– Виталя, ты сейчас серьезно говоришь или это у тебя шутки такие предновогодние? – Галина замерла с ножом в руке. Оранжевая стружка от моркови сиротливо лежала на разделочной доске, словно застыв в ожидании приговора.
Виталий, ее законный супруг, с которым они делили быт, радости и ипотеку (уже, к счастью, выплаченную) вот уже двадцать три года, стоял в дверях кухни и невозмутимо укладывал в спортивную сумку банные принадлежности. Вид у него был деловитый и немного виноватый, но именно той виноватостью, которая бывает у нашкодившего кота, уже съевшего сметану и теперь просто ожидающего неизбежного крика хозяйки.
– Галь, ну чего ты начинаешь? – он поморщился, словно у него заболел зуб. – Я же объяснил. Пацаны собираются на турбазе. Саня из Сургута прилетел, сто лет не виделись. Михалыч баню заказал, там прорубь, лес, шашлыки. Мужская компания. Ну что мне там с тобой делать? Ты же начнешь: «Виталик, не пей», «Виталик, надень шапку», «Виталик, давление». Дай мужику хоть раз в году нормально расслабиться.
Галина медленно опустила нож. Внутри у нее что-то оборвалось. Глухо так, без звона. Словно тяжелый мешок с картошкой, который она тащила всю жизнь, вдруг лопнул дном, и все содержимое вывалилось в грязь.
– То есть, я правильно понимаю, – голос ее звучал пугающе спокойно, – что тридцать первого декабря, в наш общий праздник, ты уезжаешь с «пацанами» в баню, а я остаюсь здесь одна? С тазиком оливье и «Голубым огоньком»?
– Ой, ну не нагнетай, – отмахнулся Виталий, застегивая молнию на сумке. – Ты же все равно любишь дома сидеть. Телевизор посмотришь, выспишься. Мать мою позови, если скучно будет. Она как раз жаловалась, что ей одиноко. Вот и посидите, по-бабьи, косточки мне перемоеете.
– Твою маму? – переспросила Галина. – Изольду Карловну? Которая в прошлом году назвала мою заливную рыбу «кормом для кошек» и весь вечер рассказывала, как ей не повезло с невесткой? Отличная перспектива, Виталий. Просто мечта.
– Галь, ну хватит язвить. Она пожилой человек. Короче, я поехал. Вернусь второго, к обеду. Ты, кстати, холодец сварила? Пацаны просили домашнего привезти, но я сказал, что ты пока не готова, так что давай, к моему приезду чтобы был. И селедку под шубой не забудь, только лук мелко режь, как я люблю, а то вечно ломтями настрогаешь.
Он подошел к ней, чмокнул в щеку – сухо, мимоходом, словно приложил печать к документу, и вышел в коридор. Галина слышала, как он обувается, как звенит ключами, как щелкает замок. Потом хлопнула входная дверь. И наступила тишина.
В квартире пахло вареными овощами и хвоей – елку они нарядили вчера. Виталий тогда еще ворчал, что игрушки старые и надо бы купить новые, модные, в одной цветовой гамме, как у людей. Галина смотрела на недорезанную морковь. В голове крутилась фраза: «К моему приезду чтобы был».
Она подошла к окну. Девятый этаж позволял видеть двор как на ладони. Вот из подъезда вышел Виталий, бодрый, в своей новой дубленке, которую они купили с ее премии месяц назад. Сел в ожидавший его черный джип Михалыча. Машина моргнула фарами и выехала со двора, увозя ее мужа в «мужскую компанию», в лес, к проруби и, вероятно, к чему-то еще, о чем знать жене не полагалось.
Галина вернулась к столу. Взяла кусок моркови, покрутила в руках.
– Холодец, значит, – сказала она вслух. – Лук мелко резать.
Она смахнула морковь в мусорное ведро. Следом полетели вареная картошка, яйца и банка горошка. Галина действовала методично, без истерики. Она просто наводила порядок. Только порядок этот был не кухонный, а жизненный.
Двадцать три года. Двадцать три года она старалась быть идеальной. Готовила, стирала, гладила рубашки, терпела его капризы, его маму, его друзей, которые могли завалиться в гости в час ночи. Она лечила его похмелье рассолом, она выслушивала его нытье о начальнике-самодуре, она экономила на себе, чтобы купить ему хорошую зимнюю резину. А он? Он просто привык. Для него она стала чем-то вроде удобного дивана или мультиварки с функцией голосового управления.
Она достала телефон. Номер мастера по замкам висел на холодильнике уже полгода – соседка, баба Нюра, как-то дала, когда у нее самой дверь заклинило.
– Алло, здравствуйте. Мне нужно срочно сменить замки. Да, оба. Да, прямо сейчас. Двойной тариф? Хорошо, я согласна. Жду.
