— Дмитрий Александрович, это уже семнадцатое! — голос моего старого друга Глеба звучал так, словно он сообщал о диагнозе смертельной болезни.
— Ну и что? — я отхлебнул кофе, не отрываясь от панорамного окна своего кабинета.
— Как что?! Семнадцать свиданий за три месяца, и ни одного второго! Ты либо превратился в невыносимого зануду, либо...
— Либо я просто устал от спектаклей, — перебил я. — Знаешь, что самое забавное? Я теперь могу определить момент, когда девушка начинает оценивать мою стоимость. У них глаза меняются. Буквально. Как в мультике про Скруджа Макдака, помнишь? Только вместо золотых монет в зрачках — калькулятор.
Глеб присвистнул.
— Дим, не хочу тебя расстраивать, но ты не настолько богат, чтобы быть параноиком. Я вот олигархи видел настоящие — у них охрана за каждым шагом следит и контракты брачные на сорок страниц. А у тебя всего-то...
— Всего-то два ресторана, бизнес по импорту оборудования и квартира на Остоженке, — закончил я. — Да, я в курсе. Не Forbes List, но и не бедствую. Проблема не в количестве нулей на счету, Глеб. Проблема в том, что как только эти нули появляются, вокруг меня материализуются девушки совершенно особого сорта.
— И какого же?
— Которые на первом свидании случайно упоминают, что давно мечтают о путешествии на Мальдивы. Или искренне интересуются темой развития малого бизнеса — ну просто так, не иначе.
Глеб рассмеялся.
— Ты чертовски циничен стал.
— Реалистичен, — поправил я. — Месяц назад встречался с Марией. Прелестная, умная, с собственным магазином детской одежды. Всё шло отлично, пока на третьем свидании она не предложила мне инвестировать в расширение её бизнеса. Представляешь? Даже не намекала, прямо предложила. Бизнес-план выслала на почту.
— Ну, может, она правда хороший предприниматель?
— Глеб, мы обсуждали инвестиции между первым и вторым... как бы это сказать... раундом в спальне. Романтика, ничего не скажешь.
Он фыркнул.
— Ладно, эта не подошла. А та, как её... Стефания? Художница вроде?
— Стася, — мрачно уточнил я. — Да, художница. Очень талантливая. Пока я не узнал, что она изучила мою биографию из статьи в местной бизнес-газете. Знаешь, как я понял? Она упомянула деталь из интервью, которое я давал года четыре назад. Такую малозначительную, что я сам уже забыл. А она помнила.
— Может, у неё просто хорошая память?
— У неё был хороший план, — поправил я. — Три свидания романтики, потом слёзы о том, что галерея не хочет выставлять её работы без денег на раскрутку. Угадай, кто должен был эти деньги найти?
— Послушай, а может, проблема не в них, а в тебе? Ну то есть... ты же сразу напрягаешься, ждёшь подвоха. Может, нормальные девушки есть, но ты их отпугиваешь своим детектором меркантильности?
Я задумался. А ведь он, возможно, прав. Может, я действительно превратился в параноика? Может, та же Стася просто действительно была начитанной и интересовалась моей персоной?
— Знаешь что, — сказал я, — давай проверим твою теорию.
— Как?
— Я пойду на свидания как обычный человек. Без упоминания бизнеса, без демонстрации достатка. Просто Дима. Тридцать пять лет, нормальный мужик.
— И где ты будешь искать? Опять эти твои приложения для знакомств?
— А что, они работают. Только я создам другой профиль. Менеджер среднего звена, однокомнатная квартира, скромный доход.
Глеб покачал головой.
— Это либо гениально, либо безумно. Скорее второе.
*
Через неделю я сидел в недорогой кофейне на окраине и ждал Викторию. Тридцать два года, банковский служащий, разведена, есть дочь восьми лет. В профиле фотографии без фильтров, улыбка натуральная. Мы неделю переписывались, и она показалась мне нормальной. Без восторгов по поводу брендов, без намёков на дорогие рестораны.
Она пришла минута в минуту — высокая, в простом сером пальто, с термокружкой в руках.
— Привет, — сказала она, садясь напротив. — Прости, я со своим кофе. Тут делают слишком кислый для меня.
— Понимаю, — улыбнулся я. — У меня та же проблема. Только я молчу, чтобы не выглядеть занудой.
Она рассмеялась, и мы разговорились. Говорили обо всём подряд, никаких наводящих вопросов о моей работе или доходах. Она рассказывала про дочь, которая мечтает стать ветеринаром и уже притащила домой трёх бездомных котят.
— Представляешь, три! — смеялась она. — Муж, то есть бывший, когда узнал, сказал, что это я специально, чтобы его добить окончательно. Хотя он ушёл сам, так что пусть не жалуется.
— А почему ушёл, если не секрет?
Виктория пожала плечами.
