины; медсестра упорно пытается спасти и ребенка, и взрослых. Жизнь каждого зависит от того, смогут ли они принять совместное решение. Именно эти три модели поведения — эгоизм/самосохранение, альтруизм/мораль и слепая жертва (в которой сливаются эгоизм и альтруизм), встречаются в большинстве корейских фильмов о зомби.
Поезд в Пусан, 2016. В статье про героического персонажа я упоминала фильм как пример, где главный герой вынужден действовать лишь под давлением обстоятельств. Но в сценарии искупления, когда персонаж и не осознает, что был неправ, к осознанию приходится подталкивать.
Главный герой Сок У, разведенный отец маленькой Су Ан — трудоголик, не видящий никого и ничего кроме работы. Его фонд финансирует некие секретные и, судя по всему, запрещенные, эксперименты. Руководству, включая самого Сок У, настолько плевать, лишь бы рабочий процесс не останавливался, что им даже невдомек поинтересоваться. Эксперименты, в конце концов, приводят к возникновению зомби-вируса. Опять же поднимается тема равнодушия корпораций — их эгоистичного желания управлять миром без оглядки на мораль.
Но пока герои об этом не знают. Маленькая Су Ан просит отца отвезти ее повидаться с мамой, живущей в Пусане. Хотя бы в день рождения. Сперва Сок У отказывается, но вечером смотрит запись утренника дочери, который он в очередной раз пропустил, и решает все-таки отвезти ее к бывшей жене. Жизнь — это путешествие — поезд движется из Сеула в Пусан, и хотя время в пути занимает от двух до трех с половиной часов, героям будут встречаться препятствия — отдельные вагоны заражены зомби, поезд останавливается на станции Тхэджон, где (говорят в новостях) безопасно, но это неправда; затем железнодорожные пути оказываются перекрыты сошедшим с рельс составом. Приходится выпутываться из проблем куда дольше.
После неудачной попытки найти помощь выжившие разделяются на три группы — Сок У, школьник-бейсболист Ён Гук и рабочий Сан Хва объединяются, чтобы пройти к своим близким (альтруизм) — к дочери, к подруге и беременной жене (жертва), — через вагоны, полные зомби. Когда им это все-таки удается, выжившие на другой стороне во главе с эгоистичным бизнесменом Ён Соком баррикадируют двери (эгоизм). В конце концов, Сан Хва вверяет жену заботам Сок У и жертвует собой, как бы выкупая у судьбы спасение для своей жены. В отличие от Сан Хва, бизнесмен Ён Сок готов пожертвовать кем угодно и заявляет, якобы новоприбывшие заражены. Хотя очевидно, что нет. Их выгоняют в тамбур. В двух последующих сценах Ён Сок вытолкнет многих выживших к зомби, чтобы спастись самому.
В сериале «Королевство зомби» мать-аристократка отказывается сжечь тело своего драгоценного сына-зомби (жертва) и тайно переправляет его на корабль с элитой (эгоизм), бегущей из зараженного города. «Благородные люди — опора страны», — говорят они, а, значит, должны выжить. Три социальные группы на корабле — чиновники, высшие военачальники и аристократы, — аллюзия на социально-политическую жизнь современной Кореи, где 1% населения (конгломераты семейных компаний) владеют большей частью ресурсов. Лишь наследный принц Ли Чхан остаётся, чтобы провести расследование (альтруизм). В конце концов, зомби прорывается из трюма и заражает корабль.
В «Скорой помощи в зоне смерти» можно пойти дальше: есть самодостаточная семья — те, кто обладает политической и судебной властью; обычный рабочий (водитель) и профессионалы. Словно модель мира, где политика (мать), экономика (водитель) и наука (врачи) должны поддерживать человека на его пути (дочь). Однако, эти три составляющие превращают человека в беспомощное существо — их конфликт друг с другом на фоне социального раскола между самосохранением и альтруизмом, вызванным вспышкой зомби-вируса, приводит к тотальному уничтожению. Убив санитара, медсестру и водителя, мать выводит машину в безопасную зону, где происходит авария. Мать обращается в зомби и, утратив все воспоминания, накидывается на едва очнувшуюся дочь. Никто не выжил, а зомби проникли в безопасную зону, знаменуя крах будущего.
