Эта статья - ответ на вопрос читателя в моей гештальт-мастерской в ВК.
Поскольку вопрос задан максимально широко, без уточнений, отвечу так, как я его понимаю, и что сейчас могу актуального достать из своего опыта. Буду рада ответить на уточняющие или дополнительный вопросы. Далее в тексте я буду использовать слово "терапевт" и "терапия", имея ввиду, соответственно, специалиста, практикующего немедицинскую психотерапию (психотерапию без медикаментов).
Что из актуального сейчас я могу сказать, как супервизор, о развитии практики.
1.
Супервизия, наряду с личной терапией, - на мой взгляд, основное условие становления терапевта и развития практики. Оно для меня важнее, чем дополнительные специализации и дополнительные обучающие программы. Базовое обучение методу + личная терапия + супервизия = основа. Всё остальное - вторично.
2.
Насчёт супервизии у меня есть мнение, которое, как я понимаю, разделяют не все мои коллеги. Супервизия возможна и полезна для развития практики не только тогда, когда появился первый клиент или уже есть какая-то практика. Индивидуальная супервизия и участие в супервизорской группе возможны и могут быть полезны, если у человека ещё нет практики, но он хочет начать практику или он боится начать. Поскольку одна из задач супервизии - поддержка идентичности терапевта, то поддержка и исследование идентичности терапевта, который боится начать или собирается начать, вполне возможна. В рамках такой супервизии мы можем исследовать сопротивление терапевта, страхи терапевта, опоры терапевта, идеалы терапевта, ожидания от себя и то, как он обходится со своим уже имеющимся опытом - ведь если он уже может начинать практику, у него точно есть опыт, пусть даже в рамках учебной работы с клиентами.
3.
В своё время меня очень поддержала фраза старшей коллеги. Я тогда была начинающим терапевтом, а она уже опытный терапевт, супервизор и тренер. По-моему, она это написала на форуме, где мы тогда общались. Фраза заключалась в том, что она не знает тех, кто хотел бы стать терапевтом и в итоге не смог и не стал. Спустя уже достаточно лет с тех пор, и видя, какими разными путями развиваются мои ученики, выпускники, супервизанты, я могу сказать то же самое. Если хотите быть терапевтом - продолжайте терапию и супервизию, и терапевтом вы станете. Или поймёте, что нежелания (желания не иметь дело с грузом этой профессии, желания не платить такую цену, которую требует эта профессия) в вас больше, чем желания. И это не хорошо, и не плохо. Нет обязанности становиться терапевтом.
4.
Довольно сложно может протекать становление частной практики терапевта, если он глубоко погружён в свою первую профессиональную деятельность, которая его обеспечивает, и при этом у него нет хорошего тыла (партнёра, который может временно поддержать материально, или накоплений), чтобы перейти от одной деятельности к свободному плаванию и развитию практики. И если при этом ещё есть другие, требующие времени и сил, сферы личной жизни - дети, болеющие родственники, за которыми ухаживает начинающий терапевт, проблемы со своим здоровьем и т.д. Частый конфликт в таких ситуациях: прежняя работа меня кормит, а на клиентов дополнительно к работе нужен ресурс, поэтому больше 1-2-3 (в зависимости от характера основной работы) у терапевта просто не удерживается. При этом 5 клиентов, стабильно удерживающихся в терапии, - это уже небольшая практика, Что может говорить о том, что можно всерьёз задуматься о сокращении нагрузки на основной работе и вариантах перераспределения усилий. Хотя, конечно, всё индивидуально - это мы всегда держим в голове.
5.
Психотерапия — профессия по-своему одинокая. Мы много времени проводим в пространстве конфиденциальности, в отношениях «один на один» с клиентом или пусть даже с группой клиентов при ведении групп. Признание клиентов важно: оно показывает, что работа приносит пользу, что человек чувствует изменения. Но признание коллег — это совсем другая ценность. Очень важная ценность. Признание коллег - это возможность быть профессионально видимым, получать реальное, осязаемое подтверждение, что усилия и сомнения специалиста разделены. Это возможность сверять свои профессиональные ценности и взгляды со значимыми коллегами - равными и старшими. Это профилактика "звёздной" болезни и "сумасшествия".
