Наталья задерживаться не стала, это любопытные соседи сразу подметили. Она Аслану папку из университета привезла и уехала, говорили они.
Лена сидела за праздничным столом, ела, не ощущая вкуса, слушала разговоры, почти не принимая в них участия, и хотела незаметно уйти к себе домой до того, как начались танцы, но у ворот ее перехватил Аслан.
Опять устремился на нее этот восхищенный горячий взгляд, говорящий, что Лена самая прекрасная женщина на земле. Но теперь-то она знает — Аслан так смотрит не на нее одну.
— А сегодня потанцуешь со мной?
Руки зачесались от души врезать по его наглой физиономии. Никогда прежде она не ощущала такой дикой злости. Даже застав Мадину и Давида вдвоем.
— Нет.
— И какая на сегодня найдется причина?
— Никакой, — соврала Лена. — Просто отставьте меня в покое.
Сказала, а сама хотела прижаться к его груди и разреветься, и колотить его кулаками, пытаясь успокоить свое ревнивое сердце.
Куда пропал Тимурик?
Зима пришла в горы сказочная. Люди едва успевали расчищать себе тропинки во дворах и дороги на улицах. Лена такую, настоящую, зиму видела раньше только по телевизору в рождественских фильмах. В городе, если выпадает снег, то очень ненадолго. Превращается в грязную хлябь, от которой не спасает даже самая дорогая и качественная обувь.
Лена наслаждалась морозным похрустыванием снега под ногами. Ветром, слетавшим с ледяной шапки горы. Столбами дыма, бравших начало из труб на покатых крышах, и убегавших высоко-высоко.
Временами было одиноко, и тогда ее брала зависть. Если бы жила здесь в доме ее семья…дети. Хотя бы кошка.
Иногда, в особенно холодные ветряные дни, Лена чувствовала себя оторванной от цивилизации. Ее жизнь сузилась в крохотный круг: работа над проектами, которые ей иногда скидывала фирма и заказчики, уборка дома и чтение книг.
Она выходила на улицу, чтобы размяться и поболтать с соседями о погоде. Лена даже не подозревала, что можно так соскучиться по простому человеческому общению. Она была рада приглашению в гости или когда кто-то приходил к ней.
Сегодня с утра забежал Тимурик, сын Джамала и Софьи. Он долго ковырялся на книжной полке, пока Лена лепила вареники.
— Лена, можно я «Гарри Поттера» опять почитаю?
— Ага. Бери. Я тебе на день рождения заказала комплект.
— Все книги? — переспросил мальчик, расширив глаза.
Он был очень похож на Софью такие же черные брови вразлет, изящные черты лица.
— Даже больше. Все что вышло по этой серии.
Он выпрямился, грудь колесом. Лена ждала, когда он что-то восхищенное скажет. И дождалась:
— Если на тебе дядя Аслан не женится, то я женюсь!
— А не слишком ли я для тебя стара? И с чего ты взял, что дядя Аслан на мне жениться будет? — рассмеялась Лена, а внутри странно закололо.
— Ну, вы же оба холостые. Об этом все говорят. И ты красивая.
— Ааа! Понятно. За «красивую» спасибо.
— Тетя Лена, я побежал, а то в школу опоздаю! Давай после школы к водопаду сходим? Он, знаешь, какой сказочный. Замерз весь. Ледяной! А! Я забыл. Ма попросила передать, чтобы ты в гости вечером к нам зашла. Они носки вязать будут и болтать о том, о сем.
— Хорошо сходим к водопаду, а потом к вам в гости. Я люблю болтать о том, о сем. Иди уже!
До нее донеслось резвое «Пока!» и дверь захлопнулась.
После школы Тимурик к ней так и не зашел.
Время клонилось к вечеру, когда Лена услышала со стороны улицы странные крики. Она выглянула из окна и увидела причитающую Софью, сама не заметила, как очутилась на морозе. Ветер дул немилосердно бросал в лицо колкий снег.
— Софья, что случилось? — спросила с тревогой, зябко обхватив себя руками. Нужно было куртку накинуть на себя. Поздно подумала об этом.
— Тимурик пропал! Ребята из школы все пришли, а его нет. Его сегодня там не было! Где мой мальчик? — запричитала она.
— Он с утра ко мне заходил, но в школу убежал.
Лена почувствовала, как дорожит то ли от холода, то ли от ужаса. На плечи опустились чьи-то руки. Она обернулась.
