Еще летом у водопада в их первую встречу, когда он увидел, как плещется паника в ее огромных зеленых глазах, как она пыталась взять себя в руки и не пуститься наутек, думая, что он этого не замечает, — еще тогда ему захотелось ее поцеловать. Он не посчитал свои желания удивительными. Она красивая девушка, а он, мужик, который в течение нескольких месяцев пробыл вдали от цивилизации. Даже посмеялся над собой.
Помимо воли вылетали из его уст шуточки про женитьбу, и каждый раз он убеждался, что хочет воплотить их в реальность. Но эта история с женихом расстроила его планы. Сначала он решил, что Лена его выдумала, но родственники подтвердили. Ботаник идиот. Аслан бы не отпустил Лену одну так далеко и так надолго. Не смог бы спать спокойно, не зная, как живет его любимая. И кто обитает рядом с ней. Странный у нее жених.
Джамал советовал отбить ее у ботаника или, на крайний случай, украсть невесту по древнему обычаю, но это все не то. Семью с насилия не начинают.
Лена застонала во сне и раскашлялась. Пришлось будить. Аслан легко потряс ее за плечо.
— Проснись. Я все приготовил.
Демонстративно выдавил из шприца несколько капель. Лена сонно и несчастно на него посмотрела.
— Хорошо, спасибо.
Покорно повернулась на живот, лишь слегка приспустив пижамные штаны. Он сделал укол молча, чтобы не нервировать ее.
— Готово. Можешь расслабиться. Еще мы померим температуру и прощупаем лимфоузлы и все — будешь спать дальше.
Очень старался быть беспристрастным врачом. Получалось плохо. Ловил себя на том, что наслаждается моментом, касаясь ее кожи, волос.
Температура оказалась высокой. Оставлять ее в таком состоянии не хотелось, но и ночевать рядом — убийство репутации. Если бы не жених… у них бы давно стоял штамп в паспорте.
— Я тебе жаропонижающее дам. Проконтролирую спад температуры и уйду к себе, хорошо?
Лена кивнула.
— Да, хорошо.
Через некоторое время он сел на ее кровать, убрал растрепавшиеся волосы, потрогал лоб, удостоверился, что лекарство подействовало. Только хотел подняться, как она тронула его за рукав. Вид у нее был такой несчастный, что создавалось ощущение, словно она вот-вот заплачет.
— Аслан, — ее слова прервал кашель. — Спасибо большое вам. И… я… помните, летом, когда вы сказали, что я взвою здесь зимой? Вы были правы. И Лейла тоже была права! Я…
Она все-таки разрыдалась. Аслан привлек ее к себе, ожидая, что Лена как всегда оттолкнёт его. Но нет. Она лишь теснее прижалась к его груди и захлюпала носом. Аслан положил на свои колени упаковку салфеток и откинулся на спинку кровати. Лена подползла повыше, удобнее устраиваясь на его груди.
— Это просто хандра. Авитаминоз. Простуда. Скоро все пройдет.
Лена замотала головой.
— Нет. Мне ужасно одиноко. Я это сейчас хорошо поняла, когда заболела. Это так страшно… так холодно быть одной!
Аслан гладил ее по плечу, пытаясь придумать, чем ее успокоить.
— Ты не одна. Скоро выйдешь замуж за своего ботаника. Родишь детей, а после этого будешь скучать по тишине и вспоминать холостяцкое время.
Она заплакала еще сильнее. Аслан растерялся.
— Я… не хочу за него замуж, — прошептала она еле слышно.
Она горько плакала, а Аслан сжимал ее в объятиях максимально похожих на дружеские и улыбался. Радовался, что, кажется, безответственный ботаник останется за бортом семейной жизни. Она уткнулась носом в его свитер и потихоньку стала успокаиваться.
— Простите, я совсем раскисла. Обычно держу себя в руках.
— Это я заметил, — Аслан позволил себе усмехнуться.
Лена отстранилась. Аслану тоже в один миг стало холодно.
— Я продам вам этот дом за ту же цену, за которую купила. Но не сейчас.
— Забудь. Я еще летом смирился, — он задумчиво потер заросший щетиной подбородок. — Раз уж у нас такие откровенные разговоры, воспользуюсь моментом. Хочу, чтобы ты знала. Ты мне нравишься. Очень.
— Это я заметила, — сказала с таким серьезным лицом, будто вынесла приговор. — Только… я не могу…
Она замолчала недоговорив.
— Я могу.
