— Миша, верни деньги! До Нового года осталось три дня!
Галина Петровна стояла на пороге квартиры брата, сжимая в руках потрёпанную сумку. Её голос звучал тверже, чем обычно, будто она репетировала эту фразу всю дорогу от автобусной остановки.
— Галка, ты опять за своё? — Михаил даже не повернулся к ней, продолжая ковыряться в телефоне. — Заходи уже, не стой как истукан.
Она переступила порог, сразу почувствовав знакомый запах жареного лука и застоявшегося воздуха. В коридоре громоздились коробки с какими-то запчастями, а на вешалке висела куртка Мишки, вся в пятнах от машинного масла.
— Я не за своё, — Галина Петровна прошла на кухню и плюхнулась на стул. — Ты обещал вернуть ещё в ноябре. А сейчас уже двадцать восьмое декабря!
— Ну и что? — Михаил наконец оторвался от телефона. — Праздник не отменится, если ты без денег останешься.
— Мишенька, — она попыталась смягчить тон, — я ведь не для себя прошу. У меня Лёнька с семьёй приедет на праздники. Надо стол накрыть, подарки купить внукам. А у меня в кошельке три тысячи осталось!
Брат хмыкнул и потянулся к холодильнику.
— Лёнька твой небось на иномарке приедет. Пусть он тебе и поможет. А у меня, между прочим, машина в ремонте стоит. Думаешь, мне легко?
Галина почувствовала, как внутри всё закипает. Она одолжила Мишке пятьдесят тысяч рублей ещё летом, когда он клялся, что через месяц всё вернёт. Потом был сентябрь, октябрь, ноябрь — и каждый раз одно и то же: то машина сломалась, то налоги надо заплатить, то ещё какая-то ерунда.
— Мишка, я не про Лёньку сейчас! — она повысила голос. — Ты мне должен! Пятьдесят тысяч! Я свои премиальные отдала, помнишь?
— Ой, хватит уже причитать, — он достал из холодильника пиво и открыл бутылку. — Не пропадёшь. Вон, с работы получаешь неплохо.
— Неплохо?! — Галина Петровна аж подскочила. — Сорок две тысячи в месяц! Из них квартплата, продукты, таблетки для мамы! Ты хоть понимаешь, что я последнее отдала?!
Михаил сделал глоток пива и посмотрел на сестру с каким-то странным выражением лица. В нём читалось не раскаяние, а скорее раздражение.
— Знаешь что, Галка, если тебе так туго, может, не стоило лезть мне помогать? Я тебя не просил, между прочим. Ты сама прибежала с деньгами.
Она замерла. Вот оно как. Значит, она сама виновата, что помогла родному брату?
— Ты говорил, что тебе на операцию матери нужны деньги! — голос её дрожал. — Ты рыдал по телефону, клялся, что это вопрос жизни и смерти!
— Ну, оказалось, не такая уж критичная ситуация, — Михаил отмахнулся. — Маме полегчало и так.
Галина Петровна чувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Значит, он врал? Всё это время он просто врал, чтобы выцыганить у неё деньги?
— Миш, ну пойми, мне правда нужны эти деньги, — она попыталась в последний раз. — Хотя бы половину верни. Двадцать пять тысяч. Я ведь тоже человек, у меня тоже семья.
— А у меня, выходит, семьи нет? — он хлопнул бутылкой по столу. — У меня Танька с пацанами, их кормить надо! И вообще, я думал, мы родня. А родня друг другу помогает бескорыстно!
— Бескорыстно?! — Галина не выдержала. — Ты три года назад на мою свадебную годовщину даже открытку не прислал! А когда я просила тебя помочь с ремонтом, ты два месяца не отвечал на звонки!
Брат поставил бутылку на стол и скрестил руки на груди.
— Ладно, хватит тут устраивать базар. Денег у меня нет. И не будет до весны, как минимум. Так что успокойся и иди домой. Новый год встретишь как-нибудь.
Галина Петровна встала. Руки тряслись, а перед глазами всё поплыло. Она шагнула к выходу, но остановилась у двери.
— Знаешь, Миша, — её голос звучал на удивление спокойно, — я всегда думала, что ты хоть и разгильдяй, но честный человек. Оказывается, ошибалась.
Она вышла, не дожидаясь ответа. За спиной хлопнула дверь, и холодный декабрьский ветер ударил в лицо. Галина Петровна стояла на лестничной площадке и пыталась унять дрожь в руках. Пятьдесят тысяч. Её пятьдесят тысяч, которые она так и не увидит.
— Так, — прошептала она себе под нос, — надо что-то придумывать.
В автобусе Галина Петровна прижимала сумку к себе, будто это могло защитить её от холода и разочарования. За окном мелькали заснеженные дворы, гирлянды на балконах, праздничные витрины магазинов. Все вокруг готовились к празднику, а у неё в кошельке три жалких тысячи.
Она вспомнила, как в июле Мишка звонил ей среди ночи. Рыдал в трубку, говорил, что маме срочно нужна операция, что без денег её не возьмут в больницу. Галина тогда даже не раздумывала — сняла все свои накопления со счёта и примчалась к брату. А он сидел на кухне с красными глазами, благодарил, клялся, что через месяц всё вернёт.
— Дура я, — прошептала она, глядя в окно. — Наивная дура.
Телефон завибрировал. Сын.
— Мам, привет! Мы завтра выезжаем. Катя уже подарки купила ребятам. А ты что приготовишь?
Галина сглотнула комок в горле.
— Лён, слушай... Может, в этом году по-простому? Без особых изысков?
— Ты чего? — голос сына стал настороженным. — Мам, у тебя что-то случилось?
Она закрыла глаза. Ну конечно, Лёнька сразу почувствовал. Он всегда был чутким, даже когда был маленьким. После развода с отцом она растила его одна, иногда по три подработки брала, чтобы ему на всё хватало. А теперь у него своя семья, двое детишек, ипотека. Как она может просить его о помощи?
— Всё нормально, сынок. Просто устала немного. На работе аврал был.
— Точно всё в порядке? Может, денег подкинуть?
— Да что ты! — она поспешно ответила. — У меня всё отлично. Просто думала, вдруг вы сами что-то хотите приготовить. Катя ведь так здорово готовит.
Лёня засмеялся.
— Ладно, мам. Как скажешь. Но мы завтра к обеду будем, так что хоть борщ свари. А то Мишка с Дашкой уже второй день спрашивают, когда к бабушке поедем.
Повесив трубку, Галина Петровна почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Внуки. Миша — восемь лет, Дашка — пять. Они ждут праздника, подарков, вкусностей. А у неё в холодильнике только макароны да пара сосисок.
Автобус остановился возле её дома. Она вышла и медленно поплелась к подъезду. Во дворе соседи наряжали ёлку, смеялись, распивали глинтвейн из термоса. Кто-то крикнул ей: "С наступающим!" Она машинально кивнула и скрылась за дверью.
Дома было тихо и холодно. Батареи едва грели, несмотря на то что она каждый месяц исправно платила за отопление. Галина прошла на кухню, села за стол и уставилась в стену. Значит, так. Три тысячи рублей. На них надо купить продукты на праздничный стол, хотя бы скромные подарки внукам. И ещё неделю протянуть до зарплаты.
— Ну что ж, — она достала блокнот и ручку, — будем считать.
На следующее утро Галина Петровна отправилась в супермаркет. В руках у неё был список: курица, картошка, морковь, свёкла, яйца, мука. Самое необходимое для борща и оливье. Про салаты с красной рыбой и мандарины даже думать не хотелось.
Она шла вдоль полок, складывая товары в корзину и мысленно считая. Курица — триста рублей. Овощи — ещё пятьсот. Яйца, майонез, консервы... Уже больше двух тысяч набежало, а ведь ещё хлеб нужен, чай, сахар.
— Галя! Галина Петровна!
Она обернулась и увидела Тамару Ивановну, соседку с третьего этажа. Та катила тележку, доверху наполненную продуктами: там были икра, шампанское, огромный кусок сёмги, коробки конфет.
— Ой, Тамара, здравствуйте, — Галина попыталась улыбнуться.
— Готовишься к празднику? — соседка заглянула в её корзину. — Ой, а чего так скромно? Ты же обычно такие столы накрываешь! Помню, в прошлом году я у тебя пирожки с капустой пробовала — пальчики оближешь!
— Да вот, решила по-простому в этот раз, — Галина отвела взгляд.
— А я размахнулась! — Тамара довольно расправила плечи. — Сын из Москвы с женой приезжает, внучка маленькая. Надо их порадовать! Тут одних только фруктов на три тысячи взяла. А ещё торт заказала в кондитерской, представляешь? За пять тысяч! Но зато красота!
Каждое слово било как молотом. Галина кивала, улыбалась, а внутри всё сжималось. Пять тысяч на торт. А у неё три тысячи на всё.
— Слушай, Галь, — Тамара вдруг наклонилась ближе, — а ты мне должна вернуть ту кастрюлю, помнишь? Я тебе на день рождения одалживала. Мне как раз сейчас пригодилась бы.
— Какую кастрюлю? — Галина растерялась.
— Ну большую, эмалированную! Ты в ней холодец варила. Верни, пожалуйста, а то мне для студня нужна.
— Тамара Ивановна, так это было полгода назад! Я вам давно вернула!
— Ничего подобного! — соседка нахмурилась. — Я специально записывала. Так что принеси, ладно? А то неудобно как-то получается.
Галина почувствовала, как внутри закипает. Кастрюлю она точно вернула, ещё летом. Отмытую до блеска, даже ручки специально начистила. Но спорить с Тамарой было бесполезно — та могла устроить скандал прямо в магазине.
— Хорошо, — процедила она сквозь зубы, — посмотрю дома.
Тамара удовлетворённо кивнула и покатила свою тележку дальше. Галина осталась стоять посреди прохода, глядя на жалкую горстку продуктов в своей корзине. Рядом женщина с двумя детьми выбирала игрушки, малыши визжали от восторга. Чуть дальше пара молодых спорила, какое шампанское взять — за восемьсот или за полторы тысячи.
Она подошла к кассе и выложила свои покупки. Кассирша пробивала товары, а на табло набегала сумма: полторы... две... две с половиной... Галина видела, как тает её последний запас.
— С вас две тысячи семьсот двадцать, — монотонно сообщила кассирша.
Галина полезла в кошелёк. Три тысячи. Осталось всего двести восемьдесят рублей. На подарки внукам, на проезд, на всё остальное до зарплаты.
На выходе из магазина она столкнулась с объявлением: "Требуются упаковщики подарков. Оплата сдельная, 150 рублей в час". Галина остановилась. Если работать сегодня и завтра по несколько часов, можно заработать ещё тысячи полторы. Этого хватит на скромные подарки и на неделю продуктов.
Она достала телефон и набрала указанный номер. Через пять минут ей сказали приходить прямо сейчас — народу не хватает, последние дни перед праздником.
— Значит, так, — прошептала Галина себе под нос, убирая телефон, — будем выкручиваться.
Галина Петровна стояла за столом, заваленным рулонами цветной бумаги, лентами и коробками. Руки двигались автоматически: свернуть, подвернуть край, приклеить скотч, завязать бант. Рядом работали ещё три женщины, все примерно её возраста, все с такими же усталыми лицами.
— Вы откуда? — спросила соседка справа, ловко орудуя ножницами.
— С Заречного района, — Галина закрепила бант на очередной коробке. — А вы?
— Я местная. Третий год сюда на праздники прихожу. Деньги лишние не помешают, правда?
Галина кивнула и продолжила работать. За три часа она упаковала сорок две коробки. Шестьсот тридцать рублей. Руки затекли, спина ныла, но она продолжала. Ещё час, ещё два — и наберётся приличная сумма.
Телефон зазвонил около шести вечера. Лёнька.
— Мам, мы уже выехали! Решили пораньше, чтобы пробок избежать. Часам к девяти будем. Ты дома?
