Часть 1. Крепость из стекла и бетона
Вечерний город за панорамным окном рассыпался на мириады огней, напоминая сложный интерфейс, где каждый пиксель имел своё значение. Светлана любила этот вид. Он стоил ей пяти лет жизни без отпусков, проданной бабушкиной дачи, с которой были связаны теплые детские воспоминания, и гаража, доставшегося от отца. Каждый квадратный метр этой двухкомнатной квартиры был пропитан её потом, бессонными ночами над макетами сайтов и жесткой экономией. Это была не просто жилплощадь. Это была её кожа, её броня, её личный храм независимости.
Иван вошёл в гостиную неслышно, как крадущийся кот. В руках он держал два бокала с красным вином. Его лицо, обычно мягкое и улыбчивое, сегодня выражало странную решимость, смешанную с чем-то, что Светлана, как опытный UX-дизайнер, считала бы «плохим пользовательским опытом». Неискренность. Она сквозила в том, как он поставил бокал на журнальный столик, как одёрнул рукав рубашки, как избегал прямого зрительного контакта.
— Света, нам надо серьёзно поговорить, — начал он, присаживаясь на край дивана.
Светлана отложила планшет. Сердце предательски ёкнуло. Обычно такие вступления не предвещают ничего хорошего.
— Я слушаю, Ваня. Что-то случилось в агентстве? Опять клиенты недовольны отелем в Турции?
— Нет, работа здесь ни при чём. Дело в нас. В семье. — Он сделал паузу, глотнул вина для храбрости и выпалил: — Мама очень плоха. Врачи говорят, нужен постоянный уход. Хроническое обострение, суставы, давление... Она одна в четырёх стенах угасает.
Светлана нахмурилась. Тамара Павловна, её свекровь, при последней встрече неделю назад выглядела бодрее, чем сама Светлана после дедлайна.
— Мне жаль, Вань. Мы можем нанять сиделку. Я готова участвовать финансово, ты знаешь. Мои последние проекты принесли неплохой бонус.
Иван покачал головой, и в его глазах блеснул холодный огонёк, который Светлана раньше не замечала.
— Никаких чужих людей. Мама этого не вынесет. Я всё обдумал. — Он подался вперёд, и его голос затвердел. — Доверься мне. Твою квартиру продаём и переезжаем к моей матери. Деньги вложим в дело дяди Вити, он обещает сто пятьдесят процентов годовых, а жить будем дружной семьёй. У мамы трёшка, места всем хватит. Ты же всё равно работаешь из дома, тебе без разницы, где сидеть за компьютером.
Светлана замерла. Слова мужа звучали как абсурдная шутка. Продать её крепость? Её достижение? И ради чего? Ради жизни в квартире с запахом валерьянки и старых ковров, под надзором женщины, которая на свадьбе пожелала ей «научиться смирению»?
— Ваня, ты сейчас серьёзно? — её голос был тихим, но в нём уже звенела сталь. — Это моя квартира. Я шла к ней годами. Я не для того выплачивала ипотеку, отказывая себе во всём, чтобы сейчас всё продать и съехаться со свекровью. Это не аренда, Ваня. Это моё.
— Наше! — рявкнул Иван, и маска мягкости сползла окончательно. — Мы в браке, Светлана. Всё должно быть общим. А ты ведешь себя как эгоистка. Мать болеет, а ты трясёшься над своими стенами!
— Я предлагаю сиделку. Я предлагаю помощь. Но продавать своё жильё я не буду. Это моя страховка, мой тыл. И вообще, почему мы должны жить у твоей мамы? Если ей нужен уход, перевези её к нам временно.
Иван скривился, будто съел лимон.
— Сюда? В эту стерильную коробку? Ей нужен уют, её вещи. И потом... Дядя Витя ждёт вложений. Это шанс, Света! Мы удвоим капитал за год! Доверься мне!
— Нет, — твёрдо отрезала она. — Тема закрыта.
Иван встал, его лицо пошло красными пятнами.
— Ты пожалеешь о своём упрямстве. Ты не понимаешь, с кем играешь. Семья — это жертвы. И тебе придётся пожертвовать своим комфортом.
