— Я слушаю, — повторила она.
Молчание. Конечно! Что они скажут?! Что они вообще могут сказать?
— Лена, я думаю, мы завтра поговорим, когда ты успокоишься…
— Я спокойна. Не кричу, не тыкаю в вас пальцем и даже, — она порылась в сумочке, достала влажные салфетки, — на вот, сестричка, у тебя помада размазалась. И у тебя тоже, Давид.
Лена протянула еще одну салфетку Давиду, подняла букет и швырнула обратно в салон.
— Нужно стойкой пользоваться, чтобы избегать подобных конфузов, — сказала Лена, сама не веря в свою выдержку.
— А ты у нас спец, сестричка. Спасибо за совет.
— Не за что… сестричка, — улыбнулась Лена. — Ну! Я вся внимание.
— Я сказал завтра.
Лена смотрела на него несколько мгновений. Принц на глазах превращался в лягушку, а ее сердце покрывалось кровоточащими трещинами. Дура! Слепая дура! Но теперь все встало на места!
Она не стала спорить, с Давидом. Решила, что не нужны ей их жалкие оправдания Посмотрела на них свысока. Кричать и позорить сестру Лена не будет.
— Скажете всем, что у меня голова болит. Я домой.
— Вызову тебе такси, — Давид потянулся за телефоном.
— Вызови.
Дома Лена сразу же приняла душ, собрала свои вещи. На дворе было лето, но она собрала все: и летнее, и зимнее. Переносила все это в старенькую машину в несколько заходов. Проверила зарплатную карточку. Забрала ноутбук. Благо работа на удаленке — повезло. Мадина даже этому завидовала. Хотя ничего ей не мешало найти клиентов и работать. Они вместе оканчивали курсы по фотошопу. Нашла чему завидовать.
Сидя в машине, набрала тете Изете и рассказала всю правду. Отметила про себя, что тетя даже не удивилась. Вот и все, что ей нужно знать о близких людях.
— И куда ты собралась на ночь глядя?
— В горы, тетя. Не хочу вас больше видеть. По крайней мере, не сейчас.
Фамильный дом
Решение ехать ночью в горы показалось Лене глупым с того самого момента, как асфальтированная дорога свернула вбок, утонув в тишине и мраке непроглядной ночи. Не особо помогали фары. Лене стало неуютно. Создавалось ощущение, что она едет по краю бездны наощупь.
Продолжать путь было страшно, ведь можно слететь с обрыва. Двигаться приходилось буквально на ощупь. Машина медленно катила по каменистой горной дороге, под колесами громко шуршал гравий.
В какой-то момент ей захотелось вернуться, но представила, что встретит дома сестру и неприятное стыда чувство за чужой проступок затопило ее. Разозлилась на себя. Ей нечего стыдиться, а смотреть в глаза Мадине все равно трудно. И ночевать с ней в одной комнате невыносимо! Да и развернуться на узкой горной дороге невозможно ночью.
Потом хотела заночевать на обочине, но не решилась — страшно. Будто в подтверждение ее мыслей вдалеке раздался вой шакалов.
До села добралась через четыре часа, вместо двух. С трудом нашла свой дом. В темноте он показался чужим. Подобрав ключ из связки, отперла калитку, отворила низенькие ворота. Под лай соседских собак вкатила машину во двор.
— Ты кто такая? — раздалось с улицы. В темноте невозможно было разглядеть говорящего.
— Я… новая хозяйка. Недавно купила этот дом.
— Аслан в курсе?
— Какой Аслан? — по спине Лены пробежал холодок. Неужели ее обманули с документами.
— Хозяин дома. Ааа! Тебе Анжела продала!
— Да-да. Анжела Цаллагова!
— Ловко она! Интересно, а Аслан в курсе? — повторил он вопрос.
Лена вглядывалась во тьму, стараясь хоть немного разглядеть незнакомца. Судя по хриплому дрожащему басу, он был уже немолод.
— А в чем, собственно, проблема?
— Да это у них фамильный дом. Общий. Ладно, потом разберетесь. Помочь тебе?
Человек вышел на свет. Незнакомцем оказался довольно крепкий сухонький старичок. А по зычному голосу, Лене показалось сначала, как будто огромный мужик с ней разговаривал.
— Нет, спасибо. Я сама справлюсь.
— Ладно, — сказал он, прищурившись, — завтра к тебе моя хозяйка зайдет. Познакомиться. Доброй ночи! Меня Салико зовут. Живу вот в этом доме. Напротив.
Он вошел в свою калитку. В тишине раздался женский голос:
— Это кто?
— Девушка какая-то приехала. Забыл имя спросить. Анжела ей дом продала.
— В три часа ночи приехала? Странно. Аслан знает о доме?
— Завтра ему позвоню. Пусть с ней сам разбирается.
Где-то в темноте хлопнула дверь, продолжали лаять собаки, мирно спали в своих кроватях люди. Лена посмотрела вверх — чёрный бархат неба украшали миллиарды звезд. Они были так близко, что, казалось, протяни руку и сможешь сорвать себе одну. Земля в горах близко к звездам. Человек в горах тоже близок звездам и бесконечно одинок.
В душе царила космическая пустота — любви больше нет, да и семьи тоже. Ведь предательница Мадина как-никак дочь дяде Мурату и тете Изете. Ей они все простят, потому что любят. Она их родная дочь. А Лена кто? Так, приблудная племянница. Да и поступила она как истеричка. Сбежала из дома, будто преступница. Перед внутренним взором встало лицо Давида, но если еще вчера она видела его в теплом золотом ареоле своей любви, то теперь его образ мерзко перемешивался с образом Мадины, причиняя боль. К горлу подкатил ком. По щеке пробежала горячая, полная обиды слеза.
— Не буду плакать, — сказала она тихо, стерев кулаком мокрый след. — Не буду плакать из-за этого гада!
Но слезы потекли и Лена села на порог, закрыв лицо руками. Перебирала в уме свое горе с мазохистским упоением.
Еще этот страшно загадочный Аслан. Ничего про него не слышала от Анжелы, и в документах такого имени не было. Лена вздохнула и сжала кулаки. Нет уж! Хватит. Этот дом у нее никто не отберет, потому что это единственное место на свете, которое она сейчас может назвать своим пристанищем. Заринка все документы тщательно проверила. Дом ее и точка! А с Асланом, если понадобится, она будет воевать. Она встала и решительно захлопнула калитку и закрыла ворота на засов.
В доме было темно и тихо. Пахло спертым, застоявшимся воздухом и пылью. Пришлось светить себе фонариком телефона. Деревянный пол под ногами поскрипывал. Завтра нужно будет найти рубильник, а сегодня Лена найдет кровать.
Проснулась она оттого, что на улице с диким визгом носились дети. Лена не сразу поняла, где находится. Растерянно стала разглядывать комнату залитую солнечным светом. На телефоне мигал значок пустой батарейки. Непринятые вызовы от родственников и бывшего жениха укололи совесть — заставила людей волноваться. Некоторых из них, по крайней мере. Она решила набрать Зарине.
— Привет.
— Привет, — послышался встревоженный голос. — Как ты? Все волнуются, Мурат чуть не убил Мадину. Хорошо хоть скандал не вышел за рамки семьи.
— Я в порядке. Поживу на даче. Про какой скандал ты говоришь?
Зарина запнулась.
— Лена, ты почему сбежала? Из-за них, да? Заур хотел набить Давиду м… лицо, когда узнал, что ты уехала не пойми куда ночью. Теперь говорит, что сестры у него больше нет. Почему все думают, что Мадя его невеста?
К горлу подкатил ком. Лена с трудом сглотнула.
— Потому что… Зарина, я тебе потом расскажу все, ладно? — ее голос дрожал и с головой выдавал то горе, которое выпало на ее долю. — Слушай, у меня более важный вопрос. Здесь про какого-то Аслана мне сказали. Он может претендовать на дом?
— Никто не может. Я все проверила. Документы чистые. Возвращайся, Лена. Глупо было убегать.
— Я понимаю, что глупо, но не могу. И еще этого Аслана дождусь. Мой телефон сейчас отключится. Не пугайся, ладно?
— Хорошо. Звони, если что.
— Пока…
Только она положила трубку, как в дверь постучали.
Сначала у Лены упало сердце от страха. Неужели это тот пресловутый Аслан, который снился ей всю ночь? Сон получился фантастически маниакальным. Сначала ей приснился Давид. Он что-то ей говорил голосом Мадины, а потом сон изменился: Лена стояла на краю обрыва и говорила незнакомцу, что это ее дом, и она не позволит его забрать. Потом незнакомец женился на Мадине… Сумбур, в общем.
— Хозяйка! — позвала женщина.
За калиткой слышались перешептывания. Лена вышла.
— Доброе утро.
— Добрэ, добрэ. Ти этот дом купил? — спросила старая как мир женщина. Ее лицо, равномерно покрытое сетью морщин, было похоже на сушеную курагу. Старушка была маленькая, сгорбленная, какими бывают люди, согнувшиеся под тяжестью прожитых лет. Из-под платка выбилось несколько белоснежных прядей. Выражение лица у нее было лукавым, добрым и преисполненным чистейшего детского любопытства.
Такое же любопытство читалось на лицах двух женщин, пришедших вместе с бабулей.
— Да, я купила у Анжелы Цаллаговой.
— Ой, какая она! Черная у нее душонка! — запричитала старушка.
Лене так стыдно стало за черную душонку абсолютно чужой женщины, как будто она провинилась перед этой милой бабушкой.
— А ти откуда к нам? — спросила старушка, переменив тон.
— Из города.
— Надолго?
— Пока не знаю, но возможно, что да, надолго.
— Тогда знакомиться давай. С моим мужем ти вчера знакомился. Мэня Икиан зовут, а это Софья, невестка наша, ее муж с Асланом сейчас в горах. И муж Лейлы тоже с ними.
Софья благожелательно улыбнулась. Молодая женщина лет тридцати. Красивая. Черные брови вразлет, тонкий нос с горбинкой, открытая, искренняя улыбка. Умный проницательный взгляд. Лене она сразу же понравилась.
Лейла же, напротив, Лене не понравилась. Уж слишком нагло она разглядывала ее. Да и пухлые губы ее кривила не улыбка как у Софьи, скорее снисходительная ухмылка.
Лена посмотрела на пейзаж вокруг села: скалы, холмы и небо, по которому плывут облака, разбиваясь о скалы.
— В горах? — переспросила Лена.
— Да. На пастбище. У них отара овец на выпасе. Они там до холодов пробудут. Работают.
— Мы тебя вечером с остальными соседками познакомим, — сказала Софья. — Мы пришли тебя на поляну позвать. Ягоды облепихи поспели. Идем с нами. Соберешь себе на варенье. У нас во дворе будем заготовки на зиму делать.
— Зачем ей, городской, по грязи ползать? — спросила Лейла. — Ты же зимовать не будешь?
— Скорее всего, буду.
В ответ Лейла пренебрежительно фыркнула.
— А семья твоя где? Почему одна сюда приехала?
— Лейла! Нельзя же так…
— Ты меня еще поучи, вы вон с бабкой все утро думаете, кто такая, чего ей тут надо? Так пусть сама и ответит.
Лена решила удовлетворить их любопытство, пока не обросла сплетнями и догадками по уши.
— Я Лена Козырева, родители умерли. Дядя меня воспитывал. Я этот дом купила под дачу, но решила здесь жить. Моего дядю Мурат зовут. Они с женой приедут сюда, и вы с ними тоже познакомитесь.
— И он тебя отпустил одну…
— Ну конечно, бабушка Икиан. Современная молодежь как хочет, так и живет.
— Живу и живу только вам-то, Лейла, какое до меня дело, для чего вы тут пытаетесь меня поддеть? Я вам пока повода не давала… И ягоды с вами пойду собирать. Зимой будет, чем гостей угощать.
Лена гордо и упрямо вскинула подбородок и получила в ответ очередную едкую ухмылку неприятной соседки.
— Зимой ты без дров околеешь и сама побежишь в свой город греться.
— Если даже побегу, не ваше это дело.
— Умолкните, раскудахтались. Ти Лейла добрэе будь, а ти иди, собирайся. Мы за тобой зайдем, — сказала бабушка Икиан и только хотела уходить, как вдруг вспомнила что-то. — Салико Аслану позвонил, он к вечеру приедет поговорить с тобой или с лучше с дядей твоим. Такие дела мужики между собой должны решать. Позвони хозяину, чтобы приехал.
И женщины ушли. Только Лейла на прощание одарила Лену еще одним оценивающим взглядом.
В сарае она нашла рубильник, включила в доме электричество. На кухне обнаружила посуду советских времен: тарелки из разных наборов по 2 коп, граненые стаканы, алюминиевые кастрюли и чайник, чугунную сковороду, почерневшую от копоти, пластмассовое ведро и огромное количество банок.