Аслан погладил пышущую жаром щеку и легко поцеловал обветренные, сухие губы.
— Отдыхай, — Аслан стремительно вышел, ведь еще немного и ляжет спать с ней рядом.
Софью он все-таки разбудил, когда подкладывал дрова в печь. Она подошла к нему, зябко кутаясь в шаль.
— Как Лена?
Аслан закрыл чугунную дверцу и обернулся.
— Спит.
— Аслан, мне кажется, ты влюблен… Извини, лезу в твои дела, но люди уже болтают.
Сплетни. Он сам дал повод людям языки почесать, что теперь на них грешить, но Лена слишком правильная и уязвимая. Ее люди смогут ранить.
— Ничего, скоро угомонятся, — злость немного проступила в голосе.
— В смысле? — Софья вытаращилась на него. — Украдешь? Аслан, это будет самая глупая кража невесты века. Тебе ее только через забор перекинуть и все.
Аслан тихо рассмеялся.
— Софья, ты копия своего мужа. Никого я красть не собираюсь. Приглашу на свидание. Я, может быть, с подросткового возраста мечтал с любимой девушкой в кино посидеть… на задних рядах.
Настала очередь Софьи смеяться. Правда, в ее веселье улавливался некий скепсис.
— Еще скажи, что не сидел там ни с кем.
— Сидел, но опустим подробности. Это другое.
— Понятно. Романтик бородатый! Ну тогда дерзай, но приготовься получить отказ.
— Я умею быть настойчивым. Сначала с дядей ее поговорю. Там, как я понял, просто договорённости с кем-то. Жених, как мыльный пузырь: дунешь — схлопнется. Но разобраться надо. А потом…
Софья скептически закатила глаза.
— Аслан, ты бы сначала со своей личной жизнью разобрался. Твоя Наталья Лене недвусмысленные намеки кидала во время праздника. Наша Городская тебе не поверит.
Н-да, Наташа. Отомстила. Аслан даже разозлиться на нее не смог. Заслужил эту месть.
— Понятно теперь, если не все, то многое. А ведь я думал, что мы все с ней выяснили до конца, а нет. Спасибо, что сказала. С этим тоже разберусь.
Городские
Холмы выглядели гигантскими кусками ваты на фоне серого неба. Снег шел, не переставая вот уже второй день. Лена сидела у окна и наводила красоту на очередной фотографии. Работы за неделю болезни накопилось много, а заказчики не ждут. Погода за окном манила, будто говоря: идем гулять, но Лена послушно сидела дома у теплого очага. Господин дохтур запретил даже думать о прогулках до полного выздоровления. Она могла только бегать за дровами в сарай и обратно.
Старалась не вспоминать об откровенном ночном разговоре. В тот день она совсем расклеилась и фактически дала этому бабнику все карты в руки. И чувствовала себя сейчас очень по-дурацки: и рада, что, как он сказал, нравится ему, и в ужасе от того, что влюбилась по уши. Надо будет еще раз поговорить. Сказать, что не доверяет ему. Что у него и без нее много женщин — выбирай-не хочу! Все равно весной вернется жить в город. Заур писал, что ее домик почти готов. Будет там жить и заведет кошку, а потом и ребенка. И плевать на общественное мнение. У каждого человека должна быть семья. И потом… в городе никому нет до нее дела. Родит и будет любить и воспитывать.
От скуки по вечерам можно было сойти с ума. Хорошо хоть соседки иногда устраивали вечерние посиделки и развлекали друг друга историями на грани пошлости, подкрепляя решительную идею стать матерью-одиночкой. Некоторые сельские бабы не стеснялись ничего и никого. У Лены иной раз глаза на лоб лезли. Но было весело на этом сельском стендапе за стаканом семечек.
Особенно ей нравилось слушать пошлые истории Фирузы. Она, женщина в летах, которую старшая дочь уже наградила внуками, рассказывала:
— Кто был моим отцом, спросите вы. А я вам отвечу: да кто его знает? Мама моя рассказывала, что после Великой Отечественной мужиков почти не осталось, а детей рожать надо. За бездетность штрафы платили. Вот, значит, засеяли поле пшеницей на границе с Кабардой. Мать моя в колхозе работала. После смены приходилось до дому через это поле топать. И что вы думаете? Вот идет она однажды, а навстречу ей мужик не из наших. Убежать не успела и решила свою долю женского счастья отхватить. Так мне потом перед смертью рассказала. Я, говорит, не стала сопротивляться. Сама его в охапку взяла и все — у меня ребенок есть и штраф платить не надо. Смелая была. Подруги ей завидовали. Многие потом пошли по ее стопам.
