Печальна участь крестьянских детей, вечно остававшихся без присмотра из‑за нескончаемых хозяйственных забот родителей — подобных историй не перечесть, их миллионы.
Возможно, этот озорник уже давно приметил отцовский револьвер и лишь выжидал удобного момента, чтобы вдоволь наиграться с опасной игрушкой. В данном случае безответственное отношение к оружию со стороны отца, привело к беде.
Этот трагический документ, раскрывает особенности крестьянского быта, обнажает тонкие нити взаимоотношений внутри дома, позволяет разглядеть характеры и привычки его обитателей.
«1894 года ноября седьмого дня помощник волостного старшины Тагаевской волости Симбирского уезда составил настоящий акт в нижеследующем:
6-го сего ноября в 11:00 вечера явился в волостное правление отставной унтер‑офицер из крестьян села Прислонихи Тагайской волости Николай Васильев Репин, служивший полесником в лесной доле господ Авдеевых и живущий в лесной сторожке, стоящей от села Тагая в шести верстах по дороге в село Прислониха, заявил, что того же числа в отсутствие его и его жены в сторожке по делам хозяйства застрелился их родной сын Степан Николаев Репин, имеющий от роду 4 года.
По случаю заявления сего числа я отправился на место, где в присутствии понятых — крестьян села Тагая Фёдора Сергеева Желтова и Василия Иванова Просвирина и села Прислонихи Дмитрия Васильева Репина — провёл дознание, по которому и оказалось.
Опрошенный по сему отец покойного Николай Репин объяснил, что он в этот день был в обходе по вверенной ему в охранение лесной даче с револьвером, заряженным четырьмя пулями; возвратившись в сторожку, по обыкновению положил его в кобуру на полку близ переднего угла, а сам уже около трёх часов пополудни с женой, родной матерью покойного Агафьей Фёдоровой, из сторожки вышли на двор для уборки скота. В это время сын его Степан в комнате остался один. Спустя некоторое время они услышали раздавшийся в сторожке выстрел, так тут же вбежали в сторожку, где сын их Степан, сидя на столе около переднего окна при входе в сторожку, уже съезжал вниз, спускаясь головой на пол; рядом с ним на полу валялся револьвер. Мать Агафья, увидавши сына, испугалась, упала в обморок, а он поднял мальчика Степана на руки; который ещё был жив, но сказать ничего не мог; спустя не больше часа скончался.
Револьвер, по его убеждению, покойный сын Степан достал с полки, встав на близстоящий к лавке стол. По глупости своей шалил с ним, и во время шалости, нажав спуск револьвера, от него и произошёл выстрел; пуля попала прямо в череп головы над левым глазом и застряла в мозгу. Подозрение в умышленном убийстве заявить ни на кого не может, так как сын его, малолетка, в комнате сторожки остался один.
Жена Репина, мать покойного мальчика Степана, Агафья Фёдорова Репина, объяснила то же самое, что и её муж Николай Репин; более объяснить ничего не смогла.
Опрошенный временно проживающий в одной сторожке с Репиным запасной рядовой из крестьян села Сомовки Карсунского уезда Семён Иванов Шульгин объявил, что он в этот день был в сторожке и вместе с Репиным часа в три пополудни вышли на двор убирать скот, а в комнате покойный мальчик Степан остался один; когда они оба вместе с Николаем Репиным стали выкачивать воду из колодца, услышали в комнате выстрел. Вбежав в комнату, им представилась раздирающая душу картина: мальчик Степан с простреленным черепом головы лежит вниз лицом на столе, ноги были на лавке; из раны сочилась кровь. Поднял его отец Николай Репин; мальчик ещё дышал, но говорить ничего не мог; спустя не более часа помер. Больше сказать ничего не может.
А потому постановил: настоящий акт дознания вместе с протоколом осмотра трупа застрелившегося мальчика Степана Николаева Репина, четырёх лет, представить Господину Приставу второго стана Симбирского уезда; копию с него — в местное уездное полицейское управление; а сохранение покойного мальчика впредь до приезда надлежащих властей поручить родителям Репиным.
Помощник волостного старшины (подпись неразборчивая)
ПРОТОКОЛ
1894 года ноября седьмого дня помощник волостного старшины Тагайской волости Симбирского уезда, написав в присутствии понятых — крестьян села Тагая Фёдора Сергеева Желтова, Василия Иванова Просфирина и села Прислонихи Дмитрия Васильева Репина, — производил осмотр трупа застрелившегося 6‑го ноября в 3:00 пополудни в лесной сторожке в даче господ Авдеевых мальчика, запасного Унтер‑офицера из крестьян села Прислонихи Тагайской волости, служащего у господ Авдеевых полесником, Николая Васильева Репина, Степана Николаева Репина, 4 лет.
При нём оказалось: труп покойного мальчика Степана Репина при входе в сторожку покоится на деревянной скамейке, покрыт белым коленкором; на груди — медный образок. По снятии верхнего покрывала покойный лежит, вытянувшись во весь рост, руки сложены на груди. На черепе головы и под правым глазом, в области почти брови, зияет огнестрельная рана в диаметре 1/4дюйма; из раны сочилась кровь, смешанная с мозгом, и уже застыла. Из обеих ноздрей носа течёт сукровица. Лицо отчасти помарано кровью. Одет в розовую рубашку, синие пёстромариновые порты, разутый. Под ним положен кафтан русского сукна; в головах — самотканная красная подушка. На шее — медный крестик на розовой ниточке.
Всё тело покойного сине‑багрового цвета. При осмотре тела знаков насильственной смерти на нём, кроме огнестрельной раны, не оказалось. Грудь и живот оказались немного раздуты.
А потому постановил: настоящий протокол осмотра вместе с актом опознания представить господину приставу второго стана Симбирского уезда, а копию с него — в местное уездное полицейское управление. А за понятых Желтова, Просфирина и Репина, по неграмотности, по их личной просьбе, расписался Личный Почётный Гражданин Михаил Алмазов.
1894 года ноября 8‑го дня пристав второго стана Симбирского уезда производил дознание о причине смерти крестьянского мальчика села Прислонихи Степана Николаева Репина, причём опрошенными мною в акте значатся лица: Николай Репин, жена его Агафья Репина и Семён Иванов Шульгин, показали то же самое, что значится в настоящем акте помощника тагаевского волостного старшины.
Затем дознано, что Николай Репин имеет троих детей, кроме убившегося: Ивана, 16 лет, живущего с ним, находившегося во время случившегося несчастья в селе Прислониха; Максима, 6 лет, отданного ещё грудным ребёнком в приёмыши к брату его Дмитрию Васильеву Репину, не имеющему своих детей. Эти два сына — от первой жены. От второй, Агафьи Фёдоровой, кроме убившегося, остался сын Матвей, полутора лет.
Крестьяне села Прислонихи Андрей Благодатнов, Тимофей Морозов, Степан Черняев, Афанасий Благодатнов и Семён Иванов объяснили, что крестьянин их же села Николай Репин и его жена Агафья Фёдорова — люди хорошие, живут дружно, ссор у них нет, и нельзя думать, чтобы сын их Степан был убит по чьему‑либо умыслу, а всё это случилось потому, что так Господу Богу было угодно.
По осмотру моему трупа мальчика с земским врачом, господином Кубышкиным, оказалось, что рана из револьвера разбила спереди череп мальчика, прошла в его мозг и вышла в затылке, пробив кость.
Труп мальчика предан земле по обряду Православной церкви.
Постановил: настоящий акт с заключением врача Кубышкина предоставить в Симбирское уездное полицейское управление.
Подпись.