Сохранить звание Героя - оставаться им в бою!

До вот этой атаки он слышал и читал о Героях Советского Союза, об их подвигах, но никогда так ясно не представлял себе героя в бою.

Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 7 октября 1944 г., суббота:

Пехотинцы
(От специального корреспондента «Красной звезды»)

На берегу ручья, в старинном парке, в тени ореховых деревьев, где проходили
наши передовые позиции, среди группы бойцов сидел Герой Советского Союза старший сержант Хоменко. Это человек лет тридцати, небольшого роста, кряжистый, с загорелым энергичным лицом, с искрящимися лукавыми глазами. Мурлыча себе под нос песенку, он снял сапоги с протертыми насквозь подошвами и поднял их над головой:
— Прощайте, родимые! — сказал он с искренней печалью в голосе. — Верой
и правдой служили вы мне, голубчики, никогда не натирали мозолей, от камней и грязи берегли мои ноженьки, скороходность мне придавали. Спасибо! Премного благодарствую, сапожки, за службу долгую...

Хоменко при общем одобрительном смехе товарищей бросил свои сапоги в кучу старья на дно окопа. Получил новые.
Боец в новеньком, не тронутом, ни солнцем, ни дождями, ни временем обмундировании, не мигая, смотрел на Хоменко, вслушивался в его шутки, в
каждое его слово. Это был новичок Федоров из недавно прибывшего пополнения.
— Какую пару сапог износили за войну, товарищ старший сержант? — опросил он, подсаживаясь поближе.
- Какую? — Хоменко прищурился и задумался. — За всю войну не помню, а сколько за наступление сапог износил, помню, очень хорошо помню. И он начал считать: от партизанского края до Днепра одну пару, от Днепра до Ровно — другую... Выходило порядочно. — Вот пришлось государство еще на одну пару наказать. Здорово мы шатаем, пехотинцы... А эти чоботы добрые. В них
можно и до Берлина дойти.

Хоменко смазал сапоги и выставил их на солнце. Пока они сушились, впитывая
в себя сало, он опустил припухшие, натруженные ноги в прозрачную воду ручья, пробегающего в тени деревьев, и сказал с усмешкой:
— Сапоги — диво не большое. Ты лучше спроси, сколько с меня шкур сошло, пока я вот сюда за Вислу притопал. Три года тому назад я из гражданской рубахи выпрыгнул и со всеми своими родимыми пятнами разлучился. Стал,
вот как ты, солдатом-пехотинцем. А потом, на Украине начал партизанить и
новую шкуру на себя надел. Была она будто шапка-невидимка. Искал-искал меня немец, так и не нашел. А помнишь пятое августа 1943 года — день первого
салюта? Так в этот самый день я, брат, в третью шкуру влез. Огнем наступления
прожгло ее, днепровской водой промочило, на украинском солнышке высушило, солдатским потом просолило. Ни сырости болотной она не боится, ни морозов, ни вьюги, ни огня, ни дыма, ни пули немецкой. Видишь, куда в ней дошел — за Вислу! Как на крыльях долетел!

Хоменко Иван Федотович - командир отделения 857-го стрелкового полка, старшина. Герой Советского Союза. В Красной Армии с октября 1941 года, с этого времени в боях. В 1942 году в боях под Воронежем в рукопашной схватке получил удар по голове и в бессознательном состоянии попал в плен. В начале 1943 года при перевозке военнопленных взломал решётку товарного вагона и совершил побег. Воевал с врагом в партизанском отряде, действовавшем на временно оккупированной территории Каневского района. Ходил в разведку, подрывал эшелоны, нарушал линии связи, взрывал мосты. После соединения партизан с наступающими частями — в действующей армии. Принимал участие в освобождении Черкасс, Городища, Шендеровки и других населённых пунктов. Во главе взвода в бою 14 марта 1944 года в числе первых форсировал реку Бершадь в Винницкой области. Взвод прорвался в тыл противника и ураганным пулемётным и автоматным огнём уничтожил свыше семидесяти вражеских солдат и офицеров. 19 марта в районе села Михайловка батальон румынской пехоты и около трёхсот кавалеристов перешли в наступление. В этом бою Хоменко огнём ручного пулемёта уничтожил 58 солдат противника. В критический момент боя принял на себя командование ротой. Враг отступил. В этом бою ротой было уничтожено и взято в плен несколько сот вражеских солдат и офицеров, захвачены значительные трофеи. Преследуя отступающего противника, рота переправилась через реку Прут и 28 марта 1944 года освободила деревню Меделень. При отстаивании плацдарма рота целые сутки отражала атаки противников. В этих боях И. Ф. Хоменко получил ранение.

Старший сержант с лукавой улыбкой обернулся к новичку:
— Потрогай вот шкуру солдатскую, какова она! И себе такую закажи.
Федоров, тоже с улыбкой, говорившей о том, что он понимает добрую дружескую шутку и ценит ее, протянул руку под всеобщий смех бойцов и похлопал ладонью по смуглой спине сержанта.
Потом Хоменко начал обуваться, и Федоров спросил его, скоро ли будет наступление.
— Не терпится? Наверно, скоро будет. Счастливый ты! Солдатскую жизнь начинаешь наступлением, да еще за Вислой! И вокруг тебя всё бывалые ребята. Эх, милый, а мы-то как начинали! И обстановка другая была, и примера не с кого брать — все новички. А тебе и бояться нечего. Тебя среди бывалых бойцов никакая пуля не найдет. Федоров недоверчиво усмехнулся, покачал головой:
— Пуля, она дура, не разбирается.
Из танка, который был замаскирован в гуще деревьев, вылез танкист с котелком в руках. Набрав в ручье воды, он снова исчез в танке.

Федоров, глаз не отрывавший от танкиста, пока тот не скрылся, вздохнул и
сказал:
— Вот бы где повоевать! В танке!
Старший сержант Хоменко с удивлением и обидой сказал:

— Милый, а ты понимаешь, что такое пехотинец? Смотри, какая в нем сила.
Вот автомат. Триста штук патронов! Значит, триста смертей для немцев. Одна
граната, другая, третья, четвертая. Если хорошо бросить, — понимаешь, что получиться может? Да еще кинжал, да ноги-скороходы, без всяких запасных частей, без всякого износа. А в бою у хорошего пехотинца ноги такие послушные, как ни одна машина. Он там пройдет, где и блоха не проскочит, а не то что танк. Да еще руки ловкие, беспощадные! Да сердце пехотинское, — оно и в огонь бросает и через всякие заграждения переносит. Пускай нам завидуют люди, а не мы им.
Федоров внимательно и строго слушал сержанта. А тот не умолкал, заражая новичка верой и силой своего пехотинского сердца, щедро и бескорыстно делясь с ним всем, что накопил за три года войны.

Перед заходом солнца, после короткой артиллерийской подготовки, в небе над
парком вспыхнули две красных ракеты и одна зеленая. Хоменко быстро поднялся во весь рост и на миг обернулся к своему отделению.
— За мной, братцы! — тихо, но властно приказал он.
Раздирая кустарник, пехотинцы выскочили на мшистый, сочащийся водой луг.
С гребня высоты уцелевшие немцы открыли ружейный, и пулеметный огонь.
Хрипло, с натугой работали немецкие пулеметы, вспыхивали желтые огоньки винтовочных выстрелов. С нашей стороны певучей скороговоркой строчили «максимы», продолжали бить орудия. Пули и с фронта и с тыла пролетали над головой Федорова. Он одинаково боялся и своих, и чужих, часто припадал к земле. Казалось, что все пули, сколько их ни было, искали одного его.
— За мной, за мной! — прозвучал родной голос старшего сержанта. — Пропадешь один, вставай поскорей!
Федоров вскочил и побежал вслед за другими. Всё отделение, стреляя на ходу, мчалось к высоте так, что только летели брызги воды из-под ног. Никто не был ни убит, ни даже ранен. Охваченный страхом, что останется один, Федоров догнал отделение у подошвы высоты. Разгорячившись непостижимо для себя, увлеченный наступлением, хлебнувший глоток, того солдатского азарта, без которого немыслима никакая атака, он не заметил, как вырвался вперед. Теперь он один бежал к немцам, не чувствуя крутизны ската, а все остальные залегли.
— Берегись, Федоров, мины! Ложись, ложись!
Федоров упал на землю в то же мгновение, когда до него долетел голос старшего сержанта. В двух шагах от себя он увидел признаки минного поля. Через минуту к нему подполз Хоменко. Дуло его автомата дымилось, глаза разгорелись, по смуглому лицу катился густой, темный пот.
— Ползи, браток, в обход, да аккуратнее скулами землю брей. Ползи! Без
этого и летать не сможешь. Передохнув, Хоменко двинулся дальше, прокладывая себе путь в обход минного поля, по скату высоты, заросшему кустарником. Пули осекали верхушки дубняка, но ни одна не тронула его. Федоров полз по его счастливому следу, останавливаясь тогда, когда останавливался Хоменко, стреляя вместе с ним и в одном направлении. Позади кто-то вскрикнул и тут же застонал. Федоров не обернулся. Сейчас ему не было страшно. Он только боялся отстать от старшего сержанта, потеряться в море огня, сделать не то, что следует. Было боязно смотреть на бой собственными глазами.

