Родня мужа вваливалась в нашу квартиру каждую субботу, словно к себе домой, — без звонка, без предупреждения, — и каждый раз я понимала: терпение моё не резиновое.
— Машка, ты чего такая кислая? — Свекровь Тамара Ивановна сбрасывала пуховик прямо на диван, даже не глядя, куда он упал. — Мы ж родные! Накрывай на стол, проголодались с дороги.
За ней следом протискивалась сестра мужа Лена с двумя детьми, его брат Витька с женой, иногда подтягивались тётки и дядьки. Человек восемь-десять. Каждую неделю. И все — к обеду.
Игорь, мой муж, только плечами пожимал:
— Ну семья же, Маш. Ты чего? Мы к ним тоже ездим.
Ездим, да. Раз в полгода. На час. С конфетами. А они — каждую субботу, на весь день, и уходят после ужина, прихватив с собой контейнеры с едой «для дороги».
В ту субботу я стояла на кухне и резала салат. За стеной гремел телевизор, дети носились по коридору, свекровь командовала:
— Машка, где у тебя селёдка? А огурчики солёные есть? Не те покупные, а нормальные!
Нож скрипнул по разделочной доске. Я закрыла глаза, досчитала до десяти. Открыла холодильник, достала банку с огурцами. Те самые, что я солила ещё в августе, последние.
— Вот, держите.
— О, молодец! — Тамара Ивановна забрала банку и понеслась в зал. — Ленка, смотри, какие огурчики! Маша, налей нам компоту!
Я налила. Принесла. Улыбнулась. Села за стол, где уже вовсю хозяйничали гости. Хотела взять кусок курицы, но Витькина жена опередила:
— Ой, я последний возьму, ладно?
Ладно. У меня в кастрюле ещё гречка осталась. Без ничего, но сойдёт.
— Машка, а пирог будет? — Лена допивала чай и смотрела на меня с ожиданием. — Ты обычно печёшь.
Обычно. Каждую неделю. Потому что «мы же родные, не жалко же».
— Сегодня не успела, — соврала я.
— Эх, жалко, — протянула свекровь. — А мы так любим твои пироги. Правда, Игорёк?
Игорь кивнул, уткнувшись в телефон. Он вообще в такие дни становился невидимым: либо телефон, либо «помогу братану с машиной разобраться». И я оставалась одна на кухне — мыть, убирать, кормить.
После обеда Тамара Ивановна развалилась на диване:
— Машенька, принеси мне водички. И подушечку под спину подложи, что-то поясница прихватила.
Я принесла. Подложила. Вернулась на кухню, где гора грязной посуды ждала меня, как Эверест альпиниста. В раковине плавали жирные тарелки, на плите — кастрюли, на столе — объедки, крошки, разводы от чая.
Лена заглянула:
— Маш, ты тут управишься? Мы с мамой сериал посмотрим.
— Управлюсь, — я улыбнулась так, что у самой скулы свело.
Вечером, когда последний гость наконец-то ушёл, прихватив с собой половину оставшейся еды, я рухнула на диван. Игорь присел рядом:
— Устала?
— Очень.
— Ну ничего, это ж раз в неделю всего.
Раз в неделю. Всего. Каждую субботу. Уже два года.
Я посмотрела в потолок. Что-то внутри меня щёлкнуло, как тумблер. Всё. Хватит. Я больше не буду терпеть. Но скандалить не стану. Я поступлю умнее.
На следующий день я позвонила Тамаре Ивановне:
— Здравствуйте! Слушайте, у меня идея. Давайте в следующую субботу соберёмся все у вас? Я хочу устроить семейный день, чтобы все вместе готовили, убирались, проводили время. Как раньше, в большой семье. Будет весело!
Повисла пауза.
— У нас? — переспросила свекровь. — Ну... хорошо. Приезжайте.
— Отлично! Тогда жду всех в субботу к одиннадцати. Пусть Лена с детьми приедет, Витька с женой. Соберёмся всей семьёй!
Я положила трубку и усмехнулась. Игорь вопросительно поднял бровь:
— Ты чего задумала?
— Ничего особенного, — я погладила его по щеке. — Просто хочу, чтобы твоя семья почувствовала себя... по-настоящему вместе.
Неделю я готовилась. Продумывала каждую деталь. Игорь несколько раз спрашивал, что я задумала, но я только загадочно улыбалась. Внутри меня росло предвкушение — такое, какого не было уже давно.
В пятницу вечером я собрала сумку: спортивный костюм, удобная обувь, пакет с какими-то свёртками. Игорь заглянул:
— Это ещё зачем?
— Узнаешь завтра, — я застегнула молнию. — Поверь, это будет незабываемо.
И я не ошиблась. То, что случилось в ту субботу в доме Тамары Ивановны, перевернуло всё. Абсолютно всё.