Игорь Жариков (ведущий): "Человечество может исчезнуть уже через 10 лет. А всё потому, что в мире сейчас происходит главная мировая катастрофа современности, и это вымирание пчёл."
Анна Скорнякова (ведущая): "Ну, по крайней мере, так считает Геннадий Зюганов, который неожиданно выступил на необычном поприще как эксперт по биологии и сделал такое громкое заявление. Приведу его слова дословно: «Это самая большая катастрофа в мире сейчас. В южном полушарии погибла половина пчёл. Исчезновение пчёл через 10 лет — человечество исчезнет».
Игорь Жариков: "Замечу, что учёные тоже уже много лет бьют тревогу по поводу сокращения пчелиной популяции. Правда, не столь категорично в высказываниях. Причин много: от глобального потепления до сокращения среды обитания из-за застройки."
Анна Скорнякова: "А ведь пчёлы — один из главных опылителей. От них в значительной степени зависит выращивание человеком сельхозкультур, а значит, наше с вами пропитание."
Игорь Жариков: "Так что происходит с пчёлами? Можно ли остановить их массовую гибель? И исчезнет ли человечество через 10 лет, то есть к 2034 году? Об этом прямо сейчас. Это «Вечерний хэштег» в студии Анна Скорнякова и я Игорь Жариков."
Анна Скорнякова: "Наши гости в студии, которые должны нас успокоить или, наоборот, привлечь внимание к проблеме, — это тюменский пчеловод, владелец пасеки в Тюменском районе Андрей Панышев."
Игорь Жариков: "И профессор кафедры анатомии и физиологии ГАУ Северного Зауралья, доктор биологических наук Сусанна Пашаян. Кроме того, в университете есть научная пасека, где как раз работают над сохранением пчёл. Добрый вечер вам, здравствуйте, спасибо, что пришли."
Анна Скорнякова: "Ну, давайте начнём, наверное, вот с этого громкого заявления. Андрей, Сусанна, неужели всё так плохо, как сказал Геннадий Зюганов, и нам, ну то есть человечеству, осталось жить 10 лет? Андрей, давайте начнём с вас."
Андрей Панышев: "Добрый день, добрый вечер. Не думаю, что 10 лет... Хочется верить, чуть больше, да? Мы можем себя, наверное, множеством других способов уничтожить. Но, да, проблема такая есть. Но она набирает обороты, к сожалению. Действительно, гибель пчёл ускоряется, и виной тому действительно человек, человеческое вмешательство. В первую очередь — интенсивное сельское хозяйство. Те способы выращивания растений, которые применяются сейчас, они зачастую губительны для пчёл. Это пестициды первого-второго класса опасности, в первую очередь. Всё, что опасно для пчёл, опасно для человека автоматически. Всё это попадает в продукты питания. Вот это ещё один косвенный такой признак воздействия на человека. А пчела здесь — только лишь индикатор."
Анна Скорнякова: "То есть пчёлы нам пытаются сказать: «Дорогие друзья, вы очень опасно живёте».
Андрей Панышев: "Да, пчела — это индикатор благополучия окружающей среды."
Игорь Жариков: "Сусанна, мне интересно, неужели все пчёлы могут взять и исчезнуть как вид?"
Сусанна Арестовна Пашаян: "Знаете, спасибо за вопрос. Я не вижу такого страха, такой большой тревоги. Да, действительно, есть снижение количества, есть спад, чувствуется. Но чтобы полностью всё осуществилось, гибель пчёл — такого я не вижу. И чтобы человечество тоже исчезло — тоже такого явления не вижу."
Игорь Жариков: "Хорошо, но если популяция сократится не на 100%, а до 30% от того числа, которое сейчас есть, на нашу жизнь это как отразится?"
Сусанна Арестовна Пашаян: "Конечно, это хороший индикатор окружающей среды. Если пчела погибает, значит, что-то есть в экологическом состоянии, что-то не то. Такая-то загрязнённость, такие-то факторы, которые нужно обдумать и решить. Но это проблема решаемая, это очень большая, но решаемая проблема. У нас сейчас в настоящее время проводится научно-исследовательская работа. В этом заинтересованы ректор нашего университета, директор нашего института. Ведутся большие обучающие курсы, уже два года ведём этот курс, эти курсы. Ну и решим этот вопрос, так что не пугайтесь."
