В темени заполярной зимы техники готовили вертолёт Ми-6 к полёту. Командир и второй пилот шагали, посмеиваясь, к покрытому инеем вертолёту и травили анекдоты. Их голоса далеко раздавались в морозном воздухе. Бегущий следом Семёныч успел услышать концовку:
– …Птичка нагадила, ему на плечо попала, а он, значит, отряхивает это с плеча и говорит: «Хорошо». Его спрашивают: «Что хорошо»? А он отвечает: «Хорошо, что коровы не летают».
Семёныч нагнал их, тяжело дыша, и захохотал за компанию. Поздоровкался с обоими, и сразу обратился с просьбой:
– Давай сегодня я вместо тебя слетаю? – Семёныч пожал руку второго пилота чуть крепче, чем обычно.
– С чего это? – Удивился тот.
– Мне именно в этот посёлок надо. – Взмолился Семёныч. – Человечка одного хочу там найти… Ну что, уступишь место?
– Да я только за. – Второй пилот повернулся к Командиру. – Разрешаешь?
– Валяйте. – Пожал плечами Командир. – Только груз сегодня "капризный" и деликатный
– Это не проблема, – улыбнулся Семёныч.
Огромный вертолёт Ми-6 поднимался в небо медленно и плавно. Пилотировали его с особой аккуратностью. Рейс ожидался не из приятных. Груз на борту проблемный, с которым много мороки.
Семёныч ещё тут вклинился, полетел не со своим экипажем. Но ему правда позарез надо было попасть в тот заполярный посёлок.
За бортом привычная темнота полярной ночи. Каждый в своих думах. У Семёныча в голове мысли роились прямо-таки судьбоносные. На дворе семидесятые. Он родился перед самой войной, и ему уже за тридцатник. А всё ещё ни кола, ни двора. После нескольких лет постоянной "головомойки", со сварливой женой он всё-таки развелся. И оказалось, к лучшему. Махнул сюда – приняли в Салехардский авиаотряд. Работать тяжело, но интересно. Только после рейса возвращаться некуда, не к кому. Пора уже определяться с семьёй, обзавестись тёплым домом.
Неделю назад его экипаж летел в ту же сторону, в этот же посёлок, и везли одну попутчицу. Назвалась Ниной, с грудным ребёнком на руках и "глаза на мокром месте". Хоть и опечаленная, но Семёнычу пассажирка сразу понравилась, поэтому порасспрашивал её, что да как. Оказалось, что она землячка, из тамбовской области. Поводов для грусти у Нины хватало. Она возвращалась в посёлок из родного села, куда ездила на похороны матери. И теперь пятимесячного сына предстояло растить одной – отец ребёнка оказался далеко не джентльменом и сбежал.
После того рейса, Семёныч почему-то постоянно вспоминал Нину, её заплаканные, но такие красивые глаза. Мыслями возвращался и возвращался к ней. И вот, он летит в посёлок, чтобы разыскать её.
Семёныч мельком глянул на свои ботинки. В тяжёлом послевоенном детстве у него обуви не было вовсе. Захолустное село. Голодно и холодно. Десять сестёр и братьев. Отец вернулся с войны инвалидом, но пособия ему не полагалось. Мать стирала целыми днями, чтобы дети ходили чистенькими. Пока на улице тепло, бегали босиком. Зимой в школу ходили в "две смены", передавая друг другу башмаки.
Теперь его ноги не шаркали по голой земле, а мастерски жали на педали самой мощной машины в мире – Ми-6, чуда советской инженерии.
В кабине стоял резкий, кисловатый запах, напоминавший вонь гниющего сена и чего-то ещё. Он со временем усиливался, становился почти тошнотворным.
– Чего заморгал, Семёныч? Запах глаза ест? – Командир усмехнулся.
Семёныч молча помотал головой. Не хотел он объяснять, отчего увлажнились глаза. А к едким запахам он с детства привычный. Все летние каникулы они готовились к тому, чтобы в холода не замёрзнуть. Дети в степи целыми днями собирали коровьи лепёшки, и катали из них шарики. Зимой ими топили печь. Вот такой запах детства.
