Колумнист Sputnik Грузия, политолог Арчил Сихарулидзе в рубрике «Реакция» рассуждает о том, как прозападные аналитики продолжают убеждать себя и своих читателей в собственной пропаганде о пророссийской природе «Грузинской мечты» и о воле грузинского народа, которую, по их мнению, знают лишь они сами, но не этот самый грузинский народ.
Позавчера я почитал аналитику наших (чего скрывать, моих тоже) коллег из Америки, Европы и Грузии по ситуации в Тбилиси. Меня не удивила ни сама выборка сомнительных, политически мотивированных людей, ни почти полностью повторяющиеся из года в год заявления, которые не меняются под давлением ни времени, ни дополнительных фактов, ни здравого смысла.
Но я не сдержался и решил ответить профессору из Гарварда, который предпочел не реагировать на мое мнение. Ведь он и его грузинские «друзья» до сих пор считают, что владеют какой-то информацией о нашей стране, о которой сами грузины еще не знают. И, скорее всего, не узнают. Для этого нам и нужен Запад – давать какие-то тайные знания.
Вернемся к аргументам. Почему правительство «Грузинской мечты» выдержало народный мирный проевропейский протест в конце ноября – начале декабря 2024 года? И почему Тбилиси до сих пор эффективно сопротивляется «воле народа»?
Конечно, главным фактором является раздробленность местной оппозиции, которая из-за своих внутренних интересов не смогла собрать недовольство граждан и нанести власти окончательный удар. Второе – «захват власти» правительством «Грузинской мечты», и стойкость силовых органов, которые, подпитываемые деньгами «российского олигарха» Бидзины Иванишвили, подавили мирные протесты. «Захват власти» подразумевает назначение на все важные институциональные позиции людей, верных непосредственно партии, а не государству и демократическим принципам. В-третьих, слабость оппозиционных настроений в регионах по сравнению со столицей. И наконец, слабость западных санкций: ни Вашингтон, ни Европа не смогли прийти к общему знаменателю, чтобы принудить правительство остановить «откат от демократии» и услышать свой народ.
Большая часть этих аргументов может показаться логичной, если вы априори принимаете на веру заранее прописанные заключения. Во-первых, что протест был народным. Во-вторых, что он был мирным. В-третьих, что «Грузинская мечта» не имеет значительной поддержки среди населения. И в-четвертых, что грузинский народ желает европейской интеграции больше, чем чего-либо другого.
Однако, во-первых, протест не был народным, поскольку многие его лидеры имели определенные политические, финансовые и иные интересы. Самые видные протестные деятели финансировались западными институтами целенаправленно для смещения власти. И, конечно, не стоит забывать, что львиная доля протестующих вышла не ради революции, а ради актуализации множества других проблем, например, бедности среди детей.
Во-вторых, часть протеста была насильственной – хорошо спланированной попыткой нанесения физического ущерба зданию парламента и сотрудникам полиции.
В-третьих, партия «Грузинская мечта» имеет самый высокий политический рейтинг – как минимум 30%, а это феноменальный показатель после двенадцати лет правления.
И в-четвертых, европейская интеграция не является абсолютным выбором, она имеет множество противоречий, а куда более важными для большинства граждан остаются стабильность, экономический рост и мир.
Из всего этого следует главный вывод: грузинское большинство просто не поддержало ни протесты, ни их формы, ни насилие во имя Европы. Следовательно, у оппозиции не было легитимации для свержения власти.
Но это все слишком тяжело для внешнего обывателя, которому надо донести все в простом формате: поэтому «Грузинская мечта» – это якобы пророссийская олигархия, а ее оппоненты – продемократические борцы за свободу. Видите, как для европейцев и американцев все внезапно встает на свои места? Грузия слишком мала, чтобы иметь какую-то сложную изнанку.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Читайте также: