Серьезные критики - и я в том числе - совершенно справедливо игнорируют произведения, написанные в жанре "попаданцы". Неправдоподобные герои, абсурдные ситуации, декларирование вместо отображения, психологические комплексы просвечивающей сквозь текст фигуры автора и школьные истины, излагаемые детсадовским языком - вот лишь самые часто встречаемые нами признаки произведений, принадлежащих к этому, с позволения сказать, поджанру научной фантастики, начало которому положили такие великие творцы как Жюль Верн, Джонатан Свифт и сам Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен.
Но их произведения, сколь бы хороши они ни были, затрагивали тему попаданчества лишь походя. Пожалуй, лишь один рассказ, точнее, лишь один литературный текст, относящийся к этому жанру, действительно достоин самого пристального рассмотрения.
Разумеется, я говорю о рассказе, чье название вынесено в заглавие данной статьи - "Каштанке" Антона Павловича Чехова.
Смею надеяться, что в самых общих чертах сюжет рассказа известен абсолютно любому читателю, даже тому, кто этой книги ни разу в жизни не держал. Потому обойдемся лишь кратчайшим его пересказом.
Итак. Главная героиня - Каштанка - в компании двоих своих друзей отправляется на прогулку, своеобычное течение которой вскорости нарушается внезапным вторжением совершенно непонятных героине сил, оторвавших героиню от знакомого мира и забросившим ее в совершеннейшее междумирье. Вскоре появляется незнакомец, благодаря которому героиня получает новое имя и знакомится с новым удивительным миром и его обитателями. Мир этот, состоящий будто бы из знакомых элементов, существует особым порядком и по особым правилам, которые героине предстоит постичь, дабы занять достойное место. Что вскоре и происходит по стечению крайне несчастливых обстоятельств. И, наконец, кульминация рассказа и чуть торопливая развязка - возвращение главной героини домой.
Что же мы здесь видим?
Во-первых, Антон Павлович гениально предвидел тренд на женских персонажей, играющих главные роли в повествовании.
Во-вторых, главная героиня - не пресловутая Мэри Сью, она совершает ошибки, страдает, многие вещи в новом мире вовсе недоступны ее пониманию, и лишь благодаря личным способностям она способна встроиться в общую его (мира) систему. Да, она совершенно обычный человек...
Собака. И эта замечательная находка, в-третьих, развязала автору руки. Будь наша героиня не Каштанкой, а, допустим, Каштановой Антониной Павловной, Чехову пришлось бы каким-то образом обрисовывать ее способности, дабы они не возникали по авторскому произволу, а логично вытекали из повествования, а это сильно утяжелило бы вводную часть рассказа. О способностях же собак издавать мелодичные и не очень звуки прекрасно осведомлен любой человек, знакомый хотя бы с парой наших четверолапых друзей.
Далее.
Что касается перехода нашей героини из знакомого мира в незнакомый, то здесь мы имеем, возможно, лучшее обоснование и возможных. Обратите внимание: она совершает этот переход в состоянии бодрствования, а не благодаря сну, галлюцинации или смерти, что полностью обесценивает факт "попаданства". Ну какая, простите, вдумчивому читателю разница, что там происходит с и так выдуманным персонажем в его выдуманном сне или в посмертном существовании?!
Давайте откровенно: будь Антон Павлович автором менее талантливым, он наверняка сделал бы главным героем не Каштанку, а гуся Ивана Ивановича. И тот после столкновения с извозчик-куном отправился бы проедать плешь Николаю Второму или товарищу Сталину, спасать Рим (третий или нет, не суть важно), править Олимпом или, допустим, совращать эльфийских принцесс... Насколько же подход Чехова выглядит честнее и убедительнее!
Потому фантастическим допущением в рассказе выглядит не сам переход героини из одного мира в другой (точнее, в некий Лимб - что также большинством авторов совершенно упускается), а появление чудесного спасителя, который по счастливому стечению обстоятельств как раз и работает с такими как Каштанка. Ну какова вероятность такого спасения, а не, к примеру, попадания в лапы живодерам и дальнейшего существования героини в виде меховой шапки или воротника дешевого пальто?
Пожалуй, все же выше, чем удачное попадание духа современного человека в тело высокопоставленного чиновника имперской России или получение документов в Советском Союзе. Хотя, конечно, логичнее было бы, если бы Антон Павлович (со всем уважением) направил бы героев непосредственно к цирку.
Что касается процесса встраивания Каштанки в новый план существования - тут же никаких вопросов возникнуть не должно, особенно у современного автору читателя. Подобные процессы он мог наблюдать буквально на каждом шагу, а не только при посещении цирковых или ярмарочных представлений.
Кульминация же и последующая развязка - вот то единственное, что писатель нынешний унаследовал от обсуждаемого рассказа. Возвращение Каштанки домой, ибо именно там ее истинное место.
Возможно, это выглядит сейчас несколько несовременно, однако, повторюсь - именно эту "несовременную" черту современный писатель перенял без особых сомнений... если, разумеется, перенял.
Подведем итоги.
Рассказ "Каштанка", хотя и принадлежит со всей очевидностью к жанру "попаданцев" (полноте, да жанр ли это вообще! прием, не более того), все же на несколько голов возвышается над другими его представителями. А потому я бы настоятельно рекомендовал этот рассказ ко всестороннему изучению, если не в школах на уроках литературы, то в высших литературных учебных заведениях и на курсах для писателей - наверняка. Внимания в нем достойно абсолютно все, от аутентичного языка девятнадцатого столетия и до общего построения сюжета.
Пожалуй, есть лишь одна категория авторов, которым углубленное знакомство с рассказом "Каштанка" (да и вообще с творчеством Антона Павловича Чехова) строго противопоказано. Это писатели, чье творчество нацелено на читателя, чей читательский опыт ограничивается произведением "Колобок". Боюсь, они либо перестанут писать вовсе, либо значительно вырастут в литературном мастерстве, что негативно скажется на их способности зарабатывать.
Хотим ли мы, чтобы подобные авторы умерли с голоду? Возможно...
Нет. Все же - нет.