В моём опыте супервизорская группа — это особая форма профессионального сообщества. Она может стать мощной поддержкой: коллеги не только дают обратную связь по работе, но и напоминают, что специалист не один, что у всех бывают сложные случаи, тупики, бессилие, растерянность в собственных чувствах , так же, как и радость и гордость за свою работу, радость по поводу успехов клиентов. Это пространство, где можно экологично исследовать процессы профессиональной конкуренции, зависти, ревности, сопричастности, и учиться быть друг с другом, находя необходимую дистанцию с разными коллегами. Группа удерживает, помогает дышать в профессии. Кроме того, хорошая супервизорская группа - это , безусловно, группа, в которой участникам удаётся быть не просто профессионалами, но и людьми - со своим личным, житейским опытом, житейскими проблемами и переживаниями, которые тоже важно разделять, чтобы быть способным работать и не убивать в себе терапевта.
6.
Существуют разные виды супервизии. Об этом можно прочитать в учебниках. Я здесь обозначу свою внутреннюю классификацию, которая для мне сейчас удобна.
Естественно - индивидуальная и групповая супервизия.
Далее - методическая, дидактическая, поддерживающая, супервизия случая, супервизия практики.
Супервизия практики — то, о чём говорят реже. Это разговор не о конкретном клиенте, а о самой структуре практики специалиста: как она живёт, как меняется, что в ней не устраивает, вызывает сомнения, что хочется поменять (иногда это очень не просто). Например, на переструктурирование практики может уйти 1-2 года. У многих терапевтов практика динамична, то расширяется, то распадается, возникают провалы, периоды непредсказуемости, встают вопросы о позиционировании, ценообразовании, границах, о том, какие клиенты приходят и почему. Все эти процессы — не случайность, и обсуждать их в супервизии не менее важно, чем разбирать клиентские случаи. Это помогает удерживать устойчивость и видеть закономерности там, где кажется, что присутствует только хаос.
7.
Известная истина, о которой часто говорят, но она не теряет актуальности: терапевт не может сопровождать клиента туда или там, куда сам не рискует идти.
Клиент не сможет двигаться в области, куда терапевт сам боится заходить в своей жизни, телесности, отношениях, уязвимости. Иногда даже клиент готов идти и заходит... и именно терапевт уводит его, останавливает, сам того не понимая. Поэтому личная терапия и супервизия — это не «профессиональная обязанность», а способ поддерживать собственную эмоциональную подвижность, ясность и глубину. Там, где терапевт застыл, крайне напуган, ограничен ценностями, которые не осознаёт (и т.д.) - там он перестаёт быть проводником. И супервизия помогает это замечать, частично прорабатывать непосредственно "на месте", частично - уносить в терапию. Именно поэтому в том числе так важна личная терапия терапевта и супервизия для терапевта, как я писала в пункте 1.
8.
На разных этапах развития терапевта может быть полезна разная супервизия. Когда-то нужна поддерживающая, когда-то методическая, дидактическая супервизия, когда-то - супервизия практики.
Даже на одном и том же этапе развития терапевта и его практики могут понадобиться разные виды супервизии, в зависимости от сложности случаев, эмоциональной нагрузки или профессиональных вопросов. Универсальной «лучшей» супервизии нет — есть та, которая соотносится с текущими задачами развития специалиста.
9.
Супервизор - это ваш помощник, а не враг, оценивающий тиран или судья. Признаки здорового рабочего альянса с супервизором:
- специалист не боится идти к своему супервизору и рассказывать о своей работе, может "приносить" свою уязвимость, сомнения и ошибки;
- специалист может спорить с супервизором, обсуждать гипотезы, а не только слушать его и считать, что тот лучше знает;
- специалист может формулировать вопросы и не боится их задавать;
- специалист чувствует, что наблюдения и обратная связь супервизора помогают ему обнаружить слепые точки, с которыми нужно идти на терапию, но при этом супервизор не уходит в терапию с супервизантом, он держит границы супервизии;
- специалист может обсуждать, в том числе - эмоционально - с супервизором их отношения, возникающие сложности и сомнения, оставаясь в профессиональном контексте, не "сползая" в клиент-терапевтические отношения. Это обоюдная работа. Зрелый супервизор не «уходит» в терапию по отношению к супервизанту в таких момента или периодах, а удерживает рамку, при этом позволяя исследовать терапевту-супервизанту его реакции и динамику отношений как важную часть профессионального развития. Специалист в свою очередь способен, оставаясь в сильных переживаниях, сохранять равную, коллегиальную, позицию или, "падая" в клиентскую, возвращаться из неё и не раниться, когда супервизор отказывается быть его терапевтом в такие моменты.