— Иди домой и оденься. Заболеешь, — коротко сказал ей Аслан и потом обратился к Софье. — Мы прочешем окрестности, а ты дома сиди. Может быть он домой прибежит. Тогда нам звони.
— Джамал уже его ищет. Сейчас все мужики к нему присоединятся, — сказала Лейла. — Идем домой, Софья.
***
Искали Тимурика всем селом, но время шло, а новостей не было. От этого становилось все тревожнее. Скоро стемнеет. В горах сумерки — явление стремительное. Раз! И солнце будто упало за вершины, и день через пару мгновений закончился.
На кухоньке Софьи подтекал кран, бил по нервам Лены. Усидеть на месте было все сложнее. Лейла, необычно бледная и уставшая, обнимала Софью. Бабушка Икиан бродила по двору, хватаясь за голову.
Лена не выдержала:
— Я к водопаду сбегаю. Он там может быть!
Она накинула на себя пуховик и побежала. Передвигаться по глубокому снегу было сложно. Лена чувствовала, как пот пропитывает одежду. Ледяной ветер забирался за шиворот, холодя спину. Лена начала мелко дрожать. Путь до водопада проделала резво, но там никого не нашлось. Только изредка доносилось далёкие окрики:
— Тиму-у-ур! Тиму-у-ур!
Но потом и они оборвались. Лена решила пройти дальше, надеясь найти мальчика в сгущающихся сумерках. Сама не заметила, как начала звать его.
— Лена! Возвращаемся в село. Темнеет уже.
Аслан вышел навстречу, ведя коня под уздцы. Лена замерла на месте. Не могла поверить, что ребенка он может оставить одного неизвестно где. Она сжала кулаки и упрямо посмотрела ему в глаза. Никуда не пойдет.
— Он там совсем один! Мы ведь не можем!
— Он нашелся, на сеновале книги читал и уснул. Меня за тобой прислали. Ты телефон свой у Софьи оставила. Зачем вообще кинулась на поиски? Глупая, — устало произнес Аслан.
Каждый раз при встрече с соседом глубоко в сознании вспыхивал великолепный образ Натальи. Следом накатывали злость и ревность. Лена хотела наговорить ему гадостей. Осеклась.
Тимурик нашелся и это главное. С души словно камень свалился.
— Мы хотели с ним сюда прийти. Подумала, что он один пошел. Я вернусь в село тогда.
Аслан шагнул ближе, сжал ее в объятиях, предвкушающе заглянул в глаза.
Сознание Лены забилось в панике. Он бабник! Бабник! Как страшно любить человека, который любит всех подряд.
— Вы не имеете права меня целовать! — она попыталась вырваться, но не хватило сил.
— Я и не планировал. Не имею привычки целоваться с чужими невестами. Держись крепче, подсажу тебя на Вавилона. Верхом быстрее доберемся.
Лена почувствовала себя дурочкой, которую обвели вокруг пальца. Она была уверена в том, что Аслан собирался сделать. Живо представила, как они вместе едут верхом, прижимаясь друг к другу, и почувствовала, как глупое сердце предвкушающее забилось. Рассердилась на себя.
— Я сама дойду, спасибо. Езжайте вперед.
Аслан качнул головой.
— Нет. У тебя уже губы синие. Замерзнешь здесь одна, а я не хочу возвращаться за окоченевшим трупом. Будешь спорить, перекину через коня и повезу тебя так.
— Ага, еще в бурку замотайте!
— Хорошая идея, кстати. Но чужих невест я не только не целую, но и не краду. Садись на Вавилона.
Копыта коня утопали в снегу. Лена мелко дрожала от холода. Аслан придерживал ее одной рукой, хотя она считала, что это излишне, но промолчала.
— Когда на свадьбу позовёшь, Лена? — раздалось над ухом.
Тупиковый вопрос.
— Как только так сразу.
— Очень странные у вас женихом отношения. Не замечал, чтобы ты к нему на свидания бегала.
— Нормальные. Не страннее, чем у некоторых. А на счет свиданий… Он… Его сейчас нет в республике. И вообще, что за допрос?
— Не допрос, а светская беседа. Возможно, я обдумываю твое предложение о бурке, — Аслан хмыкнул.
Его горячее дыхание коснулось щеки.
— Ничего я вам не предлагала.
Впереди в окнах домов зажглись теплые желтые огоньки. Лене очень хотелось оказаться у пышущего жаром очага. И подальше от Аслана.
