Морщась от боли, Любаня сквозь пелену многоцветного тумана попробовала разглядеть напитки на столе. Унять головную боль могла только выпивка. Только она могла стать спасением, потому что клин вышибают только клином.
- Где я? Кто вы? Что тут делаете? - хриплым голосом и заплетающимся языком спросила пьяница, но, заметив в холле присутствие незнакомых мужчин, Любаня попыталась улыбнуться. Это придало внешнему облику пьяницы ещё более устрашающий вид, потому что улыбка открыла её жёлтые, начинающие гнить зубы. Обилие еды и мужиков скорее походило на сон. Такого в "Сосновом бору" никогда не было и быть точно не могло. В нерешительности Любаня присела на стул и начала то ли глупо улыбаться, то ли скалиться. Но самое ужасное состояло в том, что для запуска в Любане процесса существования и функционирования, даме в срочном порядке надо было опохмелиться, но опохмелиться было нечем. Ида Аркадьевна остановила взгляд на этой страшиле и, в свойственной манере произнесла:
- Увидишь такую во сне, и инфаркт миокарда обеспечен. Надо заметить, на вокзале дама смотрелась несколько лучше. Должно быть, как все женщины, наряжалась на работу. Хотя для чего наряжаться? На метле можно и так летать...
- Где я тебя видела? - внимательно всматриваясь в лицо Иды, с трудом выдавила из себя Любаня.
- Разрешите представить вам Любаню - сиделку, а по совместительству лошадку Петра Матвеевича. Она возила его на коляске по вокзалу собирать милостыню. Кстати, Любаня давно работает в пансионате и знает про этот бизнес не понаслышке. Женщина хоть и пьющая, но сможет рассказать много интересного. Прекрасный кандидат для репортажа. Только сначала ей нужно немного налить... - пояснила помощникам Вера Сергеевна.
- Следи за базаром! Пили, между прочим, вместе, так что не стоит из себя пушистого зайчика корчить... - напомнила Любаня Вере Сергеевне.
- Забавно! Когда у тебя появились пагубные наклонности? - не удержалась от издёвки Ида Аркадьевна. - Вернёмся домой, сразу готовься в клинику на лечение.
- Ты кто такая? Я тебя знаю? - услышав голос Иды, снова спросила Любаня, пытаясь навести порядок в больной голове.
- Не знаешь и не надо. Не май голову, ей и так сложно. Сфокусируйся на чём-нибудь другом. Например, на том, что сегодня можешь стать звездой интернета, - посоветовала в ответ Ида Аркадьевна.
- У нас что, кино снимать будут? - спросила Любаня, остановив мутный взгляд на камере и фотоаппарате Юли.
- Да и тебя берут на главную роль, - решил пошутить над своей напарницей Пётр Матвеевич.
- Не... Я не могу...
- Что, плохо чувствуешь себя? - подыграл пьянице второй Пётр.
- Я себя чувствую, но плохо... - собирая мысли воедино, выдала Любаня и, немного подумав, добавила: - Для кино нужно выпить, помыться и нарядиться. Это моё последнее слово...
- Справедливое замечание. Нарядиться нужно в первую очередь. Давно известно, что красота - страшная сила! Для примера: находишь божью коровку, любуешься красотой, замираешь, когда она щекочет твою руку, бегая по ладони, разговариваешь с ней… А увидишь таракана - и сразу шмяк его тапком! Как говорится, почувствуй разницу, - прошептала Ида подруге.
- Для начала коллеге нужно дать чуток опохмелиться. Это для неё как бензин залить в бак автомобиля. Не зальёшь - не поедешь... Пойду тихонько у мальчиков узнаю, что из алкоголя в заначке есть. А после составим вопросы, которые Любане будет задавать Юля.
Трудно сказать, сколько времени пьяница смотрела на стакан, в котором находилась спасительная жидкость, способная её оживить. Собравшись с духом, она взяла дрожащей рукой стакан и, стуча зубами о стеклянный край, вылила водку в рот. Эта несложная процедура отняла у неё столько сил, что на лбу выступили капли пота. На какое-то мгновение она закрыла глаза. Затем Любаня их открыла, и неожиданно картина мира изменилась. Блаженное состояние наступило сразу после выпитых ста грамм. Ещё несколько минут назад она была похожа на мертвеца и не могла пошевелить даже пальцем. И вдруг ожила, словно птица Феникс возродилась из пепла! Горячими волнами по жилам побежала кровь, приправленная водкой, с глаз пьяницы спала пелена дурмана, а в голове заметно просветлело... Только вместе с этим просветлением у Любани появились новые вопросы.
- А где Альбина? - вдруг спросила она. - Альбина знает, чем вы тут занимаетесь?
- Конечно, знает. Она недавно уехала спать. Ты всё проспала, - радостно сообщил ей Пётр Матвеевич.
- Уже все интервью дали. Осталась только ты, - поддержал товарища Игорь, наливая Любане следующие сто грамм.
- А что нужно говорить? - призадумалась пьяница.
- Корреспондент будет задавать вопросы. Тебе ничего придумывать не надо, отвечай как есть: из чего состоит твоя работа, какие обязанности, - включилась в беседу Вера Сергеевна и произнесла важные слова, которые запустили процесс мышления и словоохотливость у Любани: - В конце обязательно расскажи про отпуск, в который тебя никак не отпускают...
- И то правда! Сколько раз просила её отпустить, а Альбина от меня, как от назойливой мухи отмахивается...
Тем временем Юля дала понять, что готова к съемке. Опохмелившись, Любаня тотчас забыла про душ с нарядом и готова была блеснуть красноречием. После ещё одной небольшой порции алкоголя язык пьяницы развязался, а над мыслями и вылетающими словами она напрочь потеряла контроль. Правильно сформулированные вопросы заставили Любаню рассказать жуткие истории про содержание больных, про медикаментозные методы усмирения и выработки покорности, про отсутствие персонала, когда в пансионате на два этажа работала единственная сиделка и та уезжала с колясочками собирать милостыню...
Вера Сергеевна провоцировала взбудораженный алкоголем мозг Любани, заставляя вспоминать нюансы бизнеса и даже секреты, как распределялись квартиры, которые оставались после смерти стариков. Наговорила она точно на хороший срок для себя и своей хозяйки. А у бывавших в разных переделках афганцев от ужаса остатки волос на голове вставали дыбом, крепче сжимались кулаки и наворачивались на глаза слёзы.
- Иван, пленные утомили меня с туалетом. Они просто издеваются, гоняя меня каждые полчаса или что-то затевают... - сказал охранник, несший вахту возле кабинета а заведующей.
- Верочка, выдайте им по памперсу и вколите фени. С нами обычно так поступали, - предложил Пётр Матвеевич.
- Одеть их в памперс и на мороз. Пусть там выбирают, что лучше: терпеть или зад отморозить. Так хочется посадить их в нашу шкуру... - добавил Игорь и тут же рассказал несколько историй из личной практики про памперсы. Потом Юля показала смонтированный материал, что опять вызвало бурю обсуждений. За разговорами все опять забыли про Любаню, оставив её наедине с водкой. Напомнила она о себе сама, попробовав встать. В отличие от мужчин пьяные женщины не качаются из стороны в сторону, они сразу падают. Именно это и произошло с Любаней. Она рухнула, устроив своим падением грохот, который привлёк всеобщее внимание.
- Мда... Слабеет баба день ото дня... - грустно заметил Пётр Матвеевич.
- Алкашам с каждым разом всё меньше надо, - согласился с соседом по палате второй Пётр.
- Любаня преданно служит Альбине и водке. Вам не показалось, что она с гордостью рассказывала о её смертельном бизнесе? - спросила Ида Аркадьевна. - У женщины нет и капли сомнения в правильности действий её хозяйки.
- Именно так, и это ужасно... Даже поднимать её неохота, - отозвалась Вера Сергеевна. Перешагнув через пьяницу, она подошла к окну и задумчиво произнесла: - Совсем незаметно пролетела ночь...
За окном на самом деле уже рассеивались густые сумерки. Над кронами вековых сосен зарождался морозный рассвет. Поверх них заря бросала розовые блики. Через заиндевелые ветви хвойников солнце медленно поднималось на небосклон. По хрустящему снегу поползли кружевные тени и россыпи солнечных пятен, образуя радужные блики...
- Как за окном чудесно, как удивительно! - произнесла Вера. - Столько дней здесь, а рассвет увидела впервые. Новогоднее утро и должно быть таким сказочно-красивым!
- Это утро для нас тоже стало волшебным, - воодушевился Пётр Матвеевич. - Как я понимаю, скоро предстоит дорога домой. Лечение в санатории подошло к концу...
- В общем-то да, но пока мы вынуждены сидеть в глухой обороне, - включился в разговор Иван Александрович. - Раз мы эту кашу заварили, то будем есть её вместе и до конца. Сегодня тридцатое декабря и, подозреваю, что Новый год мы встретим тут.
- Это даже не обсуждается, - согласился Пётр Матвеевич. - Новый год принято проводить в кругу родных и близких, а мы, как ни крути, стали семьёй. Многих из постояльцев дома никто не ждёт, а у кого-то нет понимания, что с домом...
Неожиданно за воротами послышалось шуршание мотора, а затем раздался короткий сигнал клаксона автомобиля.
- Интересно, кого это к нам принесло? Свои или враги? - спросил Иван Александрович, подойдя к окну. - Машина большая чёрная и, должно быть, жутко дорогая. Пойду, гляну, кому не спится в такую рань...
Вернулся обратно Иван не один, а в сопровождении высокого широкоплечего мужчины, одетого в добротный пуховик, тёплые штаны и яркую трикотажную шапочку. Леонид Кириллович сразу узнал в посетителе сына Игоря.
- Доброе утро! - поприветствовал Аркадий Игоревич, фонтанируя приятной мужской энергетикой. Он смело пробежался взглядом по присутствующим, едва заметно кивнул Леониду Кирилловичу, достаточно быстро нашёл Игоря и, заметно смущаясь, обратился к нему: - Отец, мы можем поговорить?
Хорошо, что Игорь сидел, и упасть у него возможности не было. Но вот то, что произошло после этих слов у мужика в душе, понять могли немногие...
Продолжение следует...