- за исключением отдельных ситуаций, которые могут быть связаны с динамикой обсуждаемых случаев, с конкретными профессиональными поступками, с кризисом в отношениях с супервизором или с самым началом терапевтической практики и супервизии, специалист не чувствует во время и после супервизии хронический стыд. Он уходит с супервизии с ощущением расширения видения, усиления собственных опор и собственной идентичности, он чувствует, что ему есть над чем размышлять, чувствует свежесть взгляда, расширение перспектив работы и хочет видеть своего супервизора вновь и обсуждать с ним важные профессиональные вопросы.
Повторюсь - вклад в построение таких отношений делается и со стороны супервизора, и со стороны терапевта. Конечно, отношения с супервизором не сразу могут быть такими. Так или иначе они развиваются. Если специалист никак не может перестать бояться супервизора, я бы рекомендовала ему задать себе вопрос: мой супервизор действительно груб, оценочен, некорректен и т.д. или я боюсь в связи со своими историями иерархических отношений, оценивания меня и моих действий ранее и т.д.? Если верно первое - стоит поменять супервизора (желательно, после попыток обсудить с ним свои переживания, и наблюдая, как супервизор с этим обходится). Если верно второе - отнести это в личную терапию и исследовать.
10.
Супервизора, как и терапевта, важно выбирать и подбирать для себя. Иногда везёт найти "своего" с первого раза. Иногда нет. С развитием терапевта у него может возникать потребность в поиске другого супервизора. Важно, как и в терапии, исследовать своё желание завершить отношения (возможно, в ваших отношениях с супервизором просто кризис) и, если принято решение, завершать, не исчезать. Возвращаясь к пункту 7, если специалист хочет , чтобы его клиенты не исчезали и рисковали говорить об отношениях с ним, а так же рисковали говорить о недовольстве и желании завершить, и прощались, завершали работу, важно научиться самим для начала делать тоже самое в своей терапии и супервизии по отношению к своему терапевту и супервизору.
11.
Я всё больше убеждаюсь в важности исключать пересечения в терапевтической и супервизорской работе. Все, кто меня знают в нашей области, знают о том, что я к этому вопросу подхожу очень внимательно. Не рекомендую практиковать такие альянсы, как прохождение супервизии у своего терапевта или замену терапии на супервизию у своего терапевта. Это рисковое занятие. Для обоих. Для описания и аргументации всех рисков потребуется отдельная монография. Кратко, набросками о рисках: это и спутывание ролей, и нарушение границ, и невозможность свободно приносить материал, и искажение динамики и многое другое.
Моё дело - предупредить. И самой быть верной своим принципам. Если специалист всё же хочет экспериментировать вопреки опыту поколений — это его выбор. Но важно помнить, что цена таких экспериментов может быть высокой.
12.
На сегодняшний день, имея за спиной 25 лет психологической практики, из которых 20 - терапевтической, я всё ещё убеждена, что наша жизнь и профессия таковы, что супервизия - это мероприятие, которое необходимо терапевту в течение всей его профессиональной жизни. Интенсивность супервизии может быть разная. Форматы могут быть разные (индивидуальная, групповая, комбинированная).
Супервизия — это не признак слабости и не показатель неуверенности. Наоборот, это маркер зрелости и профессиональной ответственности. Это способ оставаться живым, внимательным, не окостеневшим в технике. Это часть любви к профессии и уважения к клиенту.
Без супервизии работа терапевта теряет глубину и безопасность. И я искренне не понимаю, как специалист, даже с большим опытом, может работать без супервизии. Лично у меня это вызывает настороженность.
Возможно, это не всё, что я могу сказать, как супервизор, о развитии практики. Буду рада ответить на появившиеся вопросы. и по самому тексту статьи, и дополнительные.
Автор: Юлия Голованова (Верятина)
Психолог, Гештальт-терапевт супервизор
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru