– Ну ты погляди, какая тяжесть! Света, держи сумку ровнее, там банки с огурцами, не дай бог разобьем, чем закусывать будем? – грузная женщина в ярком цветастом платье, туго обтягивающем внушительную фигуру, пыхтела, поднимаясь по ступенькам подъезда.
– Мам, ну зачем мы эти банки тащили? У Ленки всегда холодильник полный, она же знает, что мы любим, – заныла молодая женщина, идущая следом. В одной руке она волокла огромный чемодан на колесиках, который жалобно грохотал на каждой ступеньке, а другой рукой пыталась удержать за капюшон вертлявого мальчишку лет пяти. Второй такой же сорванец бежал впереди, пиная перила.
– Цыц! Свое, домашнее, всегда вкуснее, – отрезала Зинаида Петровна, останавливаясь на межэтажной площадке, чтобы перевести дух. – Да и неудобно с пустыми руками. Мы же сюрпризом, как снег на голову. Обрадуем родню! Сто лет не виделись, считай, с майских праздников. А сейчас ноябрь, тоска зеленая, хоть развеемся в городе.
Зинаида Петровна вытерла испарину со лба и мечтательно закатила глаза. Она уже представляла, как они сейчас войдут в теплую, уютную квартиру племянницы. Как Лена, всплеснув руками от неожиданности и радости, бросится накрывать на стол. Как Андрей, муж Лены, достанет из заветного шкафчика бутылочку коньяка, а сама Зинаида, скинув туфли, вытянет гудящие ноги на мягком диване перед большим телевизором.
– Мама, а Ленка точно дома? – вдруг спросила Света, дергая застрявшее колесо чемодана. – Ты же ей не звонила.
– А зачем звонить? Выходной день, суббота. Где им быть? По ресторанам они не ходят, экономят, ипотеку платят. Да и потом, если позвонить, они начнут отнекиваться: «ой, у нас ремонт», «ой, мы заняты». Знаю я молодежь. А перед фактом поставим – никуда не денутся. Родная тетка приехала, не выгонят же.
Зинаида Петровна была уверена в своей правоте. В ее картине мира родственники существовали для того, чтобы ходить к ним в гости, когда вздумается. Тем более, Лена была девочкой совестливой, воспитанной в строгости. Она никогда не смела перечить старшим.
Наконец, процессия добралась до третьего этажа. Мальчишки, Виталик и Артем, уже начали возиться у двери, пытаясь ковырять замочную скважину какой-то палочкой.
– А ну брысь от двери! – шикнула на них Света. – Сейчас тетя Лена откроет, тогда и зайдете.
Зинаида Петровна поправила прическу, одернула платье и решительно нажала на кнопку звонка. За дверью раздалась мелодичная трель.
Тишина.
Тетка подождала несколько секунд и нажала снова. Более настойчиво. Два длинных, один короткий. Их семейный условный сигнал, который они использовали еще когда Лена жила с родителями в деревне.
Снова тишина. Ни шагов, ни шороха, ни лая собаки – хотя собаки у Лены вроде бы и не было, но мало ли.
– Может, в магазин вышли? – предположила Света, присаживаясь на чемодан. – Артем, не лезь к мусоропроводу!
– В магазин надолго не ходят, – нахмурилась Зинаида Петровна. – Сейчас, погоди.
Она приложила ухо к холодной металлической двери. Прислушалась. Внутри было тихо, как в склепе. Ни звука работающего телевизора, ни шума воды, ни голосов.
– Странно, – пробормотала она. – Андрюха-то ленивый, он по выходным до обеда спит. Не могли же они в десять утра куда-то умотать.
Зинаида достала из необъятной сумки мобильный телефон, надела очки и, щурясь, нашла номер племянницы. Гудки шли долгие, тягучие, но трубку никто не брал.
– Не слышит, наверное. В ванной может, – успокаивала сама себя тетка, хотя червячок сомнения уже начал грызть ее уверенность. – Света, набери Андрею.
Света послушно достала свой смартфон.
– Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, – сообщила она через минуту механическим голосом.
– Как это недоступен? В центре города? – возмутилась Зинаида Петровна. – Ну-ка, звони Ленке еще раз. До победного.
Пока Света настойчиво терзала телефон, мальчишки начали ныть.
– Мам, я писать хочу! – заканючил Виталик.
– А я пить! И есть! – подхватил Артем. – Бабушка обещала, что тетя Лена пиццу закажет!
– Будет вам и пицца, и туалет, потерпите, – рявкнула Света, сама уже начиная нервничать. – Мам, она трубку не берет. Сбрасывает!
– Как сбрасывает? – Зинаида Петровна побагровела. – Ну это уже ни в какие ворота! Мы тут с сумками, с детьми, а она сбрасывает! А ну-ка, дай я сама наберу.