Зомби-апокалипсис как олицетворение социального кризиса
Станция Сеул, 2016. Приквел Поезда в Пусан. Уже на первых минутах мы видим толпы бездомных, алкоголиков и проституток. Появляется пожилой бездомный мужчина с прокушенной шеей. Двое молодых людей, мимо которых он проходит, обсуждают необходимость создания системы социальной поддержки. Они видят старика и решают ему помочь, но учуяв запах, передумывают. Прочие прохожие не обращают внимания. Лишь другой бездомный пытается помочь другу, но оказывается бессилен перед равнодушием общества. Старик умирает и возвращается из мира мертвых в роли первого зомби.
Главная героиня Хё Сон живет со своим парнем в многоквартирном доме, похожем на грязную коммуналку. У нее нет денег даже на арендную плату. В тот же вечер она узнает, что ее парень разместил в интернете объявление с предложением ее интимных услуг. Судя по их диалогу, не в первый раз. Ради арендной платы. Вместо того, чтобы найти работу. Они ссорятся. Хё Сон уходит бродить по городу и оказывается на станции Сеул ровно в то же самое время, когда туда врывается толпа зараженных. «Жизнь — это путешествие» — Хё Сон пытается выжить и вновь встретиться с парнем. При этом ее разыскивает некий Сок Гю, представившийся родным отцом — на самом деле, ее бывший сутенер, от которого она сбежала. Смешение образа отца и сутенера, а также мужа и парня-эгоиста, готового продать подругу первому встречному, уже противоречит метафоре «Нация — это семья», зато перекликается с жалобами бездомных на то, что общество их использовало и выбросило. Полиция и военные вообще не делают различий между зомби и здоровыми людьми и обвиняют последних в организации несанкционированного митинга. Приходит разрешение использовать слезоточивый газ, водометы и даже пули против простых граждан. То есть главная опасность не зомби, а напуганные, беззащитные люди. Самое жуткое впечатление производит сцена меж двух заборов — с одной стороны зомби, а с другой — военные.
Очень проникновенно раскрывается линия Хё Сон как иллюстрация жертвы, смирившейся со своей участью. Когда она укрывается в выставочном комплексе, в одной из роскошных богатых квартир, рекламы которых развешаны по всему городу, ее выслеживает Сок Гю, избивает и собирается взять силой. Однако, зараженная Хё Сон превращается в зомби — у героини изначально не было личности, теперь же не осталось ни памяти, ни сознания. Она кидается на своего мучителя, но мы видим лишь ее тень, падающую на дорогой туалетный столик и настенную табличку с ценой. Изначально не имея женской сути и потеряв остатки человеческой личности, Хё Сон осталась в этом мире лишь как бесправное, безвольное и зависимое существо, которое когда-то можно было купить, а теперь остается уничтожить.
В противовес «Станции» в «Поезде в Пусан» есть надежда на то, что метафора «Нация — это семья» воплотится в жизнь. Здесь тоже затрагиваются темы социального кризиса. Фермеры боятся пандемии. Семьи неблагополучны — примером тому наш главный герой. Исследовательский центр вызвал экологический кризис. Власти равнодушны. Финансовые компании ставят прибыль превыше морали.
Поскольку в центре повествования у нас сценарий искупления, Сок У проходит несколько стадий трансформации: получив доказательства, что его жизнь предосудительна, он настаивает на своих эгоистичных убеждениях, но видит реакцию окружающих (в частности своей дочери), идет на конфронтацию (это наталкивает его на размышления) и ступает на путь исправления. Благодаря пройденному пути, главное сокровище Сок У — его дочь Су Ан, — получает негласный шанс на выживание так же, как Сан Хва «выкупил» спасение для своей жены. Интересно, что в предпоследней сцене спасения, когда они троем убегают от толпы зомби, камера движется так, что создает визуальный образ семьи — отец, беременная мать и дочь. После того, как все благополучно садятся на движущийся состав, они сталкиваются с зараженным Ён Соком. Сок У вступает в борьбу, побеждает, но заражается сам. Попрощавшись и вверив дочь заботам Сон Гён, он уходит в хвост вагона, чтобы спрыгнуть до обращения в зомби. Момент прыжка обрисован как тень (как и в «Станции Сеул»), но теперь это более явная тень его прежнего «Я», более человечная и эмпатичная, символизирующая переход от альтруизма, который он открыл в себе, к безличностному и бесчеловечному состоянию зомби.
Ярость, 2018. Младший принц Канлим, в юном возрасте отправленный в Империю Цин (Китай) в качестве политического заложника, ведет праздную жизнь, наслаждаясь пьянством, азартными играми и доступными женщинами. Родная страна ему не нужна: там голодно, холодно, бедно, серо, скучно, и кругом вечно ноющий народ. Когда наследный принц пишет письмо и совершает вынужденное самоубийство, Канлим возвращается домой, чтобы исполнить последнюю просьбу брата — вывезти его беременную жену в Китай. Оказывается, в столицу попасть невозможно — людей одолевают безумные «демоны». Болезнь заразна и быстро распространяется. Принц соглашается помочь лишь в обмен на согласие понравившейся девушки потом уехать вместе с ним.