Анна Скорнякова: "Интересно, на самом деле, обратим ли этот процесс? И может быть, вообще, это естественный процесс? Знаете, бывают такие периоды большой и малой воды. То есть мы же к этому нормально относимся? Может быть, здесь тоже какая-то такая история? Вот сейчас популяция уменьшилась, потом она станет ещё больше."
Сусанна Арестовна Пашаян: "Такое явление может быть. Факторы, которые влияют на развитие пчеловодства, мы разделили на три группы. Первая группа — это антропогенные факторы, это человек. Вторая — природно-климатические факторы. Третья — биотические факторы, это возбудители заболеваний, которые могут приводить к сокращению численности. Поэтому, исходя из этого, в нашем университете мы разрабатывали биотехнологические способы борьбы для улучшения жизнедеятельности пчёл именно в нашей области. Это препарат, лекарство — это только одно звено. Это круглогодичный биотехнологический способ борьбы, начиная с весеннего периода, заканчивая поздним осенним периодом. И в этом расширенном биотехнологическом способе препараты, которые сейчас применяются, какие-то биостимулирующие препараты, — это маленькое такое звено. А так-то: как делать, что делать, каким образом провести работы, чтобы действительно развивалось пчеловодство в нашей области? И это ведётся, эта работа. Мы разрабатывали календарь: именно, какой период, какую работу вести. Это есть, этот календарь висит у нас, я уже раздала пчеловодам. Обучающие курсы веду уже два года, благодаря администрации нашего университета, ректору (я повторяю), директору института. У нас есть аудитория, около 80 мест, аудитория большая, там ходят пчеловоды, мы с ними работаем. Недавно я являюсь членом общества при Россельхознадзоре, там тоже мы поднимали большой вопрос. Большое спасибо, конечно, Палевичу Сергею Михайловичу, внимательно послушал, и вот там рекомендации делали, попросили. Прямо так внимательно он слушал, сделал свои заметки, замечания."
Анна Скорнякова: "А как попасть-то на эти занятия? То есть мы сейчас можем пчеловодам об этом сказать, ведь многие могут не знать. Где-то есть расписание, или как это?"
Сусанна Арестовна Пашаян: "Есть у нас в области ассоциация пчеловодов, которой руководит наш многоуважаемый Виктор Николаевич Васильев. Он всё знает, в курсе, он собирает всех пчеловодов. У нас есть пчеловодческий чат, и собираем. У нас уже второй год закончили курсы, кстати, они получили удостоверения. Вот замечательно ведётся. Так что не пугайтесь, ведётся огромная ещё работа. И когда проводить обработку пестицидами? Вот тут Сергей Михайлович так внимательно со своими замами слушал, что нужно обработку вести до цветения и после цветения. В период цветения, ребята, нельзя это делать."
Анна Скорнякова: "То есть именно вот эта причина, когда обработали пестицидами, и пчёлы полетели, большая часть из них из-за этого гибнет, я правильно понимаю?"
Андрей Панышев: "Да, из-за этого."
Игорь Жариков: "Андрей, вы состоите в союзе пчеловодов?"
Андрей Панышев: "Нет, я состою в другом союзе — пчеловодов-промышленников России, это несколько другая организация, но пасеки другого масштаба."
Игорь Жариков: "Но, по сути, информация поступает о школе."
Андрей Панышев: "Конечно, мы общаемся регулярно, в Тюмени несколько чатов пчеловодных, где все друг с другом общаются, информация есть."
Анна Скорнякова: "У всех такая же ситуация, что пчёлы гибнут? Насколько настроение самих людей, которые соприкасаются с пчёлами, скажем так, тревожное?"
