Анорексия нервная — тяжёлое психическое расстройство, при котором человек навязчиво стремится к потере веса, искажённо воспринимает своё тело и боится полноты даже при критически низкой массе тела. Несмотря на то, что ВОЗ и медицинское сообщество давно признали анорексию опасным заболеванием с высоким риском смертности, в интернете до сих пор существуют сообщества и контент, которые не просто романтизируют это состояние, но и открыто пропагандируют его как «образ жизни» или как «путь к чистоте и контролю».
Прямая пропаганда анорексии в 2020-х годах стала менее открытой, но не исчезла — она трансформировалась. Сегодня она работает не через явные лозунги, а через алгоритмы, эстетику и скрытые нормы. Платформы вроде Instagram, TikTok, Pinterest и YouTube могут непреднамеренно продвигать контент, связанный с экстремальным похудением, «чистым питанием» (орторексией), тренировками до изнеможения или «идеальным телом». Алгоритмы подхватывают интерес пользователя к теме похудения и начинают показывать всё болеерадикальный контент — от «диет для подростков» до скрытых посланий вроде «меньше ешь — будешь сильнее».
Ранее существовали открытые «проАна» (pro-ana) и «проМия» (pro-mia) форумы, где анорексия и булимия подавались как «стиль жизни». После блокировок такие сообщества ушли в закрытые Telegram-каналы, Discord-серверы, нишевые платформы или маскируются под «здоровый образ жизни», «минимализм в еде» или «духовное очищение». Это уже не кричащая пропаганда, а тонкая подмена: вместо призыва к голоду — эстетика «лёгкости», вместо инструкций — метафоры о «чистоте» и «контроле».
Некоторые блогеры — сознательно или нет — продвигают эстетику крайней худобы как символ «дисциплины», «чистоты» или «совершенства». Фразы вроде «меньше — значит больше», «лёгкость тела = лёгкость разума», «еда — враг» могут звучать метафорично, но для уязвимых людей становятся руководством к действию. Особенно опасно, что такие идеи часто не выглядят как пропаганда: они вплетены в «вайб-эстетику», модные тренды или личные истории успеха.
Эта норма укрепляется и в определённых онлайн-субкультурах. Среди подростков, увлечённых K-pop, аниме или «эстетикой трагичной девочки», худоба романтизируется как признак утончённости, страдания или «неземной» красоты. Здесь редко звучат прямые призывы к голоду, но создаётся мощное социальное давление: чтобы быть «в тренде», «красивой» или «глубокой», нужно быть как можно тоньше. Это не всегда осознанная пропаганда, но именно такие скрытые нормы формируют токсичную среду.
Идеализация худобы как признака моральной силы, чистоты и элитарности имеет глубокие исторические корни. В средневековой Европе святые-женщины, такие как святая Екатерина Сиенская, практиковали отказ от еды как духовное подвижничество. В XX веке мода на стройность усилилась с подачи индустрии красоты: от «флэпперов» 1920-х до культовых моделей 1990-х вроде Кейт Мосс с её слоганом «Nothing tastes as good as skinny feels». В 2000-х интернет дал маргинальным сообществам пространство для роста — появились первые проАна-сайты, дневники голода, «советы по сокрытию расстройства». Сегодня эта идея обрела новую форму: не как открытое движение, а как цифровая эстетика, алгоритмическая ловушка и скрытая норма.
Кто поддается пропаганде?
Наиболее уязвимы подростки и молодые люди в возрасте 12–25 лет, чья самооценка ещё формируется, а потребность в принятии остро выражена. В группе риска — люди с тревожными расстройствами, перфекционизмом, низкой самооценкой: они ищут способ «всё контролировать», и еда становится полем битвы. Также под угрозой те, кто испытывает давление со стороны сверстников, семьи или культуры — например, в балете, моделинге, спорте. Особенно уязвимы люди в изоляции, для которых онлайн стал основным пространством общения, как это часто бывало после пандемии.
Важно понимать: анорексия — это не выбор. Это психическое расстройство, часто с генетической предрасположенностью. Пропаганда в интернете не «заставляет» человека заболеть, но может спровоцировать первые симптомы, усугубить течение болезни или замедлить обращение за помощью.
Почему вообще возникает такая тяга к контролю через тело? Во-первых, в эпоху неопределённости — войн, кризисов, климатических катастроф — тело остаётся «последней территорией контроля». Голод даёт иллюзию силы: «Я могу управлять хотя бы этим». Во-вторых, современная культура прославляет «дисциплину», «отказ от слабостей», «оптимизацию себя». Голод легко маскируется под «самоконтроль» и даже «духовный путь». В-третьих, алгоритмы соцсетей ориентированы на вовлечение, а не на благополучие: экстремальные эмоции — стыд, страх, восхищение — удерживают внимание, поэтому контент о «совершенном теле» получает больше показов. И, наконец, стыд и молчание играют ключевую роль: многие стесняются говорить о расстройствах пищевого поведения, считая их «капризом» или «тщеславием». Это позволяет пропаганде процветать в тени.
Что можно с этим делать? Прежде всего — критически относиться к контенту: спрашивать себя, вдохновляет ли этот пост или заставляет чувствовать себя недостаточным. Важно активно настраивать алгоритмы: скрывать и жаловаться на токсичный контент, подписываться на аккаунты, которые пропагандируют телесную нейтральность и психическое здоровье. Не менее важно говорить об этом открыто: чем меньше стигмы, тем меньше места для тайных сообществ. И, конечно, обращаться за помощью при первых признаках: навязчивые мысли о весе, избегание еды, чувство вины после приёма пищи — всё это повод поговорить с психологом.
Анорексия — не тренд и не выбор. Это болезнь, которая маскируется под дисциплину, чистоту или эстетику. Пропаганда её в цифровом пространстве — не просто «плохой контент», а реальная угроза для уязвимых людей. Но у нас есть инструменты противостоять ей: осознанность, критическое мышление, поддержка и готовность говорить о психическом здоровье без стыда.
Голод не делает вас сильнее. А вот доверие к себе — да.