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в рамах. Светлана осталась сидеть в темноте, глядя на огни города. Внутри неё поднималась горячая, тёмная волна. Это был не страх. Это было прозрение. Человек, с которым она делила постель год, оказался чужаком. И этот чужак пришёл не с миром, а с калькулятором вместо сердца.
Часть 2. Обитель теней и лекарств
Квартира Тамары Павловны встречала гостей тяжёлым амбре из корвалола, жареного лука и пыльных портьер. Здесь время словно застыло в эпохе дефицита и сервантов с хрусталём, которым запрещено пользоваться. Светлана согласилась приехать только для того, чтобы оценить состояние свекрови лично. Иван настоял, буквально выкручивая руки моральным шантажом.
Тамара Павловна возлежала на диване в гостиной, обложенная подушками, как султан в изгнании. Рядом на столике высилась батарея пузырьков. При виде невестки она издала театральный стон.
— Ох, Светочка... Пришла поглядеть, жива ли ещё старуха? — голос свекрови был слабым, но глаза, цепкие и колючие, ощупывали Светлану с ног до головы, оценивая стоимость её пальто и сумки.
— Здравствуйте, Тамара Павловна. Иван сказал, вам стало хуже. Что говорят врачи?
— Врачи... — махнула рукой женщина. — Что они знают? Душа болит. Одиночество грызёт. Вот Ванечка говорит, вы переедете скоро. Комнату вам освобождаю, ту, дальнюю. Там, правда, склад вещей дяди Вити, но ничего, потеснитесь. Зато вместе.
Светлана прошла в указанную комнату. Это был пенал площадью от силы десять квадратов, забитый коробками, старой мебелью и рулонами обоев двадцатилетней давности. Здесь не то что работать — дышать было нечем.
Иван подошёл сзади, положил руки ей на плечи. Его прикосновение, раньше приятное, теперь вызывало желание стряхнуть с себя грязь.
— Видишь? Всё можно разобрать. Сделаем тут твой кабинетик. А деньги от твоей квартиры пустим в оборот. Дядя Витя открывает сеть автосервисов, верняк.
— Я уже сказала «нет», Иван, — тихо произнесла Светлана, поворачиваясь к мужу. — Я могу оплатить лечение, могу привозить продукты. Но жить я здесь не буду. И квартиру продавать не стану.
В коридоре послышались тяжелые шаги. В проёме возникла фигура дяди Вити — Виктора Петровича. Брат покойного свёкра был мужчиной грузным, с лицом, похожим на плохо пропечённый блин, и маленькими, близко посаженными глазками.
— А, племянничек! И жёнушка твоя строптивая, — пророкотал он, не утруждая себя приветствием. — Слышал, слышал. Ломается?
— Виктор Петрович, это не ваше дело, — отрезала Светлана. — Это касается только меня и моего мужа.
Дядя Витя хмыкнул, подойдя вплотную. От него пахло дорогим, но безвкусным одеколоном и табаком.
— Ошибаешься, девочка. В этой семье всё общее. Ваня поручился за участие в бизнесе. Взнос нужен уже на следующей неделе. Ты же не хочешь подвести мужа? Он ведь так на тебя рассчитывал, всем рассказал, какая ты у него... понимающая.
Светлана переводила взгляд с ухмыляющегося дяди на «страдающую» на диване свекровь и на Ивана, который вдруг распрямил плечи, чувствуя поддержку родни.
— Света, не упрямься, — процедил Иван. — Мама больна. Ей нужен уход 24/7. Я не могу разорваться между работой, мамой и тобой. Решение принято. Завтра приедет риелтор оценивать твою халупу.
Слово «халупа» резануло слух. Её дизайнерский евроремонт, её светлая, просторная квартира — халупа?
В этот момент Светлана почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло. Механизм, отвечающий за терпение и попытки найти компромисс, сломался. На его месте начал раскручиваться холодный, безжалостный турбинный двигатель ярости. Она улыбнулась — уголками губ, но глаза остались ледяными.
— Риелтор, говоришь? Хорошо. Пусть приходит.
Иван просиял, приняв её слова за капитуляцию. Тамара Павловна тут же перестала стонать и села ровнее.
— Вот и умница, — пробасил дядя Витя. — Баба должна знать своё место.