Андрей Панышев: "Очень тревожное. Понимаете, тут проблема-то глубже, чем просто в оповещении пчеловодов либо перевозке пчёл от полей. Те препараты, которые применяются сегодня, они ещё губительно на почву действуют. То есть, потом вам любой агроном это подтвердит, приходится ещё проводить мероприятия по восстановлению здоровья почв, потому что, чтобы в них что-то росло, в дальнейшем что-то рождалось, нужно её ещё восстанавливать. Проблема-то решается на самом деле во всем мире заменой химических препаратов на препараты биологического происхождения, которые для пчёл либо вообще не опасны, либо крайне мало опасны. То есть там период действия, можно сказать, никакой. С вечера обработали, утром уже всё хорошо. Никакой опасности ни для пчёл, ни для человека не представляет. Достучаться до аграриев удаётся, на самом деле. У нас в регионе, честно скажу, пока это идёт туго, но практика по всей стране развивается семимильными шагами, прямо в геометрической прогрессии растёт взаимодействие пчеловодов и аграриев в плане опыления. Потому что аграрий заинтересован в пчеловоде гораздо больше, чем пчеловод в аграрии, который возделывает какие-то культуры, дающие нектар и мёд. Сразу хочется сказать, что мёд большинства сельхозкультур — это мёд такой наименее востребованный. Никого не хочу обидеть, но рапсовый, гречишный, подсолнечный меда — это меда в основном такого кондитерского назначения, как правило. Это полезные такие же меда. Допустим, взять тот же пресловутый липовый мёд — все понимают ценность этого мёда. Потому что и сохранение липовых лесов — это тоже проблема. Вот мы опять подходим к тому, что шелкопряда травят, травят с шелкопрядом — и пчёл тоже. Травят пчёл — нет опыления той же самой липы. Она не даёт плоды, семечки, соответственно, поросль в лесу не восстанавливается. Всё взаимосвязано. То есть пчела здесь — такая часть экосистемы, которую сохранить можно применением чего-то для неё не опасного. Не опасного для пчелы, не опасного для человека."
Анна Скорнякова: "То есть она нам подсказывает, как нам лучше вести свою жизнь."
Игорь Жариков: "Не знал, что настолько это всё масштабно. Удивительно. Немножко давайте прервёмся, потому что на связи фитотерапевт-пчеловод из села Тюнёво, Нижнетавдинского района, Галина Кириллова. У неё своя пасека и 8 пчелосемей. Галина, здравствуйте. Скажите, вы на своих пчёлах вот сейчас чувствуете какие-то изменения? Их становится меньше? Становятся ли пчёлы слабее?
Галина Кириллова: "Смотрите, слабее они стали, потому что у нас бесконтрольный завоз пчёл, причём завоз пчёл дешёвых, узбекских. Это получается, они с тёплой стороны, теплолюбивые. И когда они скрещиваются... вот мы бы какую породу не брали, ту же среднерусскую или карпатку, которая зимует хорошо, у нас не получится эту популяцию сохранить. Потому что вот именно вот эти южные пчёлы, они портят всю картину. Они ослабевают наших пчёл. Поэтому тут надо либо контроль установить с завозом пчёл таких, потому что наша порода, которая зимует, которую не надо там сберегать особенно, вот как вот эту узбекскую. Но её, вот знаете, тут жители местные никто и не сберегает. То есть взяли на лето, сдохла — сдохла, как бы никто не заморачивается. А мы-то хотим, чтобы именно восстановить, например, нашу породу карпатку, нашу породу среднерусскую особенно, пчелы, чтобы это сильная, тёмная лесная пчела, чтобы она жила именно в наших условиях, в лесу, как она и зарождалась, как это было и с древних..."
Игорь Жариков: "Что вы сейчас делаете, чтобы сохранить численность и качество пчёл?"
Галина Кириллова: "Сейчас вот когда холодная погода, прохладная, они не могут брать взяток, да, хотя бы даже для того, чтобы прокормиться. Поэтому мы осенью заготовили медово-перговые рамки. Они закрытые, то есть мы даже крышечки не вскрывали, всё это сохранили им до весны. И вот сейчас, когда они выводят расплод, выкармливают своё потомство, то есть они наращивают силу семьи. Мы именно кормим их вот этими медово-перговыми рамками. То есть мы не ложим им сахарный сироп, не добавляем там, никакие там брикеты не ложим, как это принято сейчас у пчеловодов, и учат этому. Мы именно им даём настоящий корм, чтобы у них был свой иммунитет, своё здоровье, то есть чтобы они были крепкие, понимаете, выносливые."
Анна Скорнякова: "Вы упомянули погоду, пчёлам не просто дались майские заморозки?"
Галина Кириллова: "Смотрите, замедляется цветение растений, то есть растения цветут намного позже, их цвет замедляется, соответственно, кушать пчёлам нечего. Поэтому мы ставим им медово-перговые рамки, это и для расплода, и для пчёлок, чтобы они покушали. Потому что в холодную погоду, в ветреную погоду пчёлы не вылетают за сбором нектара."
