— Ленка, ты не представляешь, как мы живем! — голос Светы в трубке дрожал и срывался на визг. — Сережу сократили, у меня полставки, детей в школу собирать не на что! Макароны пустые едим вторую неделю!
Я слушала сестру и чувствовала, как к горлу подступает привычный ком вины. Я-то жила неплохо. Работала главным бухгалтером, сына вырастила, ипотеку закрыла. А у Светки вечно — то пожар, то понос, то золотуха.
— Светик, ну успокойся, — я прижала телефон плечом, перебирая отчеты. — Сколько нужно?
— Да не в деньгах дело... То есть в них, конечно. Лен, помнишь, я у тебя полгода назад двести тысяч брала? На ремонт машины?
Конечно, я помнила. Двести тысяч рублей. Я копила их на санаторий — спина последнее время совсем не давала жить. Но Света тогда так плакала: «Машина — кормилица, без нее Сережа работу не найдет». Я отдала. Взяла с нее расписку, чисто символически, на тетрадном листе. Чтобы дисциплинировать.
— Помню, Свет.
— Ленусь, прости нам этот долг! — она зарыдала в голос. — Ну не можем мы отдать! Либо деньги возвращать, либо детей кормить. Ты же крестная, ты же не звери! Войди в положение!
Я вздохнула. Двести тысяч. Моя здоровая спина. Мой отпуск. Но перед глазами встали племянники, жующие пустые макароны.
— Хорошо, Света, — сказала я устало. — Бог с ними. Считай, это мой подарок вам на бедность. Расписку я порву. Живите спокойно.
— Ой, Ленка! Ой, спасибо! Святая ты женщина! Век молиться буду!
Она бросила трубку, счастливая. Я посидела минуту, глядя на дождь за окном, достала из ящика ту самую расписку. Покрутила в руках. Бумага была плотная, почерк у Светы размашистый. «Порву завтра», — подумала я и сунула листок обратно в папку с документами. Устала слишком.
Вечером зашла соседка, баба Зина. Принесла пирожки.
— Лен, а чего твоя Светка-то, в лотерею выиграла?
— С чего вы взяли? — удивилась я. — У них денег нет, голодают.
— Голодают? — баба Зина хмыкнула и достала смартфон. — Внук меня научил в этот... Инстаграм заходить. Гляди.
Она тыкнула пальцем в экран.
На фото была Света. В широкополой шляпе, в ярком сарафане, с бокалом чего-то оранжевого в руке. За ее спиной плескалось бирюзовое море и белели пальмы.
Геолокация: «Пхукет, Таиланд».
Подпись: «Наконец-то вырвались из серой Москвы! Заслужили отдых! #отпуск #счастье #семья».
Дата публикации: 2 часа назад.
Я смотрела на экран. Смотрела на счастливое, загорелое лицо сестры, которая «ела пустые макароны». Смотрела на дату.
— Это, наверное, старое фото? — прошептала я, чувствуя, как холодеют руки.
— Какое старое? — фыркнула соседка. — Вон, видишь, у нее на руке браслет из отеля? «Хилтон, 2025». Свежак. А я думаю, чего она мне вчера в лифте не поздоровалась, вся такая деловая, с чемоданами новыми...
Я аккуратно вернула телефон соседке.
Внутри что-то оборвалось. Щелкнуло, как выключатель. Жалость, любовь, чувство долга старшей сестры — всё исчезло. Осталась только звенящая, ледяная ясность.
— Спасибо, теть Зин, — сказала я совершенно спокойным голосом. — Пирожки у вас чудесные.
Как только дверь за соседкой закрылась, я достала папку. Вынула расписку.
«Я, Светлана Викторовна К., обязуюсь вернуть долг в размере 200 000 (двухсот тысяч) рублей до 01.10.2025 года». Срок истек неделю назад.
Я не стала звонить Свете. Зачем портить человеку отдых? Я поступила иначе.
На следующее утро, вместо того чтобы порвать расписку, я пошла к нотариусу. Оформила исполнительную надпись (благо, расписка была составлена по всем правилам, я же бухгалтер). А потом отнесла документы судебным приставам.
Гром грянул через три дня.
Света позвонила в ночи. Только теперь она не рыдала, она визжала.
— Ты что натворила?! Мы в аэропорту! Нас не выпускают на экскурсию в Камбоджу! У Сережи карты заблокировали! Списали всё под чистую! Мы тут без копейки стоим!
— Света? — я сделала удивленный голос. — А вы разве не дома? Ты же говорила, макароны едите.
— Да какая разница! — орала сестра. — Ты же простила! Ты же обещала! Мы на эти деньги путевку купили, думали, раз отдавать не надо, хоть отдохнем по-человечески!
— Я обещала простить тем, кто голодает, — жестко ответила я. — А тем, кто по «Хилтонам» разъезжает, я ничего не обещала. Кстати, там еще исполнительский сбор семь процентов. И госпошлина.
— Ленка, ты тварь! Мы тут с детьми!
— А вы макарон купите, — посоветовала я. — Они там дешевые. И приятного аппетита.
Я нажала «отбой» и заблокировала номер.
Деньги мне вернулись через месяц — приставы списали их с зарплатной карты Сережи, как только он вышел на работу.
Двести тысяч рублей.
Я добавила еще немного и купила путевку. В санаторий. Спину лечить.
А сестру я больше не видела. Говорят, она всем родственникам рассказывает, какая я жадная и подлая. Пусть рассказывает. Зато у меня спина не болит. И совесть чиста.