Светлана вышла из квартиры, чувствуя, как злость трансформируется в чёткий план действий. Они хотели войны? Они её получат. Но это будет не женская истерика, которую они ждут. Это будет хирургическая операция по удалению опухоли.
Часть 3. Сквер у набережной
Ветер с реки был холодным, но он помогал остудить голову. Светлана сидела на скамейке, сжимая в руках стаканчик с кофе. Рядом присела Марина — родная сестра Ивана, золовка. Она была полной противоположностью брата: резкая, прямая, с уставшим лицом женщины, которая слишком рано узнала жизнь.
— Ты дура, Света, если думаешь, что с ними можно договориться, — сказала Марина вместо приветствия. Она закурила тонкую сигарету, нервно стряхивая пепел.
— Я не собираюсь договариваться, Марин. Я хочу понять. Почему они так вцепились в мою квартиру? У Ивана хорошая зарплата, у дяди якобы бизнес.
Марина горько рассмеялась, выпустив облако дыма.
— Бизнес дяди Вити? Не смеши. Он банкрот, Света. Три раза прогорал. Сейчас должен серьёзным людям, не бандитам, но тем, кто по судам затаскает и до нитки оберет. А Ваня... Ваня — игроман. Не казино, нет. Ставки на спорт, какие-то мутные крипто-пирамиды. Он весь в долгах, как в шелках. Твоя квартира для них — это спасательный круг. Они закроют дыры, а тебя поселят к матери в качестве бесплатной сиделки и домработницы.
Светлана почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— А болезнь мамы?
— Спектакль, — фыркнула Марина. — У неё гипертония и скверный характер, вот и все диагнозы. Я сбежала из этого дурдома в восемнадцать лет, в чём была. Мать меня прокляла, сказала, что я неблагодарная тварь. Она жрёт людей, Света. Энергетически и финансово. Ваня — её любимая кукла. Слабохарактерный, жадный, тщеславный. Идеальный инструмент.
Марина повернулась к Светлане, и сквозь макияж стал виден старый шрам на губе.
— Видишь это? Дядя Витя «воспитывал», когда я отказалась переписать на них долю в отцовском наследстве. Беги, Света. Разводись, меняй замки и беги.
— Бежать? — Светлана медленно смяла бумажный стаканчик. — Нет, Марина. Я не побегу. Я слишком долго строила свою жизнь, чтобы бежать от кучки неудачников.
Внезапно к скамейке подошёл Иван. Видимо, он следил за Светланой через приложение локатора, которое они когда-то установили «для безопасности».
— О чём шепчетесь, змеи? — Иван был зол. Его план дал трещину, стоило Светлане встретиться с сестрой. — Марина, не лезь не в своё дело.
— Я предупреждаю её, Ваня, — спокойно ответила сестра. — Рассказываю, как ты проиграл отложенные на отпуск деньги.
Иван дёрнулся к сестре, замахиваясь, но Светлана встала между ними.
— Только тронь её, — тихо сказала она.
— Ты! — Иван ткнул пальцем в грудь жены. — Завтра мы едем к нотариусу оформлять доверенность на продажу. Дядя Витя уже договорился с покупателем. Задаток взят. У тебя нет выбора, Света. Если сорвёшь сделку, мы с тобой так поговорим, что ты своё имя забудешь.
— Задаток взят? — Светлана приподняла бровь. — Без моего согласия?
— Я глава семьи! Я решаю! А ты должна слушаться! — заорал он на весь сквер, привлекая внимание прохожих. — Ты никто без меня!
Светлана смотрела на него и видела не мужа, а жалкое, ничтожное существо, движимое страхом и алчностью.
— Завтра, — сказала она ледяным тоном. — Завтра всё решим. Собирай всех. Маму, дядю. В ресторане «Оникс». Я хочу, чтобы всё было торжественно.
Иван опешил от такой перемены, а потом самодовольно ухмыльнулся.
— Ну вот. Поняла наконец, кто в доме хозяин. Смотри, не опаздывай.
Он ушёл, гордо подняв голову. Марина посмотрела на Светлану с ужасом.
— Ты что, согласилась?
— Нет, Марин. Я готовлю казнь. Приходи завтра. Ты должна это видеть.