Тетка снова нажала вызов. На этот раз гудок оборвался почти сразу.
– Ах так! – Зинаида Петровна развернулась к двери и начала колотить в нее кулаком. – Лена! Лена, открывай! Это мы! Тетя Зина и Света с детьми! Хватит спать! Мы знаем, что вы там!
Удары гулко разносились по подъезду. Эхо скакало по бетонным ступеням.
Внезапно дверь соседней квартиры приоткрылась, но не та, в которую они ломились, а сбоку. В щели показалось сухое, недовольное лицо старушки в пуховом платке.
– Чего вы грохочете? – прошамкала соседка. – Людям отдыхать не даете. Хулиганы.
– Мы не хулиганы, мы родственники! – гордо заявила Зинаида Петровна, не переставая, впрочем, давить на кнопку звонка. – К племяннице приехали, а она, видать, заснула крепко. Или музыка играет, не слышит.
– Нету их, – равнодушно сказала старушка. – Уехали они. Еще вчера вечером. С чемоданами грузились в такси.
Зинаида Петровна застыла с поднятым кулаком. Света медленно сползла с чемодана.
– Как уехали? Куда?
– А мне почем знать? – пожала плечами соседка. – Я не докладываюсь. Видела только, что с сумками. И кота в переноске выносили. Значит, надолго. Так что зря вы тут дверь ломаете. Ступайте, пока я полицию не вызвала за нарушение тишины.
Дверь соседки захлопнулась, щелкнул замок. На лестничной площадке повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь сопением Артема.
– Мам, и что теперь делать? – голос Светы дрогнул. – Мы же билеты на электричку только на завтрашний вечер взяли обратно. И денег у меня почти нет, все на гостинцы ушло.
Зинаида Петровна была женщиной действия. Паника была ей не свойственна, вместо нее приходила ярость.
– Не могли они уехать! – безапелляционно заявила она. – Ленка знает, что у меня давление. Она не могла так поступить. Это соседка из ума выжила. А ну, звони еще раз! И пиши сообщение! Напиши: «Мы под дверью, детям плохо, срочно открой!»
Света дрожащими пальцами набрала сообщение.
Тем временем, за сотню километров от душного городского подъезда, в уютном деревянном домике на базе отдыха, Елена сидела в плетеном кресле на террасе. Перед ней дымилась чашка травяного чая, а на коленях мурлыкал тот самый кот, которого заметила бдительная соседка. Вокруг шумели сосны, и воздух был таким чистым, что с непривычки кружилась голова.
Ее телефон, лежащий на столике экраном вниз, коротко вибрировал. Андрей, муж Лены, вышел на террасу с книгой.
– Кто там настырный такой? – спросил он, кивнув на телефон.
– Дай угадаю, – Лена усмехнулась, но в глазах ее не было веселья, только усталая решимость. – Тетя Зина и Света. Они, видимо, уже под дверью.
– Серьезно? Все-таки приехали? – Андрей покачал головой. – Ты же говорила им, что мы на эти выходные заняты. Я сам слышал, как ты неделю назад Свете по телефону сказала: «Не приезжайте, нас не будет».
– Сказала. Но ты же знаешь тетю Зину. Для нее слово «нет» – это просто вызов. Она считает, что это я кокетничаю или набиваю цену. Они привыкли, что я всегда дома, всегда готова, всегда под рукой.
Телефон снова завибрировал. Лена перевернула его. Сообщение от Светы: «Ленка, ты сдурела? Мы под дверью! Дети хотят в туалет! Маме плохо с сердцем! Открывай немедленно!!!»
Лена вздохнула. Раньше, еще год назад, она бы сейчас сорвалась с места. Она бы чувствовала дикую вину, представляла бы, как тете Зине плохо, как плачут племянники. Она бы развернула машину, помчалась бы в город, ругая себя за эгоизм. Приехала бы, извинялась, накрывала стол, слушала бы упреки Зинаиды Петровны о том, какая она неблагодарная, и к ночи валилась бы с ног, моя гору посуды за всей оравой.
Но что-то сломалось в ней после прошлого их визита. Тогда они так же нагрянули без спроса, прожили неделю, разбили любимую вазу Андрея, а Светины дети разрисовали фломастерами новые обои в коридоре. И на робкое замечание Лены тетя Зина заявила: «Скажи спасибо, что родня тебя не забывает! А обои – дело наживное, дети же развиваются».
– Что пишут? – спросил Андрей, видя, как жена нахмурилась.
– Пишут, что стоят под дверью, и всем плохо. Манипулируют по полной программе.
