«Путь героя» — это звучало громко и нелепо. Он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя сапёром, который наощупь, в полной темноте, ищет растяжки, чтобы их не взорвать. Каждый негрубый ответ — это обрезанный проводок. Каждое воспоминание, которое заставило её улыбнуться, — это крошечный шаг по разминированному полю. Однажды вечером он, проходя мимо кухни, услышал звонкий удар фарфора о кафель. Заглянул. Катя стояла над расколовшейся вдребезги чашкой, пальцы неловко застыли в воздухе. Она не ругалась, не вздыхала — просто смотрела на осколки с пустым, усталым выражением. И он не ушёл. Он вошёл, взял веник и совок и, присев, начал аккуратно сметать осколки. «Не порезалась?» — спросил он, не глядя на неё. «Нет, — её голос прозвучал с непривычной близости. Она опустилась на корточки рядом, придерживая один острый осколок рукой. — Старая была. Но жалко». Он протянул совок, и она сбросила в него осколок. Их пальцы не коснулись. Он выбросил осколки, вернулся, вымыл руки. Она уже сто