Посреди ската высоты, когда уже был виден ее гребень, ползущих пехотинцев
догнал густой черный дым, занесенный снизу ветром. Это саперы, поддерживая
атакующую пехоту, подожгли у подошвы высоты дымовые шашки. Непроглядное пепельно-черное облако окутало бойцов. Под прикрытием завесы они поднялись во весь рост и побежали к вершине. Сквозь дым Федоров увидел забор в несколько рядов колючей проволоки. Что теперь делать? Даже птица не пролетит между проволокой, а человеку и подавно не пробраться. Немецкие мины небольшого калибра, словно пузырьки воздуха на воде,
взрывали землю вдоль всего заграждения. Беспрестанно жужжали осколки.
К счастью, чуть прояснилось, и боец увидел, как Хоменко, прикрываясь горбиком земли, сильно размахнулся и бросил гранату вперед, на непроходимый забор. Она разорвалась в самой гуще проволочного заграждения. Федоров сейчас же бросил туда свою гранату, а за ней полетел десяток других.

— За мной, братцы!
Маленькая фигура Хоменко мелькнула среди развороченного заграждения и пропала — будто сквозь землю провалилась. Федоров тоже рванулся в проделанный проход и вскочил в оказавшийся на дороге немецкий окоп, где уже сидел на корточках, отирая рукавом лицо, старший сержант.
— Ну, Федоров, теперь наша взяла! Малость поднакопимся и рванем дальше.
...Через некоторое время внизу, на лугах и в парке, послышался рокот моторов. Танки один за другим выходили из укрытий и направлялись к высоте на поддержку пехоте. Голова лейтенанта-танкиста показалась в открытом люке проходившей мимо Хоменко машины.
— Спасибо за прорыв, матушка-пехота! — закричал танкист, улыбаясь и махая кожаной перчаткой.
— Счастливого раздолья!
Хоменко снова отер рукавом пот с лица и подмигнул сидящему рядом Федорову.
— Слыхал?.. Матушка-пехота! Вот как!.. Патроны-то еще остались у тебя,
милок?
Федоров только молча кивнул головой. После всего, что произошло, он лишен был дара речи и разговорчивость старшего сержанта его поражала.
Когда наша пехота поднакопилась на высоте и сюда вышли танки, опять взвилась ракета.
— Ура-а-а! — загремело где-то высоко над дымом, вознеслось к небу и снова вернулось на землю.

Федоров вскочил и с криком «ура», ничего не видя, но чувствуя впереди себя Хоменко, побежал к вершине. Много до этого дня, до вот этой минуты атаки
он слышал и читал о Героях Советского Союза, об их подвигах, но никогда так
ясно не представлял себе героя в бою, и никогда не понимал так ясно, при каких условиях можно стать героем.
Ветер развеял дым, замолкло «ура», солнце исчезло за высотой. В свете догорающей вечерней зари хорошо были видны бегущие по голой вершине рассредоточенные цепи бойцов. Два облака, густо освещенные светом еще не ушедшего солнца и гонимые крепким ветром, как два больших крыла, алели над советской пехотой. А. АВДЕЕНКО. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

Александр Остапович Авдеенко, советский прозаик, публицист, драматург, киносценарист. Безуспешно посылал очерки в «Красную звезду», пока один из них — «Искупление кровью» о бывшем офицере 28-го отдельного штрафного батальона Ленинградского фронта Соловьёве Борисе Александровиче, совершившем в штрафбате подвиг и награждённом 5 июня 1943 года орденом Красной Звезды, — редактор газеты Давид Ортенберг не послал Сталину. Ночью раздался телефонный звонок: «Можете печатать. Авдеенко искупил свою вину». Очерк «Искупление кровью» был напечатан 17 июля 1943 года.

Всем желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027

P.S. Для тех, кто не знает, что на все наши публикации введено ограничение видимости контента в поисковых системах.

Публикации не показываются в лентах, рекомендациях и результатах поиска.

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОРГАН НАРОДНОГО КОМИССАРИАТА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР № 239 (5919) 7 октября 1944 г., суббота.

Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1944 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.