В юности у меня был знакомый, парень щуплый, ростом не вышел, настоящий заморыш. Но, как потом выяснилось, с характером – кремень. Записался он в секцию парашютного спорта.
Когда он пришел записываться, там все просто покатились со смеху. Оказывается, у парашютистов есть нормы минимального веса тела, которое можно подвешивать к парашюту. Килограммов пятьдесят, что ли. А у него – сорок восемь с половиной. Ему так прямо и сказали: "Твоей, парень, бараний массы не хватит, чтобы парашют раскрылся. Не говоря уже о наполнении купола".
Но он умудрился уговорить тренеров-инструкторов, чтобы его взяли. "Пока теория, прыжки с вышки, тренировки всякие – время пройдет, – говорил он. – А там я сала наемся, я же молодой, еще расту". Очень уж он хотел в армию, в десантники – насмотрелся тогдашних фильмов про ВДВ.
В общем, пошли ему навстречу, приняли в секцию.
По его словам, на тренировках он был в числе лучших. Инструкторы даже ставили его в пример остальным.
Питался он усиленно, действительно "наел" с полкило мускулов, но до нормы все равно немного не дотягивал.
Как бы то ни было, подошло время первого настоящего прыжка. Инструктор ему прямо сказал:
— Ты, друг, без взвешивания даже и не мечтай ни о чем. Есть правила. Первый прыжок – не шутка, и я еще на свободе пожить хочу.
Ну, что парню оставалось делать?
Перед взвешиванием он выдул одну за другой шесть бутылок лимонада "Дюшес". Еле-еле, как он рассказывал, влезло.
Прошел взвешивание, норму даже чуть-чуть превысил.
А дальше начался сущий кошмар. Пока – парашюты, пока – самолет, пока взлетели, пока высоту набрали…
Инструктор, говорит, мне что-то перед прыжком толкует, а у меня так на пузырь давит, что аж в глазах булькает. Не помню, говорит, как из самолета сиганул.
Первый раз обмочился еще в воздухе.
Второй раз – уже на земле, пока парашют усмирял.
А в остальном, говорит, в общем, все было, как и ожидал от первого прыжка: состояние – эйфория напополам с облегчением.
Выстроили нас потом, когда все отпрыгались, а у меня "промежность" до самых ботинок мокрая. Ну, ржали, конечно…
Я, рассказывает, и не пытался даже объяснить, что к чему. Боялся, что из секции за обман выгонят.
Да еще и то меня немного успокоило, что ржали не надо мной одним: в строю оказался еще один с мокрой "промежностью" – здоровый восьмидесятикилограммовый бугай.
***
Ночь. Холодный пот прилип к спине. Иван резко сел в кровати, тяжело дыша. Снова этот сон. Снова лимонад, самолет, и липкое чувство стыда, смешанное с восторгом первого прыжка. Ему уже пятьдесят, седина пробивается сквозь короткую стрижку, а этот эпизод юности до сих пор преследует его.
Он встал, подошел к окну. Город спал, укрытый темным одеялом ночи. Иван посмотрел на звезды, далекие и холодные. Вспомнилось небо, бескрайнее и манящее, в тот день, когда он впервые шагнул в бездну.
Ему всегда хотелось быть героем. Насмотрелся фильмов, начитался книг. Десантник – вот кто настоящий герой! Сильный, смелый, отважный. А он? Щуплый заморыш, мечтающий о подвигах.
Он улыбнулся своим мыслям. Герой… Каким он его себе представлял? Наверное, таким, как на плакатах: мускулистый красавец с волевым подбородком. А он, Иван, просто хотел почувствовать себя сильным. Хотел доказать себе и другим, что чего-то стоит.
— Дурак, — прошептал он, глядя на свое отражение в окне. — Молодой был, глупый.
Но в глубине души он знал, что не жалеет ни о чем. Этот безумный поступок, эти шесть бутылок лимонада, этот мокрый позор – все это было частью его жизни. Частью его пути к себе.
Иван вернулся в кровать, но сон уже не шел. В голове крутились воспоминания, лица товарищей по секции, строгий взгляд инструктора. Он вспомнил, как после прыжка, уже переодевшись в сухое, он украдкой наблюдал за тем восьмидесятикилограммовым бугаем с мокрой "промежностью". Тот стоял, окруженный друзьями, и рассказывал что-то, отчаянно жестикулируя. Лица всех были красными от смеха.
Интересно, подумал Иван, что с ним стало? Помнит ли он тот день? Помнит ли, как стыдился своей мокрой одежды?
Наверное, помнит. У каждого из нас есть свои "мокрые штаны". Моменты, когда мы делаем что-то нелепое, глупое, стыдное. Моменты, которые потом вспоминаем со смехом и грустью.
Иван закрыл глаза. На этот раз сон пришел быстро и принес с собой покой.
***
Утро встретило город ярким солнцем. Иван проснулся бодрым и свежим. Он спустился на кухню, поставил чайник.
Когда чай заварился, он достал из шкафа старую фотографию. На ней – группа молодых парней в тренировочных костюмах. В центре – он, худой и улыбающийся. Рядом – тот самый бугай, смущенно опустивший глаза.
