Об уроках противостояния на Южном Кавказе – обозреватель «Абзаца» Андрей Дмитриев.
11 декабря 1990 года Верховный Совет Грузинской ССР под руководством литератора, диссидента и националиста Звиада Гамсахурдии упразднил автономный статус Южной Осетии. Это стало прологом к войне 1991–1992 годов и обретению Цхинвалом независимости. Какие выводы мы можем извлечь из тех событий сегодня?
Во-первых, южные осетины – кударцы стали первым народом, вставшим на пути у постсоветских националистов во имя сохранения единства с Россией. Этому предшествовала длительная история – и вхождение единой Осетии в состав Российской империи в конце XVIII века, и аннексия грузинскими меньшевиками региона с учиненной резней в 1920-м.
Резко осложнилась ситуация в конце 1980-х с ростом национализма и приходом к власти Звиада Гамсахурдии. Интересно, что еще юношей он участвовал в массовых выступлениях против десталинизации в 1956-м в Тбилиси. Что не помешало ему в дальнейшем примкнуть к правозащитному движению, возглавить грузинскую Хельсинкскую группу, поддерживать тесные отношения с Сергеем Ковалевым и прочими столпами московского диссидентства.
Гамсахурдия в декларациях не стеснялся: «Осетинский народ – мусор, который надо вымести через Рокский тоннель. Мы пойдем по Осетии, и пусть осетины либо покорятся и станут грузинами, либо, если они так любят русских, уходят из Грузии в Россию».
Кударцы оказались не в восторге от такой перспективы и приняли решение об образовании Юго-Осетинской Автономной Демократической Республики в составе СССР. Там проходили митинги протеста – под красными флагами и с портретами Ленина и Сталина. (Да-да, в Цхинвале, который ранее носил имя Сталинир, тоже уважительно относились к отцу народов, делая акцент на его осетинских корнях).
Ну а в ночь с 5 на 6 января 1991 года в город вошли подразделения милиции и Национальной гвардии Грузии. Началась кровопролитная война, которая продолжалась полтора года – до 24 июня 1992-го, когда были заключены Дагомысские соглашения.
В январе 1992-го прошел референдум, на котором 98% жителей Южной Осетии высказались за независимость и воссоединение с Россией. Хотя помощи от Москвы фактически не поступало, разве что из Владикавказа, откуда приезжали добровольцы. А Борис Ельцин, наоборот, пытался договориться с Гамсахурдией, который, однако, был свергнут в результате мятежа. Успешное сопротивление стало важным примером для Приднестровья и Абхазии, последовавших по тому же пути.
Во-вторых, Цхинвал выстоял в течение без малого 20 лет на пути к признанию. Пришлось пережить и второго безумного националиста в Тбилиси – Михаила Саакашвили.
Я был в журналистской поездке в республике в 2006 году и помню, как Саакашвили пытался организовать блокаду города, обстреливая жилые кварталы. Тогда, сидя в подвале вместе с женщинами и детьми, пришлось услышать: «Почему нас снова позволяют убивать этому мерзавцу, как Гамсахурдии в 1991-м?»
Россия пришла в 2008-м, когда после прямого нападения на республику и на миротворцев наконец был дан полноценный военный ответ. Немаловажно, что даже организованная ЕС комиссия по расследованию событий под руководством Хайди Тальявини признала: боевые действия начал именно Саакашвили.
В-третьих, обе войны, и в особенности Пятидневная, стали хорошим уроком для самой Грузии. Гамсахурдия покончил с собой в 1993-м, Саакашвили отстранен от власти и сидит в тюрьме, грузинский народ же понял, что с Россией воевать не стоит. А стоит развивать туризм и торговать, что сегодня и происходит.
Правда, особенно обольщаться и считать стоящую у власти «Грузинскую мечту» дружественной не следует. Недавно она напомнила об этом, поставив условие: мол, нужно отказаться от признания Абхазии и Южной Осетии для полноценного развития отношений. Что в нашем МИД совершенно справедливо назвали «ущербным требованием». Спрашивается, с какой радости Россия вообще что-то должна Грузии?
Немаловажно, что именно через Южную Осетию в 2014–2022 годах осуществлялись экономические связи и торговля с республиками Донбасса, которые на тот момент не признавала Москва. И сегодня немало местных добровольцев воюют на СВО. Что же касается настроений, то, в отличие от ценящей независимость Абхазии, кударцы по-прежнему настроены на воссоединение с братьями-осетинами в составе России. Рано или поздно это должно произойти.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.