Это история не о покорении космоса. Это история о том, как космос забрал одного из лучших, и о цене, которую заплатили за политические амбиции. Это история Владимира Комарова — человека, который, по всем свидетельствам, знал, что идет на смерть, но все равно шагнул в шлюз, чтобы спасти друга.
1967 год. Холодная война в самом разгаре, и космос — ее главный фронт. Советский Союз готовился отпраздновать 50-летие Октябрьской революции, и стране нужен был триумф. Этим триумфом должен был стать полет нового корабля "Союз-1" с последующей стыковкой с "Союзом-2". Но корабль был "сырым". По свидетельствам, в частности инженера Вениамина Руссаева, в предстартовом отчете значилось 203 конструктивные неисправности. Инженеры умоляли отложить запуск, но политическое руководство было непреклонно.
Командиром "Союза-1" был назначен Владимир Комаров, опытнейший космонавт и инженер. Он, как никто другой, понимал риски. Он знал, что корабль не готов. Но здесь вступает в силу самый трагичный аспект этой истории. Дублером Комарова был назначен Юрий Гагарин.
Отказаться самому — значило бы отправить на верную смерть друга и символ целой эпохи. Давление было колоссальным. Комаров принял решение. Он полетит. Перед стартом, когда его провожала команда, он сохранял ледяное спокойствие, но многие вспоминали, что в его глазах стояла обреченность.
23 апреля 1967 года "Союз-1" стартовал. Проблемы начались сразу. Не раскрылась одна из двух солнечных батарей, что привело к нехватке энергии. Отказали датчики ориентации. Корабль стал неуправляемым. Комаров, проявив невероятное мужество и мастерство, смог вручную сориентировать многотонную машину для спуска на Землю — маневр, который считался практически невозможным.
Он почти совершил чудо. Но на финальном этапе спуска произошла катастрофа. На высоте 7 километров вытяжной парашют не смог вытащить основной купол из контейнера. Комаров активировал запасной, но тот запутался в стропах нераскрывшегося основного.
Лишенный всякого торможения, "Союз-1" на скорости более 140 километров в час врезался в степь под Оренбургом. От удара капсула ушла в землю на полметра, а остатки топлива взорвались, превратив обломки в огненный ад.
Руководство страны настояло на государственных похоронах с открытым гробом, чтобы мир увидел, что осталось от героя, принесенного в жертву космической гонке. Это было жестокое и отрезвляющее зрелище. Вместо человека в гробу лежал лишь небольшой обугленный фрагмент, с трудом напоминавший человеческое тело.