– А мы уже выехали! Через полчаса будем, так что накрывай поляну, сестренка! – голос Светланы в телефонной трубке звучал звонко, с той особой наглой веселостью, которая обычно не предвещает ничего хорошего. – Надеюсь, твой фирменный гусь уже в духовке? А то Колька с утра ничего не ел, место для деликатесов берег.
Марина застыла с поварешкой в руке, глядя на свое отражение в темном кухонном окне. На часах было три часа дня, седьмое января. Рождество. Святой праздник, который хотелось провести в тишине, покое и, желательно, в горизонтальном положении после предновогоднего марафона.
– Света, подожди, – Марина попыталась вклиниться в поток сознания двоюродной сестры. – Мы никого не ждем. Мы же не договаривались. У нас сегодня тихий семейный ужин, только я и Витя.
– Ой, да брось ты! – отмахнулась Светлана, и было слышно, как на заднем фоне рычит мотор их старенькой иномарки. – Что мы, чужие люди? Праздники же! Рождество! Нельзя в такой день родню на порог не пускать, грех это. Да и мы ненадолго, посидим, пообщаемся, наливочки твоей домашней попробуем. Детям я сказала, что тетя Марина торт испекла. Ты же испекла? Ну все, давай, связь пропадает, скоро будем!
В трубке раздались короткие гудки. Марина медленно опустила руку с телефоном и посмотрела на мужа. Виктор сидел за кухонным столом и аккуратно намазывал масло на бутерброд с красной икрой. Услышав последние фразы, он замер, не донеся бутерброд до рта.
– Скажи мне, что я ослышался, – тихо попросил он. – Скажи, что это была не Света с ее табором.
– Это была она, – выдохнула Марина, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с отчаянием. – Они уже едут. Коля, Света и, судя по всему, их великовозрастные сыновья.
Виктор с грохотом опустил нож на тарелку.
– Марин, ну сколько можно? Они же были у нас на ноябрьские. Помнишь? Сожрали все, что было в холодильнике, выпили мой коллекционный коньяк, который мне партнеры подарили, а Коля еще и рассуждал, что вкус у него «клопами отдает». И хоть бы банку шпрот с собой принесли! Ни копейки не вложили, только критиковали.
– Помню, Вить. Все я помню.
Марина устало опустилась на стул напротив мужа. Перед глазами всплыли картинки прошлого визита родственников. Светлана, которая без спроса полезла в шкаф с косметикой и вылила на себя половину флакона дорогих духов. Коля, который курил на балконе, стряхивая пепел прямо на пол, потому что «пепельницу искать лень». И их сыновья, шестнадцатилетний Паша и четырнадцатилетний Никита, которые не отрывались от телефонов, требуя пароль от вай-фая и каждые полчаса спрашивая: «А че, горячее скоро?».
– В этот раз я не позволю превратить наш дом в бесплатную столовую, – твердо сказал Виктор, глядя на запеченного гуся, который красовался в центре стола.
Гусь был великолепен. Марина мариновала его двое суток по особому рецепту, с медом, горчицей и апельсинами. Она потратила на этот стол половину своей премии. Красная рыба, икра, дорогие сыры, сырокопченая колбаса, которую нарезали тончайшими ломтиками, домашние пироги с капустой и мясом. Все это предназначалось для них двоих. Они хотели устроить себе романтический вечер при свечах, включить старые фильмы и наслаждаться жизнью.
– Они приедут с пустыми руками, – сказала Марина, и это был не вопрос, а утверждение. – Как всегда. Света скажет, что они не успели в магазин, или что «у вас и так всего полно», или что «мы же гости».
– А давай проверим, – Виктор прищурился. – Если придут с нормальными гостинцами – пустим. Ну, хоть торт, бутылка вина хорошего, детям шоколадки. Хоть что-то, что покажет уважение к хозяевам. А если опять «здрасьте, мы ваши тети» с пустыми авоськами – развернем.
– Вить, ну как развернем? Родня все-таки... Скандал будет. Тетка Нина потом мне полгода звонить будет, проклинать.
– Пусть звонит. Марина, ты посмотри на цены в магазинах. Мы на этот стол пятнадцать тысяч потратили. Я не жадный, ты знаешь. Но я не люблю, когда меня считают идиотом и дойной коровой. Коля работает в такси, Света маникюром занимается на дому, деньги у них есть. Они просто привыкли жить на халяву. Хватит.
Марина посмотрела на решительное лицо мужа и поняла, что он прав. Абсолютно прав. В конце концов, уважение должно быть взаимным. Гостеприимство – это прекрасно, но когда оно превращается в обслуживание нахлебников, это уже мазохизм.
– Хорошо, – кивнула она. – Давай так. Если они привезли хоть что-то существенное к столу – пускаем. Если нет – извини, ресторан закрыт на спецобслуживание.
Они успели убрать со стола самые дорогие закуски в холодильник, оставив только салаты и нарезку, когда в дверь позвонили. Звонок был длинный, настойчивый, требовательный. Так звонят люди, которые уверены, что их ждут с распростертыми объятиями.
Марина глубоко вздохнула, поправила прическу и пошла открывать. Виктор встал у нее за спиной, как надежный тыл.
Дверь распахнулась. На пороге стояла румяная с мороза компания. Светлана в новой, блестящей шубе из эко-меха, Коля в расстегнутой куртке, из-под которой виднелось необъятное пузо, обтянутое свитером с оленями, и двое угрюмых подростков, уткнувшихся в экраны смартфонов.
– А вот и мы! – взвизгнула Светлана, пытаясь протиснуться в прихожую. – Ну и холодище на улице! Давайте скорее, пускайте греться, а то нос отвалится! М-м-м, как гусем пахнет! Я же говорила, Маринка у нас хозяюшка!
Марина не сделала шага назад, блокируя проход. Она внимательно, с демонстративной тщательностью оглядела руки гостей.
У Светланы в руках была дамская сумочка, в которую едва ли поместился бы телефон. У Коли руки были в карманах. У подростков – гаджеты. И всё. Ни пакета из супермаркета, ни коробки с тортом, ни даже завалящей шоколадки. Абсолютная, звенящая пустота.
– Привет, Света, привет, Коля, – ровным голосом произнесла Марина, продолжая стоять в дверном проеме. – С Рождеством вас.
– И вас, и вас! – Коля переминался с ноги на ногу. – Ну, чего в дверях держишь? Дай пройти, на стол мечите, мы голодные как волки!
– А вы с чем пришли? – вдруг громко спросил Виктор из-за плеча жены.
В прихожей повисла тишина. Даже подростки оторвались от телефонов и удивленно посмотрели на дядю. Светлана хлопнула ресницами, на которых было столько туши, что они напоминали лапки паука.
– В смысле – с чем? – переспросила она, и улыбка начала медленно сползать с ее лица. – С хорошим настроением! С поздравлениями! Мы же родня, Витя, ты чего?
– Настроение на хлеб не намажешь, – спокойно ответил Виктор. – Мы с Мариной потратили кучу денег и два дня времени, чтобы накрыть стол. Вы ехали к нам через весь город. По дороге пять супермаркетов. Вы хоть что-нибудь купили? Бутылку вина? Торт к чаю? Фрукты детям?
Светлана покраснела. Красные пятна пошли по шее, контрастируя с белым воротником шубы.
– Вы что, с нас плату за вход требуете? – возмутилась она, переходя на визг. – Коля, ты слышишь? Они еду жалеют! Родной сестре кусок гуся пожалели! Мы гости!
– Гости, Света, это те, кого приглашали, – жестко сказала Марина, чувствуя, как уходит страх и остается только холодная решимость. – А вы не гости. Вы напросились сами, поставили перед фактом за полчаса до приезда. И при этом даже не подумали внести свой вклад в праздник. Вы считаете, что мы обязаны вас кормить и поить за свой счет?
– Да у вас денег куры не клюют! – вмешался Коля, делая шаг вперед и пытаясь давить авторитетом. – Ты, Маринка, начальник отдела, Витек бизнес свой крутит. Вам жалко для племянников тарелки супа? Жлобы!
– Мой бизнес, Коля, держится на том, что я работаю по двенадцать часов в сутки, – отрезал Виктор. – А ты, насколько я знаю, последний месяц на диване лежал, ждал «выгодного заказа». И почему я должен кормить твою семью, если ты сам не можешь купить даже батон хлеба, идя в гости?
– Мы не успели! – нашлась Светлана. – Магазины закрыты! Очереди!
– Света, не ври, – устало сказала Марина. – «Лента» работает круглосуточно. «Пятерочка» на углу открыта. Вы просто не захотели тратиться. Вы привыкли, что Марина и Витя добрые, Марина и Витя накормят, напоят, с собой контейнеры дадут, а потом еще и такси оплатят. Так вот, лавочка закрыта.
– Значит, не пустите? – голос Светланы задрожал от ярости. – Значит, на мороз родную кровь выгоняете?
– В машине у вас печка работает, не замерзнете, – парировала Марина. – Езжайте домой, варите пельмени, открывайте свои соленья. У вас же тоже праздник. Создавайте его сами.
– Ну и пойдем! – Светлана резко развернулась, едва не сбив с ног старшего сына. – Пошли, Коля! Ноги моей здесь больше не будет! Я всем расскажу! Тетке Нине, маме, всем! Узнают люди, какие вы куркули! Подавитесь своим гусем! Чтоб у вас этот гусь поперек горла встал!
