Когда мы говорим «эпоха Наполеона», в голове всплывают маршалы, карты кампаний, коронация в Нотр-Даме и знаменитый силуэт в треуголке.
Но рядом с этим человеком, покорявшим державы, жила женщина, которая выбрала совершенно другую стратегию жизни.
Её звали Полина Бонапарт. Младшая и любимая сестра Наполеона, которую он называл «самой красивой женщиной своего времени» и «лучшей из живых существ».
Он раздавал короны братьям и сёстрам, а она однажды бросила фразу, ставшую идеальной характеристикой её выбора:
«Меня мало занимают короны. Если бы я захотела — у меня была бы своя; но этот каприз я оставила родственникам».
Пока император строил политическую империю, Полина строила свою — империю красоты, моды, удовольствий и любовных историй. И при этом оказалась едва ли не единственным человеком в семье, кто остался верен Наполеону до конца.
Девочка с Корсики, которая рано поняла цену красоты
Полина родилась 20 октября 1780 года в Аяччо, на Корсике, в доме семьи Буонапарте. Она была шестым ребёнком из восьми в семье провинциального адвоката и политика Карло Буонапарте и Марии-Летиции Рамолино.
Семья начинала довольно неплохо: отец занимал приличную должность, в доме была прислуга, дети имели шанс на образование. Но амбиции Карло, связавшегося с корсиканскими националистами, и политические бури конца XVIII века быстро разрушили эту стабильность. После конфликта Наполеона с лидером корсиканских патриотов Паскалем Паоли семья в 1793 году фактически бежала с острова и оказалась в Марселе, в статусе почти разорившихся беженцев.
Формального образования у Полины почти не было. Современники и биографы сходятся: читать и писать она, конечно, умела, но ни систематического обучения, ни гувернанток, ни «дамского набора» наук ей не досталось.
Зато очень рано стало ясно другое: у младшей Бонапарт — редкая внешность. В окружении постоянно звучит одна и та же оценка: «слишком красива, и прекрасно это знает».
В мире, где у девушки без приданого не так много шансов, Полина очень быстро понимает: её настоящий капитал — не деньги и не связи, а лицо, фигура и умение нравиться.
Марсель: первые поклонники и семейный расчёт
Марсель конца 1790-х — шумный порт, офицеры, комиссары Директории, авантюристы всех оттенков. В этой среде юная Полина неизбежно оказывается в центре внимания.
Одним из её поклонников становится влиятельный комиссар Станислас Фрерон — тот самый, что старше её на четверть века и уже отнюдь не свободен. Мать и Наполеон в ярости: ни денег, ни приличной перспективы, к тому же дурная репутация. История выглядит как классический конфликт: влюблённая девчонка vs семейный совет, который считает её чувства «глупостью» и думает только о выгоде.
Наполеон вообще воспринимал браки сестёр как инструмент политики и экономики клана. Один эпизод пересказывают многие мемуаристы: когда к Полине сватается очередной кандидат без состояния, Наполеон сухо подводит итоги:
«У вас ничего. У неё ничего. Сколько это в сумме? Ноль».
Романтика романтикой, но семья живёт трудно, а старший брат уже чувствует себя человеком, который обязан «делать будущее» для всех Бонапартов. Красота Полины в этой логике — семейный актив, которым можно и нужно распоряжаться.
И уже на этом этапе вокруг неё начинают рождаться первые сплетни: лёгкое поведение, слишком много офицеров вокруг, слишком смелые платья. Позже именно эти ранние истории щедро подхватит литература XIX века, раздувая «грехи юности» до образа почти карикатурной нимфоманки.
Жена генерала: любовь, тропики и жёлтая лихорадка
В 1797 году Наполеон наконец устраивает судьбу сестры по-своему: выдаёт двадцатилетнюю Полину за одного из своих лучших генералов, Шарля-Виктора-Эмманюэля Леклерка.
Через год у пары рождается сын — Дермид Луи Наполеон Леклерк, единственный ребёнок Полины.
В 1801 году Леклерк получает крайне неблагодарную миссию: возглавить огромный экспедиционный корпус, направленный на Сан-Доминго (Гаити), чтобы подавить восстание и вернуть колонию под прямой контроль Франции. Полина сначала остаётся в Европе, но затем, несмотря на опасения семьи, отправляется вслед за мужем.
Там, в Карибском аду войны и эпидемий, формируется один из самых противоречивых эпизодов её биографии.
Современники писали, что она устраивала балы и приёмы, как будто вокруг не умирали люди. Но другие свидетельства и аналитические статьи добавляют важные детали: дом Леклерков использовался и как своего рода госпиталь, куда Полина впускала раненых и больных офицеров.
Леклерк, видя масштабы эпидемии жёлтой лихорадки, просит жену вернуться во Францию, но она отказывается, остаётся с ним до конца кампании. Осенью 1802 года генерал умирает от жёлтой лихорадки. Полина, по разным свидетельствам, искренне переживает эту смерть, лично сопровождает тело мужа в Европу, а его прах впоследствии хоронят в Монгобере.
В романтизированных биографиях этот эпизод часто превращают в декорацию для очередных любовных интриг «на костях солдат». Более осторожные историки видят в нём всё сразу: и явный эгоизм молодой женщины, бежавшей от ужаса войны в балы и туалеты, и реальную стойкость — она ведь могла уехать, но не уехала.
Вдова с ребёнком и взлёт звезды Империи
Вернувшись во Францию вдовой известного генерала и сестрой стремительно восходящего политического лидера, Полина оказывается в уникальном положении. Она уже не бедная корсиканская родственница — она молодая, богатая, очень красивая вдова с сыном и прямой связью с первым консулом.
Свет мгновенно подхватывает её. В Париже и на курортах говорят о её туалетах, украшениях, любовных предпочтениях.
Любая её выходка, любая необычная деталь стиля становится темой для пересудов — и, как это часто бывает, чем больше говорят, тем смелее она себя ведёт.
Принцесса Боргезе и скандальная Венера
В 1803 году Наполеон делает следующий ход: Полина выходит замуж за римского князя Камилло Боргезе, представителя одного из древнейших аристократических родов Италии. Для Бонапартов это джекпот: деньги, титулы, богатейшая коллекция искусства, часть которой позже окажется во Франции.
Сначала Полина восторгается: красивый муж, блестящий титул, роскошные дворцы. Но быстро остывает и начинает называть супруга «Его Светлейшим Идиотом» — личная совместимость явно не сложилась. Биографы отмечают: Камилло был холоден к её сыну, а трагедия с Дермидом окончательно разрушила их отношения. При очередной поездке супругов «на воды» в Пизу мальчика оставили в Фраскати — он заболел и умер в августе 1804 года, в шесть лет. Полина до конца жизни считала, что виноват муж: настоял, чтобы ребёнок остался.
Именно князь Боргезе заказывает у Антонио Канова знаменитую мраморную статую жены. Скульптор сначала предлагает мифологически приличный образ Дианы — целомудренной охотницы. Но Полина выбирает Венеру — богиню любви. Так появляется «Венера-победительница»: Полина, полулёжа на мраморном ложe, почти обнажённая, с яблоком в руке. Скульптура быстро становится скандальной легендой.
Ходили упорные слухи, что она позировала полностью обнажённой. Когда кто-то осмелился спросить об этом, ей приписывают ответ в духе лёгкой издёвки:
«Да, но в мастерской было очень тепло, и Канова — не мужчина», — вариации этой фразы повторяют разные авторы. Надёжных документальных подтверждений нет, но сама легенда отлично ложится на её образ.
Так или иначе, в истории искусства Полина останется прежде всего этой мраморной Венерой — телом Империи, доведённым до идеала.
Мода, молочные ванны и прозрачные платья
Полина очень рано понимает: в эпоху Империи красивое женское тело — не только объект желания, но и инструмент власти.
Современники вспоминали её как женщину, которая «наслаждалась радостью быть красивой больше, чем кто бы то ни было».
Она становится настоящей иконой стиля:
- любит тонкие муслиновые платья, которые в свете свечей казались почти прозрачными;
- обожает тиары и сложные украшения — в том числе знаменитую диадему с колосьями пшеницы, которая так красиво смотрится на портретах;
- меняет наряды с такой скоростью, что модистки и ювелиры буквально живут при её дворе.
Мини-вставка: «спа по-полински»
Вокруг её «бьюти-рутины» тоже вырос немалый миф.
Чаще всего цитируют истории о молочных ваннах: Полина якобы любила принимать ванны из тёплого молока, чтобы кожа оставалась белой и гладкой. В одной популярной версии рассказывают, как она приказала прорубить отверстие в потолке и велела слугам лить молоко на неё сверху — дом не был приспособлен под нормальную купальню.
Историки относятся к этим сюжетам с иронией: часть из них — поздние украшения мемуаристов, но основа вполне реальна. Полина действительно была одержима уходом за собой и позволяла себе такие «салоны красоты», о которых большинство европейских женщин той эпохи могло только мечтать.
Галерея любовников и фабрика слухов
Вторая половина жизни Полины — благодатная почва для светской хроники.
Вокруг неё постоянно крутятся офицеры, актёры, музыканты, придворные. Современные популярные тексты с удовольствием перечисляют якобы бесконечный список любовников — от актёра Франсуа-Жозефа Тальма до музыканта Никколо Паганини, от генералов до личных врачей.
Проблема в том, что надёжных источников здесь гораздо меньше, чем звучных имен.
В грубом приближении всё, что написано о её любовной жизни, можно разделить так:
- Документировано: отдельные связи подтверждаются несколькими независимыми источниками — письмами, мемуарами, полицейскими донесениями.
- Правдоподобные слухи: одна и та же история всплывает у разных авторов, но без прямых документов.
- Почти легенды: появляются только в поздних романизированных биографиях и газетных «рассказах о скандальной принцессе».
Очень многое в образе «нимфоманки, не брезгующей даже врагами Франции» появилось не само по себе. Историки, опираясь на работы о пропаганде времён Реставрации, отмечают: бурбонские противники Наполеона с удовольствием использовали её личную жизнь против бывшего императора. Удобно ведь: показать, что даже в семье у него «разложение нравов».
Не стоит идеализировать: Полина действительно любила мужчин, легко увлекалась и столь же легко бросала. Но между живой женщиной с бурным темпераментом и карикатурной «безудержной развратницей» — большая дистанция. И как раз её-то популярная культура XIX века и стерла.
«Меня мало занимают короны»: Полина и политика
В то время как братья и сёстры Наполеона получают короны и троны — Жозеф становится королём Неаполя, потом Испании; Луи — королём Голландии; Каролина — королевой Неаполя; Элиза управляет Луккой, Пьомбино, а затем Тосканой, — Полина остаётся на странной периферии этой политической игры.
Формально она тоже получает титулы: становится принцессой Империи, а затем герцогиней Гуасталлы — крошечного итальянского княжества.
Но в реальном управлении почти не участвует.
Её собственная фраза — «я не забочусь о коронах… если бы захотела, у меня была бы своя; этот вкус я оставила родственникам» — прекрасно описывает её позицию.
На фоне сестёр-политиков она выглядит демонстративно аполитичной:
- Каролина активно вмешивается в управление Неаполитанским королевством;
- Элиза относится к правлению как к серьёзной работе;
- а Полина выбирает курорты, салоны, артистов, моду и личную свободу.
Интересно, что Наполеон, автор Гражданского кодекса, фактически урезавшего права женщин по сравнению с революционной эпохой, к сестре относится гораздо мягче, чем к другим придворным дамам. По словам современников, его трогало именно то, что она «никогда ничего у него не просит» и не вовлекает его в интриги ради власти.
Верная неверная: сестринская любовь на фоне супружеских измен
Французская биографиня Женевьева Шасне неслучайно назвала свою книгу о Полине «верная неверная». С мужьями она действительно верна не была — и Леклерку, и Боргезе изменяла. А вот брату оставалась верна до конца.
Когда в 1814 году Наполеон впервые теряет власть и отправляется в ссылку на Эльбу, многие родственники предпочитают держаться подальше от опального императора. А Полина едет к нему. Она привозит часть своих драгоценностей и фактически помогает финансировать его маленький «двор в изгнании».
Современники вспоминают, как она, страдая от хронических болей, даёт себя носить в паланкине по острову и с гордой миной говорит:
«Вот видите, как я мучаюсь только потому, что император велел мне дышать свежим воздухом».
После Ватерлоо и окончательной ссылки Наполеона на далёкую Святую Елену Полина едет в Рим и начинает хлопотать перед британскими властями об освобождении или хотя бы смягчении условий для брата. Она многократно просит разрешения поехать к нему и «быть рядом, когда он сделает последний вздох», но её прошения так и остаются без окончательного ответа. Император умирает в 1821 году, а Полина — всё ещё в ожидании.
На фоне маршалов и родственников, которые очень быстро находят общий язык с новой властью, её линия поведения выглядит почти старомодной: да, она легкомысленна в любви, но в семейной верности — куда последовательнее многих «серьёзных мужчин» эпохи.
Болезнь, капризы и тихий финал
Здоровье у Полины было слабым почти всю жизнь. Источники говорят об устойчивых болях в животе и проблемах по «женской части». Позже в официальных документах причиной смерти назовут «опухоль желудка», но исследователи предполагают, что речь могла идти и о туберкулёзе.
С годами она всё чаще ездит по курортам в поисках облегчения. В хрониках появляются характерные сцены: принцесса, которую слуги несут в носилках, потому что она не хочет идти пешком; слуги, вынужденные становиться подставками для её ног или класть плащи на землю, чтобы она не запачкала туфли.
Легко увидеть в этом простое вырождение в капризную, избалованную аристократку. Но на другом полюсе — женщина с хронической болью, привыкшая к абсолютному комфорту и не умеющая иначе справляться ни с физическими страданиями, ни с одиночеством.
В 1825 году, сильно ослабев, Полина под давлением семьи и папского окружения окончательно возвращается к мужу и селится во Флоренции, в одном из дворцов Боргезе. Спустя несколько месяцев — 9 июня 1825 года — она умирает в сорок четыре года.
Её тело перевозят в Рим и хоронят в капелле Боргезе базилики Санта-Мария-Маджоре.
Громкая жизнь заканчивается очень тихо.
Как эпоха переосмыслила Полину
После смерти Наполеона и падения его легенды фигура Полины ещё долго живёт в два этажа.
Первый этаж — сплетни и памфлеты XIX века.
Книги вроде «Pauline Bonaparte and her lovers», мемуары со вкусом к скандалам и моралистические очерки Реставрации с удовольствием рисуют её демонически распутной сестрой узурпатора. В массовом сознании она остаётся женщиной, у которой «любовников больше, чем дней в году», и моделью Канова — почти порнографической по меркам времени.
Второй этаж — серьёзная историография XX–XXI веков.
Биографии Флоры Фрейзер (Venus of Empire), французские исследования вроде «Paulline Bonaparte, la fidèle infidèle», статьи историков и музейщиков пытаются разобрать, где заканчивается факт и начинается легенда. Они показывают Полину как фигуру гораздо более неоднозначную: да, фривольную и капризную, но одновременно щедрую, отважную и по-своему преданную.
Современные популярные тексты предлагают формулу, в которой, кажется, сходятся обе стороны:
«Такая же фривольная, как щедрая и верная».
И, пожалуй, именно эта формула лучше всего подходит для Полины, если мы хотим видеть в ней не картонную Венеру, а живого человека.
Кто был свободнее — император или его сестра?
Если собрать вместе всё, что мы о ней знаем, вырисовывается довольно неожиданный портрет.
Красота и мода
Полина строит свою жизнь вокруг тела, платьев и украшений. Молочные ванны, прозрачные муслины, тиары, позирование Венерой в мраморе — это не только каприз, но и стратегия выживания и успеха в мире, где женщине почти всё запрещено, кроме роли украшения.
Романы и скандалы
Она действительно любит мужчин и удовольствие, но политика и пропаганда делают из этого оружие: приписывают ей то, чего не было, раскрашивают её личную жизнь так, чтобы ударить по репутации брата.
Верность и семья
На Эльбу она едет, когда многие уже разбегаются. На Святую Елену — просится, хотя прекрасно понимает, что это не курорт. Она остаётся одним из немногих людей, кто в самые тяжёлые годы продолжает думать о Наполеоне не как о символе, а как о брате.
Пока Наполеон покорял народы, его сестра покоряла сердца, и этим вроде бы всё сказано. Но если посмотреть чуть внимательнее, возникает более сложный вопрос.
Кто в итоге был свободнее?
Император, скованный войнами, протоколом, ожиданиями Европы и собственного мифа?
Или его сестра, которая отказалась от короны, выбрала наслаждение и скандал, но в итоге стала пленницей другой легенды — легенды о «бесстыдной Венере», за которой живой человек почти не виден?
Возможно, ответ зависит уже не столько от архивов, сколько от того, как мы сами готовы смотреть на женщин её эпохи: как на красивые фигуры на мраморных ложах или как на людей, пытавшихся выжить и быть собой в очень жёстком мире.