– И что будем делать? – Андрей напрягся. Он любил жену и терпеть не мог ее наглую родню, но всегда старался избегать открытых конфликтов.
Лена сделала глоток чая, глядя на верхушки сосен.
– Ничего, – спокойно ответила она. – Мы будем пить чай. Я их предупреждала. Я говорила русским языком: мы уезжаем, у нас годовщина, мы хотим побыть вдвоем. Если они решили проверить мои границы на прочность – пусть проверяют. Дверь железная, она выдержит.
– А если они там ночевать останутся?
– Не останутся. Там сквозняк и соседка баба Маша, которая терпеть не может шум. Она их быстро спровадит.
Лена взяла телефон и набрала короткое сообщение: «Света, я вас предупреждала, что нас не будет в городе. Мы уехали на базу отдыха за 150 км. Ключей у соседей нет. Возвращаться не будем. Ищите гостиницу или езжайте домой». Нажала «отправить» и, подумав секунду, включила беззвучный режим.
Вернемся в подъезд. Звук входящего сообщения прозвучал как выстрел. Света прочитала текст вслух. Голос ее срывался на визг.
– Ты посмотри на нее! «Ищите гостиницу»! Мама, ты слышишь? Она на базе отдыха! Барыня!
Зинаида Петровна выхватила телефон из рук дочери, перечитала сообщение, отодвинув экран подальше от глаз. Ее лицо пошло красными пятнами.
– Вот змея... – прошептала она. – Мы к ней со всей душой, с огурцами, с подарками... Я ей, между прочим, носки связала шерстяные! А она нас на лестнице бросила?
– Мам, Артем описался! – вдруг крикнул Виталик, указывая на брата.
Артем стоял, потупив взор, а по штанине расплывалось темное пятно. Под ногами на бетонном полу образовалась лужица.
– О, господи! – всплеснула руками Света. – Ну я же говорила! Мама, что делать?
Зинаида Петровна огляделась. Ситуация выходила из-под контроля. Романтический образ семейного застолья разбился о суровую реальность закрытой двери.
– Так, – скомандовала она, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Звони ей. Скажи, пусть оплачивает нам гостиницу. Раз она такая богатая, что по базам разъезжает, пусть платит за свой эгоизм. Мы из-за нее в такую даль перлись.
Света снова набрала номер. На этот раз гудки шли, но никто не отвечал. Лена принципиально не брала трубку.
– Не берет, тварь, – Света уже плакала от обиды и бессилия. – Мам, поехали на вокзал. Может, билеты поменяем.
– Никуда мы не поедем! – уперлась Зинаида. – Я так это не оставлю. Я сейчас МЧС вызову! Скажу, что там газ открыт! Или что ей плохо внутри! Вскроют дверь как миленькие!
Она уже занесла палец над кнопкой экстренного вызова, но тут дверь соседней квартиры снова открылась. На пороге стояла та же старушка, но теперь рядом с ней возвышался внушительного вида мужчина в майке-алкоголичке.
– Гражданочки, – басом произнес мужчина. – Мать сказала, вы тут беспредел устраиваете? Лужи разводите, орете?
– Мы... мы к родственникам... – стушевалась Света.
– Родственников нет. Вам русским языком сказали, – мужчина посмотрел на лужу под ногами Артема и скривился. – А вот это убирать кто будет? Пушкин?
– Ребенок не утерпел! – взвизгнула Зинаида Петровна, переходя в наступление. – Это все Ленка виновата, не пустила!
– Меня ваши семейные разборки не касаются, – мужчина шагнул вперед, и площадка сразу стала казаться очень тесной. – Значит так. У вас пять минут, чтобы убрать за собой, забрать свои баулы и освободить помещение. Иначе я вызываю наряд. И поверьте, участковый наш с такими, как вы, не церемонится. За хулиганство и нарушение санитарных норм оформит.
Зинаида Петровна открыла рот, чтобы высказать этому хаму все, что она думает о нем и его матери, но посмотрела на его бицепсы и передумала. Боевой запал улетучился, осталась только ноющая спина и дикая усталость.
– Света, доставай влажные салфетки, – процедила она сквозь зубы. – Уберем. Не будем связываться с быдлом.
Минут через десять, униженные и оскорбленные, родственники спускались по лестнице. Чемодан грохотал еще громче, казалось, насмехаясь над их неудачей. Банки с огурцами в сумке Зинаиды Петровны оттягивали руку, словно были набиты свинцом.
Выйдя на улицу, где начал накрапывать противный ноябрьский дождь, они остановились у подъезда.
– Чтоб я еще раз... – начала Света, кутаясь в тонкую курточку. – Мам, ну куда мы теперь? Обратный поезд только завтра. Гостиница – это же дорого! У меня на карте две тысячи осталось.