Пока мастер ехал, Галина не сидела сложа руки. Она достала из кладовки большие клетчатые сумки – те самые, "челночные", которые остались еще с переезда.
Первой в сумку полетела одежда из шкафа. Рубашки, джемперы, брюки. Она не складывала их аккуратными стопками, как делала обычно. Она просто запихивала вещи, утрамбовывая их коленом. Носки, трусы, галстуки – все летело в единую кучу.
Звонок в дверь раздался через сорок минут. На пороге стоял коренастый мужчина в синем комбинезоне с чемоданчиком в руках.
– Хозяйка, вызывали? – басом спросил он, оглядывая Галину.
– Вызывала. Проходите. Вот эта дверь. Ставьте самые лучшие, какие есть. Чтобы ни один ключ не подошел, и чтобы высверлить было нельзя.
– Обижают? – понимающе кивнул мастер, доставая инструменты.
– Освобождают, – коротко ответила Галина.
Под визг дрели работа пошла быстрее. Галина опустошила полки в ванной: бритва, лосьоны, зубная щетка мужа. Все полетело в отдельный пакет. С полки в прихожей исчезли его шапки и шарфы. Из ящика с инструментами она выгребла его отвертки и плоскогубцы – пусть забирает, ей не жалко, она себе новые купит, красивые, с розовыми ручками, если захочет.
Мастер закончил через час. Он протянул Галине связку новых, блестящих ключей.
– Принимайте работу. Засов итальянский, броненакладка. Танком не выбьешь. С наступающим вас, хозяйка.
– И вас, – Галина щедро расплатилась, добавив сверху за скорость.
Когда за мастером закрылась дверь, Галина закрыла ее на все новые обороты. Щелк-щелк-щелк. Этот звук показался ей самой лучшей музыкой за последние годы.
Оставалась еще одна проблема – сумки. Их набралось четыре штуки, пухлых, тяжелых. Галина вытащила их на лестничную площадку, к мусоропроводу, но потом подумала и перетащила ближе к лифту, аккуратно составив в уголок. Пусть стоят. Там ничего ценного, а если и украдут – значит, судьба такая. На каждой сумке она маркером написала крупно: «ВИТАЛИЙ».
Вернувшись в квартиру, она огляделась. Пространство словно расширилось. Воздуха стало больше.
Времени было всего пять вечера. До Нового года оставалось семь часов. Галина пошла в ванную, набрала полную ванну горячей воды, вылила туда половину флакона пены с ароматом лаванды, которую берегла для особого случая. Видимо, случай настал.
Она лежала в теплой воде и смотрела на свои пальцы. Маникюра не было давно – все некогда, все домашние дела. «Завтра же запишусь», – подумала она. Или нет, второго числа, когда салоны откроются.
После ванны она надела новый шелковый халат, который купила сама себе и прятала в шкафу, потому что Виталий все равно бы не оценил, сказав, что в махровом теплее. Включила телевизор. Там шла «Ирония судьбы». Странно, но сегодня Лукашин ее не раздражал. Сегодня она вообще смотрела на все другими глазами.
Есть не хотелось. Точнее, не хотелось того, что принято есть: тяжелых салатов с майонезом, жирного мяса. Галина открыла холодильник. Там стояла баночка красной икры, бутылка шампанского и фрукты.
– А мне хватит, – сказала она своему отражению в темном окне.
Она нарезала багет, намазала маслом и икрой. Почистила мандарин. Открыла шампанское – пробка хлопнула весело и легко, немного пены пролилось на стол, но Галина только рассмеялась. Никто не будет ворчать, что она испачкала скатерть.
Потом она позвонила детям. Сын жил в другом городе, дочь с мужем улетели в Таиланд.
– Мам, с наступающим! – кричала дочь в трубку. – А папа где? Спит уже?
– Папа... Папа уехал с друзьями в баню, – спокойно ответила Галина.
– Да ты что? В Новый год? Вот козел! – возмутилась дочь. – Мам, ты там как, не плачешь?
– Нет, доченька. Я пью шампанское и ем бутерброды с икрой. Мне очень хорошо. Честно.
Полночь Галина встретила, стоя на балконе с бокалом в руке. Город взрывался фейерверками. Где-то там, в лесу, Виталий, наверное, пил водку и прыгал через костер, уверенный в том, что дома его ждет верная жена и тазик холодца. Галина сделала глоток. Пузырьки щекотали нос. Она загадала желание. Одно-единственное: «Пусть я больше никогда не буду удобной».
Первое января прошло в блаженной лени. Галина спала до обеда, потом смотрела старые комедии, доедала икру и конфеты. Телефон Виталия был недоступен – видимо, связь в лесу не ловила, или, что вероятнее, он его просто отключил.