Часть 4. Офис туристического агентства
Светлана вошла в офис мужа на следующий день в обеденный перерыв. Секретарша попыталась её остановить, но напор Светланы был такой силы, что девушка лишь пискнула и села обратно.
Компьютер Ивана был включен. Он ушёл на обед, беспечно оставив мессенджеры открытыми. Светлана знала пароль — дату их свадьбы. Примитивно.
Ей понадобилось десять минут, чтобы найти переписку с дядей Витей и неким «Покупателем». Схемы, расписки, обсуждение того, как они «обломают рога» этой упрямой бабе. Но самое интересное нашлось в папке «Финансы». Иван не просто взял задаток. Он подписал предварительный договор купли-продажи чужого имущества, подделав её электронную подпись, доступ к которой имел через её же старый ноутбук, который она по глупости не почистила.
Сумма задатка была огромной — Иван уже успел потратить половину на покрытие своих игровых долгов, а вторую часть перевёл дяде. Если сделка срывается, он обязан вернуть двойной размер задатка плюс неустойку. Это было полное банкротство.
Светлана не чувствовала боли. Только холодную, расчетливую злость. Она скопировала все файлы на флешку. Затем она зашла в онлайн-банкинг. Благо, у них был общий накопительный счет, куда она по наивности переводила часть зарплаты «на будущее». Там было пусто. Иван выгреб всё до копейки два дня назад.
— Ах ты, тварь, — прошептала она.
Она открыла свои личные счета. Они были в безопасности. Затем она сделала несколько звонков. Первый — своему юристу, старому университетскому другу. Второй — в службу безопасности банка, сообщив о мошеннических действиях с её электронной подписью (заявление пока не подавала, только блокировка).
Иван вернулся с довольной ухмылкой, неся с собой запах дорогого ланча. Увидев жену за своим компьютером, он побледнел.
— Что ты здесь делаешь?
— Планирую наше будущее, милый, — Светлана встала, поправляя безупречный пиджак. — Готовлю сюрприз к вечеру. Ты ведь любишь сюрпризы?
Иван напрягся, пытаясь понять, что она успела увидеть. Но её лицо было непроницаемым.
— Света, не дури. Вечером подпишем бумаги, и всё будет хорошо. Дядя Витя будет доволен.
— О, я уверена, вечер будет незабываемым, — она прошла мимо него, обдав запахом холодных духов. — До встречи в «Ониксе». И да, надень тот костюм, который я тебе подарила. Хочу, чтобы ты выглядел достойно, когда... всё случится.
Часть 5. Ресторан «Оникс»
Зал ресторана сиял позолотой и хрусталём. Иван забронировал отдельный кабинет, чтобы "отпраздновать" слияние капиталов. За столом уже сидели все: Тамара Павловна, чудесным образом исцелившаяся и с аппетитом уплетающая закуски; дядя Витя, раскрасневшийся от коньяка; Иван, нервно теребящий салфетку. Марина сидела в углу, скрестив руки на груди, как нахохлившаяся птица.
Светлана вошла последней. Она была великолепна. Чёрное платье-футляр, высокие каблуки, волосы, убранные в строгий узел. Она несла с собой папку с документами.
— Наконец-то! — гаркнул дядя Витя. — Давайте, подписывайте, и наливаем! Покупатель ждёт подтверждения завтра утром.
Иван подвинул к ней бумаги.
— Тут доверенность и согласие на сделку. Просто подпиши, Светик.
Светлана медленно села, положила свою папку на стол и обвела взглядом присутствующих.
— Я ничего подписывать не буду, — её голос прозвучал четко, как выстрел.
Повисла тишина. Тамара Павловна подавилась оливкой.
— Что значит не будешь? — взвизгнула свекровь. — Мы договорились! Иван уже вложился!
— Иван вложился деньгами, которых у него нет, под залог квартиры, которая ему не принадлежит, — спокойно пояснила Светлана. — Более того, Иван, я знаю про подделку электронной подписи. Я знаю, что ты уже потратил задаток. И я знаю, что вы, Виктор Петрович, банкрот, который пытается закрыть свои дыры за мой счёт.
Лицо дяди Вити налилось кровью. Он стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки.
— Ты, дрянь! Ты знаешь, сколько я людям должен? Если ты не подпишешь, нас закопают!
— Это ваши проблемы, — Светлана пожала плечами. — Я подаю на развод. Завтра же мои юристы инициируют процесс признания предварительной сделки недействительной по факту мошенничества.
Иван вскочил, опрокинув стул.
— Ты не посмеешь! Я твой муж! Ты должна мне подчиняться!
— Я никому ничего не должна, кроме банка, где у меня ипотека, которую я плачу сама.
В этот момент Тамара Павловна, видя, что деньги уплывают, вскочила с прытью молодой козочки и подбежала к Светлане.
— Ах ты, сука неблагодарная! Мы тебя приняли, обогрели! — она с размаху ударила Светлану по лицу. Звонкая пощёчина эхом разнеслась по залу.
Голова Светланы мотнулась. Щека загорелась. На секунду в глазах потемнело. Но вместо слёз пришла та самая холодная, белая ярость, которую она сдерживала два дня. Она медленно повернулась к свекрови.
— Зря, — тихо сказала она.
Марина вскочила, пытаясь оттащить мать:
— Мама, не смей!
Дядя Витя, видя, что ситуация выходит из-под контроля, грубо толкнул Марину, ударив её тыльной стороной ладони. У девушки сразу же лопнула губа, брызнула кровь.
Это стало триггером.
Светлана схватила со стола тяжелое ведерко со льдом для шампанского. В ней проснулось что-то первобытное. Она больше не была UX-дизайнером. Она была фурией.
— Не трогать её! — заорала она не своим голосом.
Она швырнула лед и воду прямо в лицо дяде Вите, ослепив его на мгновение, а затем, использовав инерцию тела, с разворота ударила его основанием ладони в нос. Хруст был слышен даже сквозь музыку ресторана. Дядя взвыл и схватился за лицо, из-под пальцев хлынула кровь.
Иван бросился на жену, пытаясь скрутить ей руки:
— Ты с ума сошла! Убью!
Но Светлана, занимавшаяся в юности кикбоксингом (о чём муж благополучно забыл или не знал), резко ушла вниз и со всей силы, вкладывая всю ненависть за предательство, ударила Ивана кулаком снизу вверх, прямо в челюсть и нос. Иван отлетел назад, споткнулся о ножку стула и рухнул на пол, увлекая за собой скатерть с едой и напитками. Его дорогой костюм мгновенно пропитался красным вином и соусами, брюки с треском разошлись по шву, обнажив семейные трусы в нелепый горошек.
Тамара Павловна, визжа, попыталась вцепиться Светлане в волосы, но получила жесткий, отрезвляющий пинок под зад, от которого пролетела пару метров и приземлилась в кучу салата «Цезарь», размазанного по ковру.
В кабинет вбежали охранники и официанты.
Картина была эпической: стонущий дядя Витя с разбитым лицом, Иван с фингалом, который уже начал наливаться фиолетовым, валяющийся в грязи в рваной одежде, и свекровь, барахтающаяся в майонезе. Посреди этого хаоса стояла Светлана — растрепанная, с горящей щекой, но абсолютно спокойная.
Марина, вытирая кровь с губы, смотрела на невестку с восхищением.
— Иван, — произнесла Светлана, глядя на мужа сверху вниз. — Задаток придётся вернуть. В двойном размере. Квартиры вам не видать. А видео с камер наблюдения этого ресторана попадёт к твоим партнёрам и клиентам, чтобы все видели, как «успешный бизнесмен» бьёт женщин и валяется в объедках.
— Света, не надо... — прохрипел Иван, осознавая весь ужас происходящего. У него не было денег вернуть долг. Он был уничтожен. Дядя Витя, который сейчас выл от боли, завтра же порвёт его на части за срыв сделки. Это был конец. Полное разорение. Публичный позор.
Светлана взяла свою сумочку, подошла к Марине и протянула ей руку.
— Пойдём. Я угощаю кофе в другом месте.
Они вышли из кабинета под шокированные взгляды персонала. Иван остался лежать на полу, чувствуя, как холодный соус течёт за шиворот, и понимая, что его жизнь, какой он её знал, закончилась ровно в тот момент, когда он решил, что Светлана — слабая жертва. Он не ожидал гнева. И этот гнев сжёг его дотла.
Автор: Анна Сойка ©