— Стандартная история. Нашёл кого-то помоложе, побогаче. У него сейчас новая жена — дочка какого-то директора завода. Мне рассказывали, что свадьбу играли в загородном комплексе, человек на двести. А мы расписывались в обычном ЗАГСе и отмечали дома с родителями.
— И ты не жалеешь?
— О чём? — она посмотрела на меня удивлённо. — О том, что он предпочёл деньги? Нет, я рада. Значит, это был не мой человек. Хотя обидно было, конечно. Особенно когда он начал меньше платить алименты, ссылаясь на кредиты.
Я насторожился.
— То есть он помогает меньше, чем должен?
— Ну да. По минимуму выплачивает, что суд обязал. Говорит, у них с новой женой тоже расходы большие, ипотеку взяли. А мы как-нибудь.
Мы проговорили ещё час, и я понял, что она действительно интересная. Не жалуется, не ноет, не намекает. Рассказывает про жизнь с иронией, но без цинизма. К концу встречи я решил — надо продолжать.
— Виктория, мне очень понравилось, — сказал я на прощание. — Может, встретимся ещё?
— Конечно, — улыбнулась она. — Только давай в следующий раз я угощу. А то неловко как-то.
— Да ладно, две чашки кофе...
— Нет-нет, я настаиваю. Равноправие же, правда?
Я улыбнулся и согласился.
*
Следующие три недели были... странными. Мы встречались раз в неделю, гуляли по паркам, ходили в кино на дневные сеансы со скидкой, ужинали в кафешках с демократичными ценами. Она всегда настаивала платить за себя, а иногда пыталась угостить меня.
— Дима, ну что ты, — говорила она, когда я доставал кошелек. — Я же работаю тоже, могу себе позволить.
И вот что самое поразительное — она никогда не жаловалась на нехватку денег. Хотя было очевидно, что живёт небогато. Одежда не из бутиков, аксессуары простые, телефон старенький.
Однажды мы сидели на лавочке у фонтана, и она сказала:
— Знаешь, мне нравится, что ты не пытаешься произвести впечатление. Многие мужчины на свиданиях включают павлинов — рассказывают про свои достижения, хвастаются. А ты... просто ты.
Мне стало неловко. Потому что я-то как раз пытался не быть собой.
— А тебе никогда не хотелось... ну, не знаю... жить по-другому? — спросил я осторожно. — Больше путешествовать, не отказывать себе в чём-то?
Она задумалась.
— Хотелось, конечно. Но понимаешь, я не из тех, кто будет мечтать о принце на белом коне. У меня дочь, работа, родители на пенсии, которым я помогаю. Это моя жизнь, и она мне нравится. Да, не в дизайнерских платьях хожу и не на курортах отдыхаю. Зато спокойно сплю и никому ничего не должна.
— А если бы появился человек, который мог бы... ну, помочь финансово?
Она посмотрела на меня внимательно.
— Помочь — это одно. А вот если бы человек начал это помощью называть, чтобы потом напоминать... Знаешь, у меня подруга так жила. Муж зарабатывал хорошо, она сидела дома. А он ей каждую покупку контролировал, каждую копейку считал. "Я тебя содержу" — слышала она по сто раз на дню. Так вот, лучше я буду сама на хлеб зарабатывать, чем вот это терпеть.
Я молчал, переваривая её слова. А она продолжала:
— Понимаешь, деньги — это не главное. Главное — чтобы человек был честный. Чтобы не врал, не манипулировал. А то сейчас столько... обманщиков. Вот у меня коллега недавно встречалась с мужчиной. Он ей рассказывал, что менеджер в строительной компании. А оказалось — владелец этой компании. Она случайно узнала, когда к нему в офис приехала. И знаешь, что хуже всего? Не то, что он богатый. А то, что он врал. Зачем? Непонятно. Проверял её, что ли? Или стыдно было?
Мне вдруг стало душно.
— А может, он просто хотел узнать, какая она на самом деле? — пробормотал я. — Без... ну, этого всего.
— Дима, если человек начинает отношения с вранья, о какой искренности речь? — она повернулась ко мне. — Хочешь проверить — проверяй. Но тогда и сам будь честным. А то получается игра в одни ворота. Он её тестирует, а сам фальшивку показывает. Это же манипуляция чистой воды.
Я почувствовал, как краснею.
— Ты думаешь, это неправильно?
— Я думаю, это трусливо, — жёстко сказала она. — Если боишься, что тебя полюбят за деньги, так и скажи с самого начала. "Я обеспеченный человек, мне важно, чтобы ты была со мной не поэтому". Честно же. А тут получается, что он сначала обманывает, потом возмущается, что его разлюбили, когда правда вскрылась.
— Но ведь он же не со зла...
— Дима, а ты откуда знаешь про этого человека? — она прищурилась. — Я просто пример привела, а ты его защищаешь.
Пауза затянулась. Я смотрел на фонтан, она — на меня.
— Слушай, — наконец сказал я, — мне нужно кое в чём признаться.