Иван долго смотрел на фотографию. Он узнавал почти каждого, но вспомнить имена удавалось не всегда. Время неумолимо стирает детали, оставляя лишь общие контуры.
Зазвонил телефон.
— Алло, — ответил Иван.
— Здорово, Иван! Это Петрович. Помнишь меня?
Иван нахмурился. Петрович… Кажется, кто-то из парашютной секции.
— Петрович… — протянул он. — Кажется, да.
— Ну, как ты? Как жизнь?
— Да ничего, живу потихоньку, — ответил Иван. — А ты как?
— Да вот, тоже. Слушай, Иван, тут такое дело… Мы тут с мужиками собираемся. Помнишь нашу секцию?
— Ну да, помню, — ответил Иван.
— Так вот, решили встретиться, вспомнить былое. Ты как, присоединишься?
Иван задумался. Встреча с людьми из прошлого… С одной стороны, интересно. С другой – немного страшно. Что он им скажет? Что вспомнит?
— Ну, не знаю, Петрович, — сказал он. — Я уже старый стал, совсем не тот, что раньше.
— Да брось ты, Иван! — возразил Петрович. — Все мы не те, что раньше. Зато вспомним, как молодые были. Да и вообще, давно не виделись.
Иван замолчал. Слова Петровича тронули его за душу. Действительно, давно не виделись. И молодость вспомнить хочется.
— Ладно, Петрович, — сказал он. — Уговорил. Приду.
— Вот и отлично! — обрадовался Петрович. — Тогда ждем тебя в субботу, в три часа, в парке Победы.
— Хорошо, — ответил Иван. — Буду.
Он положил трубку и снова посмотрел на фотографию. В парке Победы… Встреча с прошлым… Что его там ждет?
***
Суббота выдалась теплой и солнечной. Иван пришел в парк Победы немного раньше назначенного времени. Он стоял у входа, оглядываясь по сторонам. Сердце билось учащенно.
Вскоре он увидел группу мужчин, приближающихся к нему. Они шли, смеясь и разговаривая. Иван узнал в них своих товарищей по секции.
— Иван! — закричал кто-то. — Вот ты где!
Мужчины окружили Ивана, пожимая ему руки и хлопая по плечу. Он улыбался, с трудом узнавая лица, искаженные временем.
— Ну, как ты, старина? — спросил Петрович, обнимая Ивана. — Как жизнь?
— Да ничего, живу потихоньку, — ответил Иван. — А вы как?
— Да тоже ничего, — ответил Петрович. — Все живы-здоровы.
Они прошли вглубь парка, к лавочкам, расположенным в тени деревьев. Сели, закурили. Разговор завязался сам собой. Вспоминали старые времена, тренировки, прыжки. Смеялись над своими ошибками и неудачами.
— А помнишь, Иван, как ты перед первым прыжком шесть бутылок лимонада выпил? — спросил вдруг Петрович.
Иван покраснел.
— Да, было дело, — пробормотал он.
— Ну и как, помогло? — подколол его кто-то.
— Помогло, — ответил Иван.
— Только потом пришлось расплачиваться.
Все засмеялись.
— А помнишь, как у тебя штаны мокрые были? — спросил Петрович.
Иван еще больше покраснел.
— Да ладно вам, ребята, — сказал он. — Что вспоминать-то?
— Да ладно, ладно, — ответил Петрович. — Мы же любя.
Иван вздохнул.
— Знаете что, ребята, — сказал он. — Я вам сейчас кое-что расскажу.
И он рассказал им все. О своей мечте стать десантником, о своих комплексах, о том, как боялся, что его выгонят из секции. Рассказал о лимонаде, о самолете, о мокрых штанах.
Мужчины слушали его молча, не перебивая. Когда Иван закончил, Петрович встал и обнял его.
— Молодец, Иван, — сказал он. — Что рассказал. А мы-то думали, ты просто переволновался.
— Да я и сам думал, что переволновался, — ответил Иван.
— Ну, теперь все ясно, — сказал Петрович. — А знаешь что, Иван?
— Что? — спросил Иван.
— А давай за это выпьем?
— Давай, — ответил Иван.
Они достали из сумок бутылки с водкой и закуску. Выпили за молодость, за дружбу, за мокрые штаны.
Иван почувствовал, как с его души свалился тяжелый груз. Он больше не стыдился своего прошлого. Он понял, что все, что с ним произошло, сделало его тем, кто он есть.
В тот день Иван обрел не только старых друзей, но и самого себя. Он понял, что не важно, каким ты был в прошлом. Важно то, каким ты стал сейчас. Важно то, что ты умеешь смеяться над своими ошибками и прощать себя за свои слабости.
Иван вернулся домой поздно вечером. Он был уставшим, но счастливым. Он лег в кровать и закрыл глаза. На этот раз во сне ему приснилось небо. Бескрайнее, манящее небо, которое он когда-то так мечтал покорить. И он летел в этом небе, свободный и легкий, как птица. И ему было совсем не стыдно за свои мокрые штаны. Потому что он знал, что это – часть его истории. Часть его жизни.