Второе января наступило неожиданно быстро. Около двух часов дня в замке завозился ключ. Галина, сидевшая в кресле с книгой, отложила чтение и прислушалась.
Скрежет металла. Пауза. Снова скрежет, более настойчивый. Потом тихое чертыхание. Звонок в дверь – короткий, уверенный.
Галина не шелохнулась.
Звонок повторился, уже длиннее. Потом в дверь забарабанили кулаком.
– Галь! Галя! Ты дома? Открой, ключ не подходит! Что за ерунда?
Галина встала, поправила халат и медленно подошла к двери. Смотреть в глазок не стала, просто спросила громко через дверь:
– Кто там?
– В смысле «кто там»? Это я, Виталик! Галь, ты чего, уснула? Открывай давай, я замерз как собака, и жрать охота. Сумку тяжелую тащу, там мяса осталось, шашлыка привез тебе.
– Виталий? – голос Галины был полон наигранного удивления. – А Виталий здесь больше не живет.
За дверью повисла тишина. Тяжелая, осмысливающая.
– Галь, хватит придуриваться. Не смешно. Голова раскалывается. Открывай!
– Я не придуриваюсь. Я сменила замки. Твои вещи стоят у лифта. Я их еще тридцатого выставила, надеюсь, не украли. Там четыре сумки, проверь.
Слышно было, как Виталий отошел от двери. Видимо, пошел к лифту. Через минуту он вернулся, и теперь в его голосе звучала настоящая ярость.
– Ты что, совсем больная? Ты что натворила? Какие сумки? Ты мои вещи на лестницу выставила?! А если бы уперли? Там спиннинг японский! Открывай немедленно, я дверь выломаю!
– Попробуй, – спокойно предложила Галина. – Замки хорошие, дверь стальная. Только шум поднимешь. Соседи полицию вызовут. А квартира, я напомню, на меня оформлена. Дарственная от тети. Ты здесь только прописан, но права собственности не имеешь. Так что взлом чужого жилища – это статья.
– Галя! – он перешел на визг. – Ты чего устроила из-за какой-то бани? Ну съездил, ну отдохнул! Я же вернулся! Я же к тебе приехал!
– А не надо было возвращаться. Надо было там оставаться. Или к маме езжай. Она же жаловалась, что ей одиноко. Вот и развлечешь.
Тут дверь соседней квартиры приоткрылась. На пороге возникла Марья Ивановна, та самая "баба Нюра", в бигуди и старом халате.
– Чего орешь, ирод? – строго спросила она, глядя на красного, похмельного Виталия. – Весь подъезд переполошил. Праздники у людей, отдыхают все, а он ломится.
– Марья Ивановна, скажите ей! – взмолился Виталий, тыча пальцем в железную дверь Галины. – Она с ума сошла! Замки сменила, меня на улицу выгнала!
– И правильно сделала, – отрезала соседка. – Давно пора было. Ты, Виталька, совсем обнаглел. Жена тебе и кухарка, и прачка, а ты нос воротишь. Видела я, как ты уезжал. Гоголем ходил. А теперь чего? Приполз? Забирай свои манатки и чеши отсюда, пока я участкового не вызвала. У меня внук спит.
Виталий растерянно переводил взгляд с соседки на дверь собственной (бывшей) квартиры.
– Галь... Ну давай поговорим нормально. Ну прости, ну дурак. Ну хочешь, я на колени встану? Прямо здесь, на коврике?
– Не хочу, – ответила Галина из-за двери. – Я хочу, чтобы ты ушел. Холодца нет. Шубы нет. И меня для тебя больше нет.
– Да как ты жить-то будешь одна? – он попытался зайти с козырей. – Кран потечет – кто чинить будет? Розетку кто сделает? Ты же пропадешь без меня!
– Кран мастер починит, – усмехнулась Галина. – Я проверила, мастера работают отлично, быстро и без нытья. И берут недорого. Уж точно дешевле, чем мне обходится твое содержание. Уходи, Виталий.
Он постоял еще минут пять. Пинал дверь, бубнил что-то под нос, угрожал, потом ныл. Но дверь оставалась непреклонной. В конце концов, Галина услышала звук передвигаемых сумок и шум вызываемого лифта.
Она прислонилась спиной к прохладному металлу двери и закрыла глаза. Сердце колотилось как бешеное, но страха не было. Было чувство невероятной, пьянящей свободы.
Но это был еще не конец. Самое интересное началось через час.
Телефон зазвонил требовательно и резко. На экране высветилось: «Изольда Карловна». Свекровь. Тяжелая артиллерия.
Галина вздохнула, налила себе чаю и нажала кнопку ответа.
– Галина! – голос свекрови звенел, как треснутый колокол. – Что происходит? Почему мой сын стоит у меня на пороге с сумками и плачет? Ты что себе позволяешь?
– Добрый день, Изольда Карловна. С Новым годом вас.
– Какое к черту добрый! Ты выгнала мужа из дома! Зимой! В мороз!
– Ну, не в мороз, на улице всего минус два, – поправила Галина. – И он одет тепло, в дубленке.
– Не паясничай! Как ты могла? Он же для тебя все делал! Деньги в дом носил!
– Изольда Карловна, – перебила ее Галина твердым голосом. – Давайте начистоту. Ваш сын уехал развлекаться в Новый год, оставив меня одну и приказав готовить ему еду. Он не спросил, чего хочу я. Он просто использовал меня все эти годы. А теперь лавочка закрылась. Я подаю на развод.
– На развод? – свекровь задохнулась от возмущения. – Да кому ты нужна в свои пятьдесят с хвостиком? Старая, никому не интересная! Виталик-то себе найдет молодую, он мужчина видный, а ты? Будешь одна куковать в четырех стенах!
– А вы знаете, – улыбнулась Галина, – мне нравится эта перспектива. Куковать в своих четырех стенах, где никто не разбрасывает носки и не критикует мой борщ. Это звучит как рай. Пусть Виталий ищет молодую. Флаг ему в руки и электричку навстречу. Только пусть молодая сразу учится лук в селедку под шубой мелко резать, а то он очень расстраивается.
– Ты... ты эгоистка! – взвизгнула свекровь. – Я приеду! Я сейчас же приеду и навел порядок!
– Не трудитесь. Замки сменены, ключей у вас нет. А будете шуметь – вызову полицию. Всего доброго, Изольда Карловна. Здоровья вам.
Галина нажала «отбой» и заблокировала номер. Потом подумала и заблокировала номер Виталия. И номер золовки на всякий случай тоже.
В квартире было тихо. Вечерело. За окном снова начинали зажигать фонари. Галина прошлась по комнатам. В спальне на кровати лежало одно одеяло. В ванной стояла одна зубная щетка. На кухне была только ее любимая кружка.
Одиночество? Нет. Уединение.
Она достала из холодильника остатки икры, сделала еще один бутерброд. Включила ноутбук. Надо было поискать путевки. Она давно мечтала съездить в санаторий в Кисловодск, попить водички, погулять по парку. Виталий всегда был против: «Зачем тратить деньги, лучше на даче крышу перекроем». Дачи теперь не было – точнее, она была записана на Виталия, пусть сам ею и занимается, и крышу кроет, и грядки копает. А она поедет в Кисловодск.
Галина чувствовала себя так, словно выздоровела после долгой, затяжной болезни. Было немного слабости в ногах, но голова была ясной.
В дверь снова позвонили. Галина вздрогнула. Неужели вернулся? Или свекровь все-таки доехала?
Она подошла к двери.
– Кто?
– Галочка, это я, Марья Ивановна, – раздался голос соседки.
Галина открыла. Соседка стояла с тарелкой, накрытой салфеткой.
– Я тут пирогов напекла, с капустой. Возьми, поешь. А то, небось, все нервы вымотали, ироды.
– Спасибо, Марья Ивановна, – Галина тепло улыбнулась, принимая угощение.
– Ушел твой-то? – шепотом спросила соседка.
– Ушел.
– И правильно. Знаешь, Галь... Я вот на своего покойного тоже всю жизнь жизнь положила. А как помер – так я только жить начала. Не теряй времени, девочка. Ты еще молодая, красивая. Поживи для себя.
– Обязательно, Марья Ивановна. Именно этим я и собираюсь заняться.
Соседка ушла, шаркая тапочками. Галина закрыла дверь, провернув вертушок нового замка. Щелчок прозвучал как выстрел стартового пистолета, возвещающий начало новой жизни.
Она прошла на кухню, откусила кусок еще теплого пирога. Вкусно. Безумно вкусно.
На столе завибрировал телефон. Сообщение в мессенджере. Писала подруга детства, Ленка, с которой Виталий запрещал общаться, потому что она «разведенка и плохому научит».
«Галюня, с Новым годом! Как ты там? Мы тут с девчонками собираемся в театр пятого числа, потом в кафе. Пойдешь с нами? Или твой цербер не пустит?»
Галина быстро набрала ответ:
«Пойду. Обязательно пойду. Цербера больше нет. Я свободна».
Она нажала «отправить» и рассмеялась. Смех был легким, звонким, настоящим. Впереди был целый год. И этот год будет принадлежать только ей.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории, и делитесь в комментариях своим мнением о поступке героини. Лайк, если поддерживаете Галину