Зинаида Петровна тяжело опустилась на мокрую скамейку. Вся ее спесь слетела. Она вдруг почувствовала себя очень старой и никому не нужной. Но признать свою ошибку было выше ее сил.
– К Вальке поедем, – буркнула она. – К сестре моей двоюродной. Она на окраине живет, в Заречье.
– К тете Вале? – ужаснулась Света. – У нее же однушка и пять кошек! И воняет там...
– Зато пустит, – отрезала Зинаида. – Не то, что эта... аристократка. Ничего, я ей это припомню. Я всей родне расскажу, как она родную тетку с внуками на улице бросила. Славы о ней такой напущу, что в деревню нос не покажет.
Они вызвали такси, самое дешевое, и еще полчаса стояли под дождем, ожидая машину, продолжая перемывать кости неблагодарной Елене.
А Елена в это время уже не думала о них. Она гуляла с Андреем по берегу лесного озера. Телефон остался в номере.
– Знаешь, – сказала она, вдыхая запах мокрой хвои, – я думала, мне будет стыдно. Что совесть замучает. А мне... легко. Как будто мешок с камнями с плеч сбросила.
– Ты просто наконец-то выбрала себя, – Андрей обнял ее за плечи. – Давно пора было.
– Они теперь обидятся на всю жизнь, – задумчиво произнесла Лена.
– Ну и пусть. Зато в следующий раз позвонят и спросят разрешения, прежде чем ехать. А если не позвонят – ты уже знаешь, что делать.
Вечером, когда стемнело, Лена все-таки проверила телефон. Там было тридцать пропущенных звонков и десяток гневных голосовых сообщений. Слушать она их не стала. Просто удалила все разом. Затем зашла в настройки мессенджера и на время заблокировала номера тети Зины и Светы.
«Отдохну от них по-настоящему», – решила она.
История эта имела продолжение через месяц, перед Новым годом. Зинаида Петровна, немного остыв (и поняв, что бойкот Лене не вредит, а лишает саму Зинаиду возможности получать подарки), позвонила племяннице. Голос ее был холоден и официален.
– Лена, здравствуй.
– Здравствуйте, тетя Зина.
– Мы тут подумали... Надо бы помириться. Все-таки родная кровь. Кто старое помянет...
Лена усмехнулась про себя. Ни извинений, ни признания своей неправоты. «Надо бы помириться» означало «мы готовы снова пользоваться твоими ресурсами».
– Я не ссорилась, тетя Зина.
– Вот и славно. Мы планируем на Рождество приехать. Числа шестого. Как раз каникулы у детей. Ты уж подготовься там, гуся запеки, как ты умеешь.
Лена помолчала ровно секунду. Внутри уже не было страха или желания угодить. Была только четкая, спокойная уверенность.
– Тетя Зина, шестого мы не можем принять гостей. Мы будем заняты.
– Опять?! – в голосе тетки прорезались визгливые нотки. – Да что ж это такое! Мы уже билеты присмотрели!
– Мне жаль, что вы присмотрели билеты, не спросив нас. Но принять мы вас не сможем. Ни шестого, ни седьмого. У нас свои планы.
– Ах, планы! – задохнулась от возмущения Зинаида. – Ну, знаешь! Ты изменилась, Лена. Ты стала черствой, бессердечной эгоисткой!
– Возможно, – спокойно согласилась Лена. – Но мне так больше нравится жить. Если хотите увидеться – давайте встретимся летом, в деревне у бабушкиного дома. Там места много, всем хватит. А моя квартира – это мой дом. И гостей я принимаю тогда, когда мне это удобно.
В трубке повисло тяжелое молчание. Зинаида Петровна переваривала услышанное. Мир, где она могла командовать племянницей, рухнул окончательно.
– Ну и живи как знаешь! – бросила она наконец и отключилась.
Лена положила телефон на стол и улыбнулась. Андрей, который слышал весь разговор, показал ей большой палец.
– Горжусь тобой. Гуся мы, кстати, все равно запечем. Для себя.
– Обязательно, – кивнула Лена. – И позовем друзей. Тех, кого мы действительно хотим видеть.
С тех пор визиты родственников «сюрпризом» прекратились. Да, Лена стала «плохой» в рассказах тети Зины для всей дальней родни. Про нее говорили, что она загордилась, что город ее испортил. Но Лена, слушая эти сплетни через третьи руки, только пожимала плечами. Спокойствие, чистая квартира и личные границы стоили того, чтобы прослыть «плохой» в глазах тех, кто привык ездить на чужой шее. А дверь ее дома теперь открывалась только тем, кто умел стучать и уважать хозяев.
Понравился рассказ? Ставьте лайк, подписывайтесь на канал и пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини.