— Ты что наделала?! — Виктор ворвался в квартиру Галины, размахивая какими-то бумагами. — Дом продала?! Родительский дом?!
— Продала, — спокойно ответила она, не отрываясь от чая. — А что такого?
— Как что?! — он швырнул документы на стол. — Это же наше детство! Мама там прожила всю жизнь!
Галина медленно отставила чашку. На блюдце остался мокрый след — как будто сама атмосфера в комнате начала плакать.
— Наше? — она усмехнулась. — Витенька, ты хоть раз за последние пять лет туда приезжал?
— При чём тут это? — он нервно потёр лоб. — У меня своя семья, работа!
— Конечно, конечно. У тебя всё есть. А у меня что? — Галина встала и подошла к окну. — Я там одна горбатилась, когда мама болела. Я полы мыла, бельё стирала, памперсы меняла!
— Я деньги присылал!
— Деньги? — она обернулась, и в её глазах полыхнуло что-то такое, отчего Виктор невольно отступил на шаг. — Пять тысяч раз в три месяца? На лекарства еле хватало!
— Галка, ну я же не мог чаще...
— Зато мог! — она ударила ладонью по подоконнику. — Мог в Турцию летать каждый год! Мог машину менять! А когда я звонила, просила хоть на выходные приехать, у тебя вечно дела!
Виктор сжал кулаки. Вены на шее вздулись.
— Я всё понимаю, но дом-то зачем продавать?! Это же наследство!
— Твоё наследство? — Галина засмеялась, но смех вышел каким-то надломленным. — Ты знаешь, сколько я на этот дом потратила? Крышу латала, трубы меняла, окна ставила! Из своих денег!
— Так надо было сказать!
— Говорила! — она схватила со стола свой телефон и начала лихорадочно листать. — Вот, смотри! Сообщения! "Витя, крыша течёт, дождь в комнату льёт". А ты что? "Прости, сестрёнка, сейчас не могу, сам в кредитах по уши". А через неделю фотка с нового айфона!
— Это Лена мне подарила...
— Да плевать мне, кто подарил! — Галина швырнула телефон обратно на стол. — Мама умирала, а ты один раз приехал. Один, Виктор! И то на похороны!
В комнате повисла тишина. Где-то капал кран в ванной — мерный, занудливый звук.
— Сколько выручила? — тихо спросил Виктор.
— А тебе зачем?
— Как зачем? Это же моя доля тоже!
Галина медленно повернулась к нему. Посмотрела так, будто видела впервые.
— Доля? Твоя доля, говоришь?
— Слушай меня внимательно, — Галина вернулась к столу и села напротив брата. — Когда маме поставили диагноз, я бросила работу. Бросила! У меня карьера была, между прочим!
— Никто же не просил...
— Заткнись! — она стукнула кулаком по столешнице, и чашка подпрыгнула. — Ты сейчас будешь слушать. Я три года за ней ухаживала. Три года! Знаешь, каково это — менять памперс человеку, который тебя родил?
Виктор отвёл взгляд.
— Я каждый день протирала её, кормила с ложечки, читала вслух, хотя она уже ничего не понимала. Сиделка стоила тридцать тысяч в месяц. Откуда у меня такие деньги? Я свои накопления спустила, квартиру в ипотеку заложила!
— Почему не сказала?
— Говорила! Ты просто не слушал! — Галина достала сигарету, закурила прямо на кухне. — Помнишь, как ты последний раз приехал? На Новый год позапрошлого? Я тебя в сторону отвела, начала объяснять про деньги. А ты что? "Галь, давай потом, гости же ждут!" Гости! Твои друзья, которым на нас наплевать!
— Я не думал, что настолько серьёзно...
— Не думал! — она затянулась, выдохнула дым в потолок. — А когда дом начал разваливаться, тоже не думал? Когда я фотки присылала — дыра в крыше, вода по стенам? Ты что ответил? "Найди мастера, я потом переведу". Только вот "потом" так и не наступило!
Виктор сидел, уставившись в стол. Пальцы нервно теребили край документа.
— И сколько ты выручила?
— Два с половиной миллиона.
— А рыночная стоимость?
— Четыре.
Он вскинулся:
— Ты продала за полцены?!
— За ту цену, за которую смогла, — холодно ответила Галина. — Дом в деревне, требует ремонта, до города сорок километров. Кому он нужен?
— Можно было подождать!
— Подождать? — она засмеялась. — Я уже всё прождала! Кредит за квартиру платить нечем, ипотека висит! Мне работу надо искать, а у меня в трудовой три года прочерк!
— Это твои проблемы!
— Мои? — Галина медленно встала. — Интересно. А чьи это были проблемы, когда мама лежала и звала тебя? Когда я ночами не спала, потому что она кричала от боли?
— Я присылал деньги на лекарства!
— На лекарства! — она схватила со стола пачку каких-то чеков. — Вот, смотри! Морфин — восемь тысяч! Памперсы — три тысячи! Пролежни обрабатывать — специальные средства — пять тысяч! Это только за месяц! Твоих пяти тысяч на неделю не хватало!
— Ты могла попросить больше!
— Просила! — крик сорвался с её губ. — Я на коленях перед тобой стояла! Но у тебя то машину ремонтировать, то Ленке шубу купить, то сын в лагерь поехал! На всё деньги нашлись, только не на мать!
Виктор побледнел. Встал, начал ходить по кухне.
— Хорошо. Допустим, ты права. Но дом-то мог подождать! Мама всего месяц как...
— Месяц? — Галина рассмеялась истерически. — Ты думаешь, я сразу после похорон побежала продавать? Я ждала! Три месяца ждала, что ты одумаешься, приедешь, скажешь: "Сестра, давай вместе разберёмся". Но нет! Ты один раз позвонил — "как дела?" — и пропал!
— У меня работа...
— У всех работа! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Но когда мне надо было брать кредит, чтобы маме массажиста нанять, работа мне не помешала! Когда надо было ночью вставать каждые два часа — работа не мешала!
— Что ты хочешь услышать?! Что я плохой сын?!
— Я хочу, чтобы ты заткнулся про свою долю! — Галина схватила документы и швырнула их ему в лицо. — Вот твоя доля! Ноль целых, хрен десятых!
Бумаги разлетелись по полу. Виктор стоял, красный, тяжело дыша.
— Ты не имеешь права, — процедил он сквозь зубы. — Дом был общим наследством. Я обращусь в суд!
— Обращайся! — Галина достала из ящика стола толстую папку и швырнула на стол. — Вот все чеки на ремонт! Вот все документы, что я единственная ухаживала за мамой! Вот справка из больницы, где я указана как единственный родственник, который посещал её!
Виктор схватил папку, начал лихорадочно листать. Лицо его то краснело, то бледнело.
— Это... это всё подстроено!
— Подстроено? — она подошла вплотную. — Три года моей жизни — подстроено? Мои седые волосы в тридцать восемь — подстроено? Моё здоровье, которое я положила на уход за мамой — подстроено?!
— Я не знал, что так плохо...
— Не знал! — Галина схватила свой телефон и начала яростно пролистывать. — Вот! Читай! "Витя, маме хуже, приезжай!" Ответ: "Не могу, совещание". Дальше! "Витя, врачи говорят, недолго осталось!" Ответ: "Держись, сестрёнка!" Дальше! "Витя, она умирает!" Ответ: "Приеду к выходным". Приехал? Приехал в понедельник, когда она уже два дня как в морге лежала!
Виктор сжался, словно от удара.
— Я... я был в командировке...
— В Сочи! — выкрикнула Галина. — Я твои фотки в инстаграме видела! С коктейлем на пляже! Пока мама задыхалась, ты загорал!
— Командировка была рабочая...
— Заткнись! — она схватила его за воротник. — Просто заткнись! Ты хочешь деньги? Получишь! Сейчас возьму и переведу тебе твои пять тысяч! Ровно столько, сколько ты за три года присылал!
— Пятнадцать тысяч было!
— Пять! — Галина открыла телефон банка. — Смотри! Первый перевод — пять тысяч! Второй — через три месяца, снова пять! Третий — ещё через три! Всего три перевода за три года! Итого — пятнадцать тысяч! Держи свою долю!
Она начала оформлять перевод дрожащими руками. Виктор попытался остановить её:
— Стой, я не про это...
— Не останавливай! — она дёрнула рукой. — Ты пришёл за деньгами — получишь деньги! Переводить на твою карту?
— Галка, послушай...
— Нет, ты послушай! — она ткнула пальцем в экран. — Вот! Готово! Пятнадцать тысяч на твоём счету! Теперь мы квиты! У тебя нет ко мне никаких претензий!
— Я не за деньгами пришёл...
— А за чем?! — она швырнула телефон на диван. — За справедливостью? Так она уже свершилась! Я продала дом, который три года на своих плечах тащила! Я получила деньги, которые вложу в то, чтобы восстановить свою жизнь! А ты получил ровно столько, сколько вложил — копейки!
Виктор опустился на стул. Закрыл лицо руками.
— Я не хотел так...
— Никто не хочет, — устало сказала Галина. — Но получается именно так. Мама умерла, думая, что у неё два ребёнка. А у неё был один. Я.
— Прости, — глухо произнёс он.
— Поздно. Извинениями маму не вернёшь. И моё здоровье тоже.
Она села напротив, закурила новую сигарету.
— Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты не помогал. А то, что ты даже не спрашивал, как я. Ни разу. Всё про маму: "как мама, что с мамой". А как я — молчок. Будто меня нет.
— Я думал, ты справляешься...
— Все так думают, — она усмехнулась. — Галка сильная, Галка выдюжит. А то, что Галка на антидепрессантах сидит — никому не интересно.
Виктор поднял голову. Глаза были красными.
— Что теперь?
— Теперь? — Галина затушила сигарету. — Теперь ты уходишь. И больше не приходишь. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Дом продан, мама похоронена, долги закрыты. Всё.
— Мы же родные...
— Родные? — она встала и открыла дверь. — Родные не бросают друг друга в беде. Мы были родными, пока мама была жива. Теперь мы просто люди с общей фамилией в паспорте.
Виктор медленно поднялся, побрёл к выходу. На пороге обернулся:
— Может, ещё поговорим?
— Не о чем, — Галина посмотрела на него холодным взглядом. — Ты получил свои пятнадцать тысяч. Это всё, что тебе причиталось. Прощай, Виктор.
Она закрыла дверь. Села на пол, прислонившись спиной к стене. Заплакала — впервые за последние четыре месяца. Тихо, без всхлипов.
На столе лежали документы о продаже дома. Дом, где они с Витей бегали детьми по двору. Где мама пекла пироги. Где прошла вся их жизнь.
Но тот дом умер вместе с мамой. Остались только стены, которые никто, кроме неё, не захотел спасать.
Галина вытерла слёзы и улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне. Потому что теперь она была свободна.