Анна Скорнякова: "Галина, спасибо вам, мы просим оставаться на связи, у нас ещё будут к вам вопросы."
Игорь Жариков: "Слушайте, ну действительно, в соцсетях обсуждают заморозки, которые привели к тому, что майского мёда в 2024 году будет значительно меньше, соответственно, его цена подскочит на 50%. Андрей, вопрос к вам, как к производителю. Вы это ощущаете? Действительно мало мёда майского?"
Андрей Панышев: "Знаете, такой интересный вопрос. В прошлом году было примерно то же самое, но из-за засухи. В этом году из-за заморозков. И погода, да. Мы уже в отчаянии: ну всё, майского не будет совсем. Лишь бы пчёлам на развитие до главного медосбора к июлю хватило, и всё. Ну, будет — будет, не будет — не будет. А потом раз — и сюрприз, и он снова есть. Вот и в этом году ситуация аналогичная, то есть природа тормознула. Это прямо, ну это видит каждый. Недели на две. И майский мёд будет, но он будет не майский, а июньский. Вот я сегодня к вам выдвигался, когда прямо с пасеки. Удивительно, но за два дня прямо прибыло хорошо. Хотя только-только погода, вот более-менее, ветра нет. Просто пчела может летать. Весенние медоносы, они так устроены. Они выделяют нектар при более низкой температуре, чем летние медоносы. То есть, ну ива, допустим, это вообще растение ледникового периода. И плюс 10 градусов она уже выделяет. На ней осы, шмели, там все, кто может в эту погоду летать, соответственно. Ну и те же одуванчики и всё прочее, всё, что в лесу сейчас цветёт. Все вот эти вот первоцветы, ягодники и так далее. Плюс 15 — и это лётная погода. Лётная погода в целом... В природе всё продумано. Пчела к этому приспособлена за миллионы лет эволюции прекрасно. Они знают лучше нас, когда и куда лететь. И что делать. Наша задача — только не мешать."
Анна Скорнякова: "Мешать мы не будем, но меня интересует всё-таки цена. Будет ли она из-за того, что мёд стал июньским, в июне выше, чем обычно?
Андрей Панышев: "Вообще тренд такой на повышение цены за мёд с дикоросов идёт. В то же время не растёт цена за те меда, которые я говорил. Меда сельхозкультур остаётся прежней, но элитные сорта меда, к которым в том числе относятся тюменские дикоросы, цена постепенно подрастает. Что в принципе адекватно подорожанию всего инвентаря и прочего."
Анна Скорнякова: "А там на сколько? 8-10%? То есть на сколько всё-таки быстро и резво растёт цена на мёд?"
Андрей Панышев: "На 10-15% в год примерно. Где-то я ощущаю, что на 10-15% в год цена повышается."
Анна Скорнякова: "Ну сколько сейчас стоит такой мёд из дикоросов примерно? Там небольшая баночка... И в категории от до?"
Андрей Панышев: "Литрами. Давайте будем исчислять. Допустим, если это мёд разнотравья тюменского (смотря какое разнотравье, чего там больше в этом мёду, какого мёда), то где-то от 800-900 рублей. Липа — это уже тысяча запросто за литр. Литра это 1400 грамм примерно. Где-то такие цены."
Анна Скорнякова: "То есть вот это качественный мёд стоит?"
Андрей Панышев: "И в то же время рапс, наш тюменский рапс — 500-600 рублей за литр. Но это рапс."
Игорь Жариков: "Люди по трансляции спрашивают. Вот у Веры Кушманова вопрос: «Пчелиный дефицит. Неужели в мире высоких технологий нельзя создать искусственные условия для увеличения популяции пчёл?» А ведь действительно..."
Анна Скорнякова: "Можно их выращивать, знаете, как..."
Игорь Жариков: "Пробирки что ли, я не знаю, отдельные какие-то, в ангар их куда-то заселять, чтобы там вот это всё было. Это возможно?"