Военный министр Ким устраивает налет на голландское судно, капитан которого торгует огнестрельным оружием (с целью свергнуть королевскую семью). Тема влияния запада на жизненный уклад в Корее. На судне уже есть зомби. Один из солдат Кима заражается, и министр отправляет солдата домой, оказавшись причастным к вспышке зомби-вируса. Бездействие. Замалчивание. Игнорирование реальности. Пренебрежение теми, кто сражается за государственные интересы и во имя простого народа. Позже Ким планирует воспользоваться хаосом, чтобы захватить власть (эгоизм). Неконтролируемый голод зомби это прямая параллель с жаждой власти, которая развращает руководящие институты. Однако, «Ярость» — героическое повествование: принц Канлим также идет по сценарию искупления и превращается из праздного гедониста в подлинного короля, готового откликнуться на мольбы своего народа (альтруизм). Такой немного «Король Лев».
Счастье, 2021. Уже несколько лет человечество живет в условиях COVID-19, когда внезапно некоторые начинают испытывать нестерпимую жажду, побороть которую может лишь человеческая кровь — они превращаются в зомби подобных существ и бросаются на окружающих. Боевая девушка Юн Сэ Бом из спецотряда по борьбе с терроризмом сталкивает с одним из зараженных, получает от него царапину, однако тесты не выявляют у нее заражения. За это ранение и за фиктивный брак со своим старым другом Чон И Хёком, ныне детективом, уж много лет как влюбленным в нее, ей ставят дополнительные баллы в социальном рейтинге, и они получают квартиру в элитной новостройке. Проведя все детство в тяжелых условиях, Сэ Бом, наконец, получает собственной дом — уж не счастье ли это? Однако вскоре жилой комплекс обносят стеной — внутри оказываются зараженные. Теперь Сэ Бом, у которой оказываются антитела для спасительной вакцины, И Хён и их новые соседи вынуждены выживать в экстремальных условиях. Единственное, что приковывает здесь внимание — загадка, как обыграли вирус (причины появления вируса, процесс превращения и пребывания в состоянии зомби) и кто выживет. Мораль: счастье — это не место, где ты живешь, а люди, с которыми ты живешь.
Меня разочаровало, что авторы постоянно упоминают COVID, но не способны пойти дальше метафоры «Нация — это семья» и не соотносят свою историю с реальностью. Зомби нужны лишь для того, чтобы подсветить тему объединения/разделения и социального расслоения. Опять же, я не знаю, как там было в Корее — скорее всего, они были послушны, как дети малые, — но знаю, как было у нас. Как осознать собственную личность вне обезличенной толпы, превратившейся в подобие зомби? Раскол на моральном, духовном, институциональном уровне, который в нашем обществе лишь ярче подсветил 2022 год. Подобные вопросы даже не задаются.
Мы все мертвы, 2022. Сильные мира сего (дирекция школы), которым важнее комиссии и показной престиж, чем жизнь и благополучие людей (школьников и педсостава), зависимых от их решений. Опять же отыгрываются упомянутые темы. Персонажи даже упоминают «Поезд в Пусан». Причем отрицательные остаются в своих амплуа, а положительные — в своих. Я такое люблю, особенно люблю героических персонажей, которые всех спасают, честных, благородных, самоотверженных. Наверное, потому и не смогла досмотреть «Игру престолов», где свою линию гнул лишь Джоффри, тогда как остальные могли выкинуть любое коленце, и после его смерти мне стало неинтересно.
Вопрос с новой расой супер-зараженных остается открытым, потому что второй сезон еще снимают.
Вывод
Не знаю, какой вывод сделать, если честно. По-моему, все очевидно. Зомби как некая «живая» (движущая) сила становятся очень ярким провокативным фактором. Если система слабая, они элементарно выбивают из колеи все институты. Если мораль слабая, мгновенно подкашивают ее. У обычных людей усиливается инстинкт выживания, что обостряет конфликт, по сути, человеческого существования — боги мы или звери? Забавно было бы снять в жанре комедии или мелодрамы и провести параллели с реальностью. Обыграть можно очень метко, ярко и дерзко. Актуально, как сейчас говорят. Может быть, именно нам не хватает образа монстра, подобного зомби в корейских ужастиках, который бы проявил наши темные стороны?