Их встретил Джамал. Помог Лене спуститься с Вавилона.
— Напоите нашего горе спасателя горячим чаем, — насмешливо произнес Аслан.
— Все сделаем в лучшем виде, — уверил его Джамал. — Пойдем, Лена. Софья Тимурик ждут тебя.
Дохтур
Следующий день принес с собой два подарка. Первый, несомненно, приятный, но ужасно бесполезный заключался в том, что, наконец, выглянуло солнце. Его свет ослепительно искрился на снегу и привносил в жизнь немного радости.
Второй, обозначился болью в горле, глухим кашлем, ознобом и сетованием на свою вчерашнюю глупость. Хотя, положа руку на сердце, Лена была уверена, что поступок был скорее отчаянным, чем глупым.
Она слонялась по дому, закутавшись в одеяло и собираясь с силами, чтобы отправиться в сарай за дровами для растопки печи. В таком состоянии ее и застала Софья. Она уложила Лену в кровать. Через некоторое время в печи плясал рыжий огонь, согревая дом.
Пришла бабушка Икиан и принесла с собой ароматный бульон. Пока Лена пыталась есть, бабушка Икиан жаловалась:
— Аслан нэ разрэшил араку с пэрцем тэбе дать. Сэйчас он придет.
Голова, трещавшая с утра от жара, заболела еще сильнее. В висках заломило. Только Лена хотела возразить против нового визитера, как раздался деликатный стук в дверь. Она, облегчённо вздохнув, передала тарелку с недоеденным бульоном бабушке Икиан. Раскашлялась, пытаясь сказать, чтобы никого к ней не пускали. Множество желаний пролетело в ее измученном сознании за эти несколько мгновений и среди них главная, нелогичная, но такая женская мысль: «Не хочу, чтобы он видел меня растрепанной!»
Софья посмотрела на Лену укоризненно и громко произнесла:
— Войди.
Аслан зашел в комнату. В руках нес аптечку. Он присел на стул у кровати, который ему уступила Софья, взглянул внимательно на Лену, которая пыталась исчезнуть под пушистым одеялом. Его прохладная ладонь прошлась по лбу, погладила щеку. Лена закрыла глаза и нахмурилась, боясь выдать присутствующим, каким неистовым трепетом отзывались в ней его прикосновения. И повторяла себе как мантру: Он бабник.
— Температуру мерили?
— Да. 38 и 5, - ответила Софья. — Мы пока только отпаивали ее. Решили тебя подождать.
— Понятно. Как ты себя чувствуешь? Что болит? — спросил он, пристально ее рассматривая.
Лена смутилась от его взгляда. Было в нем что-то. Не только профессиональный интерес читался в глубине глаз. Она видела, как его глаза останавливаются на ее губах, шее. Это не давало сосредоточиться.
— Уже нормально. Прекрасно. Спасибо.
Голос ее осип, но она постаралась придать ему здоровых ноток. Не получилось.
— Это видно. Ну-ка, покажи горло.
Он взял ее за подбородок. Лена попыталась отстраниться.
— Не капризничай, пожалуйста, — сказал Аслан так, будто уговаривал ребенка.
Пришлось подчиниться. Было ужасно неловко.
— Н-да, — сказал он, достал ручку и блокнот и стал что-то быстро писать. — Софья, проследи, чтобы все выполнялось так, как написано. Я еще вечером зайду. Не прощаюсь.
Как только за Асланом закрылась дверь, Лена спросила:
— А что он написал?
— Полоскание назначил и что нужно пить. Не переживай, Аслан хороший врач, — сказала Софья и, увидев скептическое выражение лица подруги, добавила: — Ну, подумаешь, направленность у него хоть и специфическая, но что коровы с овцами, что люди. Главное, когда человек толковый.
— Он хороший дохтур, — поддакнула бабушка Икиан. — Колени менэ вылечил.
— Я не сомневалась в нем ни секунды, — сказала Лена, свернувшись калачиком.
Ее клонило в сон. Стопы были ледяными, и она никак не могла их согреть, хотя и понимала, что это из-за температуры.
Вечером пришел Аслан, промерил ей температуру, заставил выпить странный травяной отвар и удалился, когда узнал, что Софья сегодня будет гостить у Лены до утра.
Температура держалась всю ночь, а следующий день все стало только хуже. У Лены началась ангина.