Коля сплюнул на лестничную площадку, бросил на Виктора злобный взгляд исподлобья.
– Не по-людски это, Витек. Не по-мужски.
– По-мужски, Коля, это семью свою обеспечивать, а не по гостям побираться, – ответил Виктор и решительно захлопнул дверь.
Щелкнул замок. Марина прислонилась спиной к холодному металлу двери и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. С лестничной клетки еще слышались вопли Светланы, грохот вызываемого лифта и бубнеж Коли, но эти звуки становились все тише, отдалялись, пока совсем не исчезли.
В квартире стало тихо. Только тикали часы на стене да где-то в глубине кухни гудел холодильник.
– Ты как? – спросил Виктор, осторожно касаясь плеча жены.
Марина открыла глаза и посмотрела на мужа. Она ожидала почувствовать вину, стыд, раскаяние. Но вместо этого внутри разливалось удивительное, пьянящее чувство свободы.
– Знаешь, – сказала она, и уголки ее губ дрогнули в улыбке. – Я прекрасно. Просто замечательно.
– Точно? Не жалеешь?
– Ни капли. Вить, они даже детям шоколадку не купили. Себе – шубу, а к нам – с пустыми руками. Сколько можно быть терпилами?
– Согласен, – Виктор обнял ее и прижал к себе. – Я горжусь тобой. Честно. Думал, ты в последний момент дрогнешь.
– Я сама думала, что дрогну. Но когда увидела это выражение лица у Светки... Такое, знаешь, оценивающее. Типа «ну-ка, чем нас тут баловать будут». Меня как переклинило.
Они вернулись на кухню. Гусь, казалось, стал пахнуть еще ароматнее. Марина достала из холодильника спрятанные деликатесы, снова красиво разложила их на столе. Зажгла свечи, которые погасила перед приходом гостей.
– Садись, – сказала она мужу. – Будем праздновать. Наш праздник. Ничей больше.
Виктор разлил вино по бокалам. Жидкость искрилась в свете свечей рубиновым цветом.
– За нас, – произнес он тост. – И за умение говорить «нет».
– За границы, – эхом отозвалась Марина.
Они ели вкуснейшего гуся, мясо которого таяло во рту, обсуждали планы на лето, смеялись, вспоминая нелепые моменты из старых комедий. Телефон Марины несколько раз начинал вибрировать – звонила тетка Нина, потом мама Светланы, потом еще какой-то неизвестный номер. Но Марина просто перевернула телефон экраном вниз и выключила звук.
Через час, когда они уже пили чай с домашним пирогом, Виктор задумчиво произнес:
– А ведь они сейчас приедут домой, злые, голодные. Магазины у них там, в спальном районе, может и правда полупустые.
– У Светы полная морозилка пельменей, я знаю, – усмехнулась Марина. – Не пропадут. Зато, может быть, в следующий раз, когда соберутся в гости, вспомнят, что в гости ходят не только чтобы поесть, но и чтобы порадовать хозяев.
– Думаешь, поймут?
– Не знаю. Может, и не поймут. Может, обидятся на всю жизнь. Но, Вить, если честно... Если цена общения с ними – это позволять себя использовать, то я готова заплатить эту цену и не общаться вовсе.
Виктор взял ее руку в свою и поцеловал ладонь.
– Золотые слова.
Вечер прошел идеально. Никто не критиковал еду, никто не просил переключить канал, никто не разбрасывал крошки и не требовал добавки тоном, не терпящим возражений. Это было лучшее Рождество за последние несколько лет.
На следующий день телефонная атака продолжилась. Марина увидела в мессенджере сообщение от тети Нины: «Марина, как тебе не стыдно! Света звонила, плакала! Дети голодные остались! Ты же богатая, могла бы и поделиться! Бог тебе судья!».
Марина перечитала сообщение, хмыкнула и нажала кнопку «Заблокировать». Потом то же самое сделала с номером Светланы.
– Что там? – спросил Виктор, заглядывая в комнату с чашкой кофе.
– Ничего особенного, – ответила Марина, потягиваясь. – Просто уборка мусора. Генеральная уборка жизни.
Она встала, подошла к окну. Город был завален снегом, белым и чистым. На душе было так же чисто и спокойно. Она поняла одну простую вещь: родственников не выбирают, но выбирать, кого пускать в свой дом и в свою жизнь, она имеет полное право. И если кто-то приходит к тебе с пустыми руками и потребительским отношением, то самое правильное, что можно сделать – это оставить его за дверью. Вместе с его пустыми руками.
Если рассказ показался вам жизненным, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. А как вы поступаете с наглыми гостями, делитесь своим опытом в комментариях.