«Палатка» — Мы ночевали на открытой поляне, и Плоскому всё показалось подозрительно тихим. Он ворчал, что «когда в Зоне тихо — это значит, что все остальные уже убежали». Я уже засыпал, когда почувствовал, что палатка изнутри чуть шевельнулась, будто её кто-то проводил пальцем вдоль ткани. Подумал — мышь, но мыши не дышат тяжело, будто у них астма и много свободного времени. Я открыл глаза, а ткань прямо перед лицом слегка провисла, как если бы кто-то лбом упёрся снаружи. И этот кто-то сказал: «Ты спишь?». Голос был мой. Я тихо ответил: «Нет». А он хмыкнул: «Ну и зря».
Лайкни, если тоже любишь спать там, где тебя уже ждут.
«Пнуть аккуратно» — На стоянке Филин нашёл череп. Обычный, человеческий, но блестящий, будто кто-то отполировал. Он сказал: «Смотри, Костян, если его пнуть, он вернётся». Я подумал, что шутит, но он реально пнул — череп укатился в кусты… и через пять секунд выкатившись обратно, стукнулся Филину в ногу. Филин посмотрел на него, потом на меня: «Ну… бывает». Я сказал: «Хочешь — пни ещё раз?». Он покачал головой: «Не, спасибо. Один раз он возвращается. На второй — зовёт друзей». Мы ушли быстро, но всю дорогу слышали позади тихий стук — как будто кто-то катит что-то по земле.
Оставь комментарий, если тоже не пинаешь то, что может вернуться.
«Труп, который проверял пульс» — Мы нашли тело в старом складе: лежало на боку, руки под щёку сложены, будто спало. Пластун наклонился, посмотрел и сказал: «Ну хоть этот точно не встанет». Я хотел ответить, но увидел, как труп медленно поднимает руку и тянется к своей шее… проверяет пульс. Пластун охнул: «Вот же… ответственный». И когда труп сделал жест «нет пульса» — покачал головой — мы уже бежали. Самое страшное — он нас не преследовал. Он просто снова лёг и продолжил ждать… как будто проверял, не ожил ли он случайно.
Если мурашки побежали — поставь метку. Здесь даже мёртвые волнуются за здоровье.
«Карман» — Я сунул руку в карман рюкзака, чтобы достать цинк с патронами, а нащупал… пальцы. Холодные, тонкие, цепкие. Я решил, что это Плюх шутит, но Плюх в этот момент стоял в двадцати метрах и ругался, что потерял нож. Я осторожно вытащил руку — пальцы попробовали ухватить меня за ладонь, но не успели. Я вывернул рюкзак — пусто. Ни пальцев, ни кого-то ещё. Но когда я снова надел рюкзак, он стал тяжелее. Плюх сказал: «Бро, если оно поселилось у тебя в кармане — просто не вытаскивай больше ничего. Пусть живёт по договорённости».
Лайк, если согласен: некоторые карманы не стоит проверять.
«Тот, кто спал там до нас» — Мы ночевали в школьном спортзале. Я лёг в спальник и почувствовал, что подо мной что-то мягкое — как будто матрас. Но матрасов там не было. Я встал, просветил фонарём — под спальником была вмятина, как от тела человека. Я отступил и понял, что вмятина медленно возвращается в исходную форму, будто кто-то только что встал… секунд пять назад. Пыжик сказал: «Ну хоть честно — освободил нам место». А потом вмятина снова начала прогибаться. Будто тот, кто спал там раньше, лёг обратно.
Если стало не по себе — напиши. Здесь и места отдыха помнят хозяев.
«Собаки» — На подходе к Рыжему лесу мы услышали лай. Обычный сначала, а потом… странный. Слишком ровный, без дыхания. Как будто звук записан. Когда к нам выбежали три пси-пса, я заметил, что их пасти закрыты. Полностью. Лай шёл не оттуда — он звучал вокруг нас, будто из колонок. Пират прошептал: «Если собаки лают ртом, которого не открывают… это не псы. Это кто-то старательно притворяется». И когда одна из «собак» заговорила человеческим голосом: «Подойдите поближе, пожалуйста» — мы уже мчались назад.
Если улыбнуло через страх — оставь след. В Зоне юмор тоже выживает.