*
Через полчаса я всё рассказал. Про свой настоящий бизнес, про квартиру на Остоженке, про семнадцать неудачных свиданий и идею Глеба. Про то, как устал от меркантильности и решил проверить, бывают ли искренние девушки.
Виктория слушала молча. Её лицо не выражало ничего, только глаза стали какими-то холодными.
Когда я закончил, она встала.
— Ну вот, — сказала она тихо. — Значит, всё-таки.
— Что — всё-таки?
— Всё-таки обманщик. Я же говорила — это главное. Честность. А ты... — она покачала головой. — Ты три недели играл спектакль. Знаешь, что самое обидное? Я тебе нравилась не как женщина, а как подопытный кролик. Прошла проверку? Молодец, зайка, держи пряник.
— Виктория, я не хотел тебя обидеть...
— Но обидел, — она взяла сумку. — И знаешь что, Дмитрий Александрович? Может, те семнадцать девушек и правда были меркантильными. А может, они просто чувствовали, что ты играешь. Что ты не живой, а какой-то испытатель. Люди чувствуют фальшь. Даже если не понимают, в чём она.
— Подожди, давай поговорим...
— О чём? — она усмехнулась. — О том, как ты молодец, что разоблачил корыстных охотниц за деньгами? Поздравляю. Только вот ты промахнулся. Я не охотница. И меня не привлекают ни твои рестораны, ни твоя квартира на Остоженке. Меня привлекал ты. Тот, кого я видела. А оказалось — призрак.
Она развернулась и пошла прочь. Я смотрел ей вслед и понимал, что только что упустил что-то очень важное.
*
— Ну и как прошёл эксперимент? — поинтересовался Глеб, когда я рассказал ему о случившемся.
— Отлично, — мрачно ответил я. — Я доказал себе, что честные девушки существуют. И что я — полный кретин.
— Дим, может, ещё не всё потеряно? Извинись нормально, объясни...
— Я пытался. Она не отвечает на звонки, в мессенджерах заблокировала.
Глеб вздохнул.
— Знаешь, а она права. Ты действительно трусливо поступил.
— Спасибо, друг. Приятно слышать.
— Да ладно тебе. Послушай, а ты точно понял, что хочешь? Может, это просто уязвлённое самолюбие? Первая девушка, которая послала тебя куда подальше, и сразу всё, любовь?
Я задумался. Но нет, это было не про самолюбие. Просто... Виктория была настоящей. Без масок, без игр. И я испортил всё своей паранойей.
— Что же мне теперь делать?
— Ну, — протянул Глеб, — можешь, конечно, продолжить искать. Рано или поздно найдёшь ещё одну честную. Правда, в этот раз постарайся не соврать ей с порога.
— Или? — уловил я интонацию.
— Или иди и борись за эту. Если она того стоит.
*
Я думал неделю. Потом ещё неделю. А потом понял, что просто тяну время, потому что боюсь. Боюсь, что она пошлёт меня окончательно. Что не простит.
Но что я теряю? Её у меня и так нет.
Я узнал адрес банка, где она работала. Пришёл туда в обеденный перерыв, попросил секретаря передать записку.
"Виктория, я понял, что был неправ. Не прошу прощения — я не заслуживаю. Но хочу сказать: ты была первой за очень долгое время, кто видел во мне человека. Просто человека. Спасибо тебе за это. Дима".
Ответа не было три дня. А на четвёртый мне пришло сообщение:
"Кофейня на Таганке. Суббота, три часа дня. Приходи как Дима, не как Дмитрий Александрович".
Я пришёл за двадцать минут. Она — минута в минуту, как всегда. Села напротив, посмотрела внимательно.
— Ну? — спросила она.
— Я параноик. И, кажется, влюбился в тебя где-то между вторым и третьим свиданием, но боялся в этом признаться даже себе.
Виктория молчала. Потом вдруг улыбнулась.
— Вот это уже похоже на правду.
— Это и есть правда.
— Ладно, — она откинулась на спинку стула. — Давай договоримся. Никакой лжи. Ни от тебя, ни от меня. Если я вдруг захочу какой-нибудь ерунды дорогой — я так и скажу. А ты честно ответишь, готов или нет. Договорились?
— Договорились.
— И ещё, — она посерьёзнела. — Твои деньги — это твои деньги. Я не собираюсь на них претендовать. У меня есть работа, есть зарплата. Этого хватает.
— А если я захочу тебе что-то подарить?
— Дари. Но не потому, что ты богатый, а потому, что любишь. Цветы тоже подарок, между прочим.
Я улыбнулся.
— Ты очень необычная.
— Просто честная, — она пожала плечами. — Это сейчас редкость, я знаю.
Мы сидели, пили кофе (она опять пришла со своим термосом), и я вдруг понял: вот оно. То самое, что я искал семнадцать свиданий. Не идеал, не фантазия, не девушка из рекламы. Просто живой человек, который не боится быть собой.