Теперь во время осмотра пальцы Аслана пошлись не только по лбу и щекам, но и по шее и ключицам, прощупывая лимфоузлы. Он принес с собой фонендоскоп, и Лене пришлось выползти из-под одеяла и задрать футболку, чтобы дать ему прослушать дыхание.
Лена не смогла внушить себе, что Аслан просто врач. В затуманенном сознании вспыхнула природная стыдливость, которую приходилось преодолевать, когда Лена подставила голую спину для прослушивания. Ей казалось, что прохладная поверхность фонендоскопа отставляет на коже ожоги.
— Я съезжу в аптеку, — послышался голос Аслана откуда-то сверху. — Без антибиотика не обойтись. И еще. Бабушка Икиан, только не напои ее аркой, пожалуйста. Я знаю, что ты собиралась. В ее случае будет только хуже.
— Помилуй. Аслан. Ты что мысли читаешь? — воскликнула бабушка. — Я только чуть-чуть хотела дать.
— Скоро вернусь и без меня никакой самодеятельности. Ботаник не простит, если мы его невесту угробим.
Это последнее, что услышала Лена, перед тем как снова провалилась в тяжелый сон.
Проснулась она от того, что ее кто-то тормошит. С трудом открыла глаза, увидела иглу, на острие которой блестела капелька.
— Ложись на живот, — сказал раскатистый голос.
Лена растерянно оглядела комнату. Софья сидела в кресле у окна и сосредоточенно что-то вязала. Спицы в ее руках тихонько и размеренно стучали.
— Вы меня колоть будете? — робко спросила Лена.
— Да. Таблетки не так эффективны. Придется потерпеть.
Все произносилось сюсюкающим тоном, как для несмышленыша. Лена себя такой и чувствовала несмышленой и беззащитной. Аслан заслонил собой половину комнаты, давил на нее своим присутствием. Она опять посмотрела на Софью.
— Софья, может, ты сделаешь мне укол?
Стук спиц остановился.
— Я не умею, — сочувствующе отозвалась она и продолжила вязать.
Лена поймала самодовольную ухмылку Аслана. Его бровь игриво дернулась, и она поняла, что эта ситуация доставляет ему удовольствие.
— Я буду нежен, тебе понравится, — сказал он тоном героя-любовника.
Спицы вновь остановились. На этот раз Софья взглянула на них пристально.
— Аслан, — сказала она строго, — ты совсем ее засмущать хочешь? Я тебе сейчас сама укол сделаю! Спицей! Лена, не обращай на него внимания.
— Да ладно тебе, Софья. Я хотел разрядить обстановку. Поворачивайся на живот, — обратился он к Лене.
Ей пришлось смириться со своей участью. Она вздохнула, легла на живот и приспустила пижамные штаны. Аслан сел на кровать.
— Расслабься, — похлопал он ее по попе.
Лена сжала подушку руками, но ту часть тела расслабила. Укол получился болючим, но терпимым. Раздражало лишь то, что уважаемый «дохтур» слишком активно растирал место укола.
— Готово! — наконец произнес он.
— Эм…спасибо.
— Ночью нужно будет сделать еще один. Я рассчитал курс на три дня.
В эту ночь Софья опять осталась ночевать у Лены. Постелила себе на диване, который располагался на кухне. Аслан прокрался мимо, стараясь не разбудить ее. Дом, как сообщник скрыл все его шаги.
Лена явно ждала его, но измученный организм не позволил ей долго бодрствовать. Свет горел. Книга лежала на подушке, придавленная рукой. Она крепко уснула и не услышала, как он пришел, стоял над ее кроватью, нахмурившись. Не почувствовала, как он провел рукой по ее волосам.
Днем Аслан видел, как Софья убирает аптечку в бельевой шкаф, и решил пока не будить Лену и сделать раствор для инъекции. Он достал коробочку с лекарствами, но в глубине полки увидел знакомую вещь. Он протянул руку и достал аккуратно свернутую белую мужскую рубашку. Пятен крови на ней уже не было. Выстиранную и выглаженную ее почему-то не вернули хозяину. В голове Аслана стали мелькать догадки одна невероятнее другой, но он решительно все отмел и придумал самый рациональный ответ: Лена, после того как он на нее набросился, как голодный, вероятно, она стеснялась к нему подходить.
Аслан взглянул на спящую девушку. Никогда прежде ему не хотелось обнимать женщину так… так просто, чтобы ощутить то уютное тепло и ту нежность, которые от нее исходили.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Скоморох Фатя