На этой кухне было все, что можно найти в хорошо сохранившемся заброшенном доме: старомодная резная мебель, деревянные стулья из прошлого крашенные в рыжий цвет, широкий стол, дровяная печь, пыль и паутина по углам. Но не было плиты и холодильника и, соответственно, еды. Лена пожалела, что в спешке не вспомнила о продуктах и электрическом чайнике. В бардачке машины нашла крекеры.
— Жить можно, — констатировала она.
Оглядывала свои владения со стойким ощущением, что она попала в прошлое. Это село, где зимой обогревают жилье только дровами, каменные домики, построенные из местных горных пород, женщины в платках и в халатах до пят. В городе так уже никто не ходит. И в довершение ко всему посуда из Советского союза.
Она промыла ведро, надела спортивную одежду и стала ждать своих соседок. Вскоре раздался стук в калитку и протяжное:
— Лэээна!
— Иду! — отозвалась она и выскочила на улицу. Заперла калитку на ключ.
— Идти часа два, — сказала Софья. — Хорошо, что ты оделась по-походному. Икиан, помнишь мою племянницу Свету?
— Конечно, — ответила старушка. — Ее каблук так и торчит в горах.
— Она еще юбку-клеш напялила. Хотела красавицей быть, — смеясь, поддержала разговор Лейла. — Ветер эту юбку все время поднимал.
— Шалун у нас тут вэтер, — добавила Икиан. — Пойдем.
Пока они шли, Лена старалась больше молчать — пришлось подниматься по склону и у нее вскоре сбилось дыхание, а ее спутницы словно и не замечали тяжелого подъема, шли, будто по ровной дороге. Через некоторое время им встретился небольшой водопад.
Из небольшой расщелины в скале бил ключ. Камни вокруг были мокрыми, зелеными и скользкими.
Маленький водопад пришелся как нельзя кстати. Женщин начинала мучить жажда. Лена вспомнила о бутылке с водой слишком поздно.
Вода в роднике оказалась такой холодной, что аж зубы сводило, и такой вкусной, что сил не было от нее оторваться.
Лена присела на камень. Перед ней расстилалось ущелье. В небе парил орел. Недалеко внизу виднелось их село. А она думала, что они преодолели значительное расстояние.
В горах не только звезды по ночам близки к земле, но и солнце днем. Припекало ужасно, а прохладный ветер приятно обдувал разгоряченное лицо.
Так за разговорами и добрались до поляны, через которую шумно несла свои воды мелкая речушка. По ее берегам и росла колючая облепиха. Лена растерянно посмотрела на свои нежные руки горожанки. Софья протянула ей прорезиненные перчатки и скребок и показала надо им управляться. Все равно собирать ягоды быстро и ловко у нее не получалось. А вот у товарок дело спорилось. Они собрали почти по целому ведерку. Лена же набрала едва ли половину. Она решила набрать с нижних веток. Неожиданно перед глазами появились стоптанные матерчатые тапки бабушки Икиан.
— Это тэбе, горемычний, — улыбнулась старушка. — Ми уже обратно собираемся.
Она высыпала в ведро Лены ягоды, которые набрала в свой фартук.
— На две маленькие баночки хватит. Еще яблоки в огороде Аслана набэрешь, у тэбя, где сарай, за ним каменная стена-забор, там дверца есть в его огород. Там собаки нету. А потом придешь к нам во двор с жэнщинами варени варить. Сэгодня вэчером. Самовар растоплю для тэбя. Какой знакомство бэз самовара?
Лена улыбнулась. Она была безмерно благодарна старушке за помощь, но на варенье сил не осталось. Мышцы ныли так, как будто она целый день грузила тяжести, да и солнце сделало свое черное дело, от души поджарив ее. Дал о себе знать и недосып. Усталость валила с ног. День подходил к обеду, а она даже толком не позавтракала. Солнце светило над склонами гор.
Обратный путь был несказанно легче. Спускаться по тропинке значительно приятнее, чем подниматься, но на этот раз пришлось тащить полное ягод ведро.
Лена плелась в хвосте.
— Лэна, ми пойдем все подготовим. Нам еще обед готовить. Ти нас догоняй потихоньку. Ведро свое нам дай, — и старушка забрала у нее ведерко.
— Не нужно, — попыталась протестовать Лена. — Я сама донесу.
— Ты себя донеси, — добродушно засмеялась Софья. — Здесь тропинка некрутая, дойдешь. Ягоды быстро скиснут в такой жаре. Мы побежим вперед урожай спасать, а ты за нами иди.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Скоморох Фатя