Командир посмотрел на задумчивого Семёныча, решил разговором отвлечь его:
– Слышь, Семёныч, а правду говорят, что у тебя однажды руку так свело, что не мог снять её с управления?
– Правда… Подавал к нефтепроводу трубы… А там – ювелирам и не снилось…
– И что, так сильно пальцы скрючило?
– Ага. Когда вернулись на аэродром… Механик помогал их разжать, отвёрткой поддевал!
– Ну и работёнка у нас. То трясёт, то кружит, то руки сводит, то от запахов в носу першит.
Оба усмехнулись.
После приземления, командир воздушного судна дал ему час. Семёныч бежал по посёлку с пакетом гостинцев, проговаривая в голове самые тёплые слова, какие только знал. Он твёрдо решил завоевать её сердце. Если не в этот раз, так в следующий. Он будет прилетать в этот посёлок при любом удобном случае…
Хорошо, что он постучал тихонько. Она вышла из комнаты и сразу же затворила за собой дверь. Семёныч только мельком увидел, что в комнатушке все вещи упакованы в чемоданы и тюки. В пелёнках спал младенец. Вместо "здравствуйте", Нина сразу потребовала тишины:
– Тсс… – Она повела Семёныча на коммунальную кухню. – Малыша еле-еле уложила. Очень плохо спит. Плачет постоянно.
– Уезжать собралась?
– Да, домой.
– Почему? Теперь здесь твой дом.
Она еле сдерживала слёзы:
– Мне ребёнка кормить нечем.
– Денег нет? Так я дам! – Он потянулся к кошельку.
– Не в этом дело. У меня на нервной почве… молоко пропало… А тут и коровьего свежего нет. Так что придётся…
– Что? Молоко? И ты из-за этого?
– А что, этого мало?
У Нины полились слёзы, а Семёныч с облегчением выдохнул:
– Будет у тебя молоко! Коровье, свежее. Оставайся!
– Откуда?
– Откуда-откуда… От вер… от полярных вертолётчиков… Мы сейчас одиннадцать бурёнок привезли.
– Правда? – Ей не верилось.
– Конечно! Доставили со всей возможной аккуратностью. Они весь грузовой салон обделали. Технари его сейчас от навоза чистят… Хорошие коровки, только понервничали немножко. Ты бы видела, как они из машины выскакивали! Ошалевшие, с задранными хвостами. По тундре разбежались, еле их собрали.
Она улыбнулась:
– Ты волшебник.
– Ну, прямо так уж волшебник…
– Да, прилетел на чудесной машине, и спас.
Семёныч взял Нину за руку:
– Хочешь, я для тебя всю жизнь волшебные дела буду делать? Ну, и обычные дела, по мужской части…
– В каком смысле?
– Так это, в каком… переезжай ко мне? Тем более, всё равно уж собралась.
– Разве такие серьёзные вещи можно так быстро решать?
– А жизнь вообще такая штука. Самое важное приходится делать налету.
Она улыбалась…
По вертолётной площадке Семёныч шагал, светясь от счастья. С ним Нина, несла на руках ребёнка. А техники помогали нести к вертолёту чемоданы и тюки.
Подошли к вертолёту. Винтокрылую "шестерку", большую, с покатыми боками, почему-то прозвали "коровой". Изначально, армейский Ми-6 создали для переброски ракетных комплексов "Луна". А потом для хозяйственных нужд приспособили. "Лунная корова" получилась – и "возит", и "пашет", и "кормит".
Поднимаясь в грузовую кабину по грохочущему трапу, Семёныч и Нина на мгновение обернулись. Рассмотрели вдали барак, в котором жила Нина. В морозном небе, над домами клубились струйки тёплого дыма. На небе светила Луна и сиял большой Млечный путь.
Командир одобрительно кивнул на сидящую в салоне Нину, улыбнулся и показал Семёнычу оттопыренный большой палец. Дал команду на запуск двигателя.
Техники закрыли створки люков. Мигающий огнями вертолёт медленно поднялся над землёй и унёсся в ночное небо.