Сусанна Арестовна Пашаян: "Нет, такого не может быть, потому что пчела — это природное существо, и оно действительно должно летать в природе. Никакого ангара не может быть. Пчела должна лететь, должна совершать медосбор, пыльцесбор. Как раз весенний период является хорошим пыльцесбором. К сожалению, видите, какая погода у нас, пыльцу не собирали пчёлы. Это белковая, высокобелковая кормовая база для пчёл. К сожалению, в этом году не было. И нужно, чтобы наши уважаемые пчеловоды имели это в виду, чтобы, когда будут подкармливать, обязательно белковую подкормку добавить. Какие-то муки соевые, какие-то фасолевые... Ну, у каждого есть своя, да. А чтобы создавать искусственные условия для развития пчёл, это не может быть, такого не может быть, потому что я уже говорила, что она должна летать, она должна совершить облёт... а в неволе она не живёт, а вот при скученности..."
Анна Скорнякова: "В общем, пчеле нужна природа. Мне кажется, в этом есть что-то такое, знаете, и красивое, и символичное, что даже в наш век больших технологий есть такие удивительные создания, как пчёлы, которые должны жить в природе и показывать нам, хорошо у нас с вами обстоят дела или нет. Это, конечно, удивительно."
Игорь Жариков: "Существует же ещё кочевая пасека, когда постоянно перевозят их с места на место. Это не решает проблему вот сейчас с опрыскиванием полей, изменением температуры, ветра и так далее?"
Андрей Панышев: "Это решает проблему как раз-таки... Но это сложно и затратно. И, вы знаете, вот в нашем регионе нам повезло, нам есть куда сбежать, допустим, от обработок того же рапса. Далеко, но можно. Вот в Тюменском районе проще, допустим, в Исетском, Упоровском и Юргинском, или там в Курганской области, например, где рапс начинается, гречка потом, подсолнухи, всё это заканчивается где-то послезавтра на границе с Казахстаном. Куда бежать? Очень далеко бежать. Проблема решается в век высоких технологий высокотехнологичными препаратами. Повторюсь снова — биопрепаратами. Потому что весь мир идёт по этому пути. Все конкурирующие страны с нами, которые тоже пчеловодством занимаются, так сказать, ну серьёзно... Канада номер один в мире по рапсу, например, номер два по голубике. Почему? Потому что опыление просто поставлено на рельсы, на такие там... И там аграрии просто свою деятельность без пчеловодов вообще, в принципе, не планируют. Ещё один пример — опыление миндаля. 30% миндаля даёт единственный штат Калифорнии. 30% мирового объёма. То же самое. Пчёлы с восточного побережья на западное целыми вот этими трейлерами, этими американскими... У нас этот симбиоз он зарождается, он идёт, и повторюсь, это такая тенденция, она растёт просто неимоверно, она в геометрической прогрессии, каждый год прибывает. Более того, цены на опыление растут в таком..."
Анна Скорнякова: "Подождите, цены на опыление? То есть к вам могут прийти аграрии и сказать: «Нужно опылить поле, дайте ваших пчёл».
Игорь Жариков: "Сколько за гектар?"
Андрей Панышев: "Не за гектар, наверное, правильнее говорить за пчелосемью. Вот, допустим, года три назад цена была менее тысячи, сейчас это уже две и более за одну пчелосемью. За три недели стоянки на рапсе или, допустим, на подсолнухе, даже на самоопыляемых сортах. То есть они почувствовали отдачу даже от этого. Пример даже ещё один простейший. Мы в январе были на конференции на съезде пчеловодов-промышленников в Уфе. После всего этого их министр сельского хозяйства всех собрал и говорит: «Так, нам примерно, вот мы посчитали, нужно где-то около 40 тысяч пчелопакетов на следующий год, чтобы закрыть свои потребности». То есть они, в том числе, видят даже вот уже не так далёкий от нас регион, видят тоже перспективы в этом, потому что здесь лежат миллиарды. То есть это деньги, которые аграрий не поднимет никаким другим способом. Сколько угодно он может туда влить удобрений, какую угодно применять агротехнику, самую современную. Всё равно природа устроила так, вот как вы говорите, это естественный такой процесс, что если пчела на цветочке поработала, цветочек плод принесёт больше, здоровее, вкуснее и так далее."
Анна Скорнякова: "В общем, миллиарды у нас летают над головой. Надо быстро дружить или подружить пчеловодов и аграриев."
Игорь Жариков: "Вы же понимаете, что это всё на поверхности. В мире полно примеров."
Анна Скорнякова: "Прежде чем Игорь уйдёт из эфира и начнёт заниматься пасекой, я хочу вам рассказать, что через минуту наш эфир станет по-настоящему вкусным. Мы начнём пробовать мёд, о котором так много сегодня говорили."