— На маньяка охотились? — спросила тогда Лена
— Еще как! — ответила ей Фируза.
— Да, — сказала бабушка Икиан. — А что жэнщинам было делать. Вымер бы народ. Наша соседка от пленного немца родила сына.
Лена ожидала, что Лейла будет сыпать колкими комментариями, но она как-то странно молчала и смотрела в пол. Выглядела неважно.
Сейчас Лена сидела и думала о ней. Подозревала, что скоро у вредной соседки появится маленькое чудо. И, судя по ее нерадостному лицу, не от того от кого она планировала. Лене, с одной стороны, стало жаль ее, а с другой — завидно. Лейла не понимает, какое счастье ей в руки выпало.
Ее мысли прервал стук в окно. Лена выглянула. Наталья. Знакомая Аслана. Грустно усмехнулась про себя: почти единственная любовь. Наталья дружелюбно улыбнулась и в ответ на это на ум пришла фраза: «Насмешка судьбы». Наверное, перепутала дома, подумала Лена.
— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Вы немного ошиблись. Аслан в соседнем доме живет.
— Я знаю, но мне никто не открывает и на сотовый ему дозвониться не могу. У Джамала его тоже нет. Замерзла уже! Могу я у вас подождать?
Лена хотела спросить, почему она тогда у Джамала не осталась, но решила, что вопрос получится невежливым. Даже грубым.
— Конечно. Заходите. Ворота не закрыты и собаки у меня нет.
Входная дверь хлопнула, и Наталья впорхнула внутрь. Осмотрелась. В печи потрескивали дрова. Сверху грелся чайник.
— Уютно тут у вас.
— Спасибо. Вы проходите. Я вам чаю налью.
— Надеюсь, варенье у вас осталось? — спросила Наталья, посмотрев на Лену странным колким взглядом.
Лена интуитивно приготовилась к неприятностям.
— Осталось. Абрикосовое будете? — спросила Лена, стараясь казаться беспристрастной.
Лена поставила угощение на стол.
— Да. Оно было чудесным. Аслан мне присылал несколько баночек. Он балует меня, а вы Аслана. Не находите это странным?
Задав вопрос, Наталья зачерпнула варенье ложкой и с наигранным удовольствием отправила его в рот. Томно облизнула губы. Лена начала подозревать, к чему ведет этот спектакль. На воре и шапка горит.
— Нет. Он балует вас, но я его нет. Это его часть урожая. Я все эти фрукты собирала в его саду. Все по-честному. Он может делать с ним, что захочет.
Лена открыто и спокойно смотрела в лицо Наталье. Им нечего делить. Лена решила это.
— Правда? Когда женщина… наводит свои порядки на территории мужчины — это наводит на определенные мысли. Я, понимаете ли, не хотела бы, чтобы вы надеялись на что-то. Аслан — городской житель. Ему здесь тесно. Он не пробудет в селе долго. Когда наладит дело и вся эта канитель с фермой закончится, он уедет…ко мне. Будет работать в университете, как раньше и откроет ветклинику, как и собирался.
Она самодовольно улыбнулась. Лена равнодушно пожала плечами и произнесла:
— У вас отличные планы на будущее.
— Только не ревнуйте! Я ведь вижу, что он вам нравится. Вы еще маленькая девочка и плохо скрываете свои эмоции. Аслану нужна взрослая женщина. Вы же это понимаете?
— Я, честно сказать, вообще не понимаю, зачем вы вообще завели со мной этот разговор.
— Просто хочу предупредить. Аслан занят.
— Вы на него табличку «Мой» еще на празднике повесили, — рассмеялась Лена, чувствуя, как по венам растекается раздражение, стучит в висках.
Она смотрела на ухоженную Наталью, на ее наманикюренные ногти. Все в ней было со вкусом, но этот разговор Лена никак не могла понять. Только одна догадка возникла в голове. Наталья ревнует и прямо ей говорит, что имеет на это право. А Аслан… он бабник. А Лене было по-человечески стыдно перед этой женщиной, словно она стала такой же разлучницей, как и Мадина.
— Вы еще шутите. Ну-ну…посмотрю я на вас потом. Семья Джамала умиляется вашей девчачьей любви к взрослому мужчине. Вы уже стали посмешищем здесь. Спасибо за угощение. Я у Аслана еще несколько банок попрошу. Он не откажет. Пойду я. Пока!