Галина взглянула на часы. Девять вечера — это ещё три часа работы. Можно заработать ещё четыреста пятьдесят рублей.
— Лёнь, а можно завтра утром? — она попыталась говорить легко. — Я тут у подруги, ей помогаю кое с чем.
— Мам, мы уже в пути! — голос сына стал встревоженным. — Что случилось? Ты точно в порядке?
— Да, да, всё отлично! — она поспешно ответила. — Хорошо, жду вас. Только ключи под ковриком возьмите, если я чуть задержусь.
Повесив трубку, Галина ускорила темп. Надо заработать ещё хоть немного и успеть домой приготовить. Борщ можно сварить быстро, если постараться.
— Галина Петровна! — администратор магазина подошла к их столу. — Вы отлично справляетесь. У нас завтра ещё смена будет, с утра до вечера. Придёте?
— Завтра? — она растерялась. — Но завтра уже тридцатое...
— Именно поэтому платим двойную ставку. Триста рублей в час. За десять часов три тысячи получите. Чистыми.
Три тысячи. На эти деньги можно купить нормальные подарки внукам, фруктов, может, даже торт небольшой. Галина представила, как Мишка и Дашка радуются игрушкам, как Лёнька с Катей удивлённо смотрят на накрытый стол.
— Я подумаю, — выдавила она.
Дома Галина ворвалась в квартиру в половине девятого. Быстро нарезала овощи, закинула их в кастрюлю, поставила вариться. Курицу сунула в духовку. Пока всё готовилось, она метнулась в душ, переоделась, попыталась привести в порядок волосы.
Звонок в дверь раздался ровно в девять.
— Бабуля! — Мишка и Дашка влетели в прихожую и повисли на ней. — Мы так соскучились!
Галина обняла внуков, вдохнула запах их шампуня, почувствовала, как внутри что-то теплеет. Вот ради этого стоит работать, терпеть, выкручиваться.
— Мам, — Лёня обнял её за плечи, — ты какая-то бледная. Точно всё хорошо?
— Устала просто. Работы много перед праздниками.
Катя прошла на кухню и остановилась.
— Галь, а чего так пусто? Обычно у тебя к нашему приезду весь стол ломится.
— Решила завтра всё готовить, — Галина попыталась улыбнуться. — Так свежее будет.
Лёня посмотрел на мать внимательно. Потом достал кошелёк.
— Мам, на, возьми. Тысяч десять. На продукты, на подарки детям.
— Лёнь, да что ты! — она отстранилась. — У тебя самого ипотека, расходы!
— Мама, не упрямься. Возьми. Мы справимся.
Галина смотрела на протянутые купюры. Десять тысяч. На них можно было бы устроить нормальный праздник, купить всё необходимое, не работать завтра до изнеможения. Но она вспомнила, как Лёня рассказывал месяц назад, что Катя хотела курсы пройти, но денег не хватило. Как они копят на машину, чтобы детей в школу возить.
— Нет, — она твёрдо сказала. — Справлюсь сама. У меня есть план.
— Какой план? — Лёня нахмурился.
— Завтра подработаю немного. За день хорошие деньги заработаю. А вы отдыхайте, с детьми погуляйте. Вечером соберёмся все вместе, и будет у нас праздник.
— Мам, ты серьёзно? Какая подработка тридцатого декабря?!
— Серьёзно, — она обняла сына. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.
Лёня хотел что-то сказать, но Катя тронула его за руку.
— Лён, если мама так решила, значит, так надо.
Ночью Галина лежала в постели и смотрела в потолок. В соседней комнате мирно посапывали внуки. Лёня с Катей устроились на раскладушке в зале. Дом был полон людей, тепла, жизни. И завтра она сделает для них праздник. Любой ценой.
Она вспомнила Мишку. Брата, который взял её деньги и даже не извинился. Который не собирается отдавать долг. И впервые за много лет Галина почувствовала не обиду, а что-то другое. Облегчение. Она больше не будет ждать от него помощи, не будет надеяться, не будет разочаровываться. Она справится сама.