Наталья встала, окинула Лену презрительным взглядом и вышла, хлопнув дверью.
Через пару мгновений вслед за ней в дверь полетела чашка с недопитым чаем. Лена, неожиданно для себя, разрыдалась. После этого ее накрыла страшная апатия. Силой воли заставила себя доделать работу и отправить ее заказчику.
В голову лезли навязчивые мысли. Неужели все соседи думают, что она в него влюблена? Она ведь считала, что ее дурацкая симпатия не видна.
Лена ходила из угла в угол. Ее домик стал невероятно тесен. Мысли, роившиеся в голове, переполняли спертый воздух комнаты, и от этого становилось невыносимо душно. Все отчаянней ей хотелось выйти на свежий воздух, пройтись пешком по окрестностям, чтобы хоть немного охладить раскалившуюся докрасна душу.
Осколки она собрала лишь на следующий день.
Немного успокоившись, она оделась и пошла к Софье. Ей Лена хотела задать вопросы про «умиление ее девчачьей любовью». Что именно говорят о ней в ауле. Но еще страшнее была мысль о том, что некоторые люди обсуждают эти вещи с Асланом. Он, наверное, смеётся над ней! Маленькая девочка, глупышка, влюбилась в их уважаемого ветеринара. Вот к чему был этот его сюсюкающий тон и признания во время лечения!
Калитка на удивление легко открылась. Лена ожидала, что за сутки ее замело снегом. За воротами Аслан разгребал снег. Лена опустила взгляд на тянущуюся от ее дома до дороги свежевычищенную дорожку. Вновь взглянула на соседа. Он стоял, облокотившись на черенок лопаты.
— Здравствуй, как самочувствие? — улыбнулся Аслан.
Лена вспыхнула от злости, еще и улыбается! Убила бы!
— Хорошо. Спасибо, — буркнула она и быстро, насколько ей позволяли навалившие сугробы, прошмыгнула мимо него к дому Софьи.
Софья заварила для них кофе и только потом спросила:
— Что-то случилось? На тебе лица нет.
Лена к чашке с кофе не притронулась. Выложила весь разговор как на духу и спросила:
— Какие именно глупости все про меня болтают?
Софья удивленно на нее уставилась.
— А эта Наталья стерва! — просто сказала она, немного помолчав.
Впервые Лена увидела Софью в гневе. Всегда милое и спокойное лицо преобразилось: брови сошлись на переносице, крылья носа трепетали, с шумом вбирая воздух.
— Таких разговоров с ней никто из нас не вел. Джамал кое-что взболтнул, но совсем не то, что она тебе передала. А в ауле все не за тобой смотрят. За Асланом. Он всегда степенный и сосредоточенный был, а сейчас ведет себя как… дурак, честное слово! Лена, все видят, что ты девушка серьезная. Ты когда-нибудь замечала на себе косые взгляды? Если бы люди, или я, думали о тебе то-то нехорошее, ты бы узнала, поверь. От меня уж точно. А не от Натальи. И да, все ждут, когда наш доктор, наконец, женится. Хоть на ком-нибудь. Без семьи человека нет. А мой Джамал — идиот! Язык как помело!
— И что же он ей такого сказал, что она меня потом от души ядом поливала?
Софья замялась.
— Это, не знаю, как сказать, их с Асланом шутки. Он все время Аслану советует тебя украсть. Жена, говорит, из Лены получится не хуже, чем моя Софья. Шутит, конечно! И вчера Наталье он то же самое зачем-то брякнул. Но не про то, что ты якобы влюбилась. Нет. А она пошла к тебе и переврала его слова.
— Хорошо, что я поговорила с тобой, — Лена взялась за чашку с кофе, но не успела сделать глоток.
На кухню забежал Тимурик.
— Лена, там у твоего дома какой-то дядька на машине сигналит.
Лена недоуменно уставилась на Софью, потом перевела взгляд на Тимурика.
— Какой дядька? — спросила она.
— Не знаю, — ответил он и прошмыгнул мимо них к холодильнику. — Ма, у нас сосиски остались? Мы с ребятами костер развели. Папа с Асланом меня прислали.
— Да, возьми. И хлеба прихвати. Мужики! От одних сосисок вас тошнить будет.
Лена не стала слушать дальше, пыталась понять, кто к ней без предупреждения приехал. Возможно, Заур с Зариной из Москвы вернулись раньше, а у нее ничего не приготовлено. Пыталась лихорадочно сообразить, чем их угощать.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Скоморох Фатя