Береговой остался на объекте в качестве старшего ответственного, продолжал координировать охрану и ожидал дальнейших распоряжений. 3 июня пришли предварительные результаты экспертизы Керна. Состав сплава подтвердился: основа — свинец, добавки — сурьма, олово, церий и лантан в пропорциях, не соответствующих известным промышленным сплавам.
Микроструктура однородная, зерно металла исключительно мелкое, размер кристаллитов менее 1 микрона. Такая структура не может быть получена обычными методами литья или ковки. Требуется специальная технология, возможно, порошковая металлургия или быстрая кристаллизация из расплава.
Более интригующим был результат радиоизотопного анализа. В образце обнаружились следы радиоактивного свинца с периодом полураспада, характерным для продуктов распада урана. Концентрация была крайне низкой, но измеримой.
Это означало, что металл либо контактировал с урановой рудой или материалами, либо был изготовлен в условиях повышенного радиационного фона. Эксперты не смогли дать однозначного ответа о происхождении материала. Рекомендовали продолжить исследование с привлечением специалистов по ядерной физике и радиохимии.
10 июня в Челябинск прибыла комиссия из Москвы в расширенном составе. Помимо представителей Минсредмаша и КГБ, в нее вошли два академика, геолог и специалист по физике твердого тела. Комиссия провела трехдневное совещание, на котором рассмотрели все собранные материалы, заслушали доклады специалистов, изучили фотографии и чертежи найденных конструкций.
Итогом стало заключение: металлический объект под объектом «Шквал» имеет неизвестное происхождение. Его размеры предположительно составляют несколько десятков метров в поперечнике. Глубина залегания — около 7 метров, назначение неясно. Извлечение объекта технически невозможно без масштабных земляных работ и риска повреждения. Комиссия рекомендовала засекретить всю информацию о находке под грифом «особой важности».
Объект «Шквал» закрыть окончательно, без возможности возобновления работ. Территорию объявить запретной зоной с постоянной охраной. Все сотрудники, участвовавшие в обследовании, должны были подписать обязательства о неразглашении. Дальнейшее исследование проводить только дистанционными методами, без физического доступа к объекту. Вопрос о природе металлического объекта оставить открытым до появления новых технологий и методов исследования.
15 июня 1973 года вышло постановление Совета Министров СССР о режиме территории объекта «Шквал». Документ классифицировали с пометкой «особой важности», доступ ограничили узким кругом лиц. Согласно постановлению, территория объекта переводилась в категорию особо охраняемых зон с запретом любой хозяйственной деятельности, строительства или геологических изысканий в радиусе 5 километров. Охрану передали специальному подразделению войск КГБ, численность поста увеличили до 12 человек посменно.
Устанавливались датчики движения по периметру, регулярные обходы территории, ежемесячные проверки состояния здания лаборатории. Все материалы расследования исчезновения семерых сотрудников объединили в одно дело и поместили в специальное хранилище Первого Главного Управления в Москве. Доступ к делу имели только пять человек: два заместителя министра среднего машиностроения, начальник Второго Главного Управления КГБ, руководитель отдела режима Минсредмаша и начальник архива особо важных документов.
Дело содержало 483 листа: протоколы допросов, акты осмотров, фотографии, чертежи металлических конструкций, результаты экспертиз, показания свидетелей, справки из архивов. Официальная версия исчезновения сотрудников отсутствовала. В деле содержалась только констатация факта без объяснений или выводов.
Родственникам пропавших продолжали выплачивать денежное содержание в течение года. В марте 1974 года всем семьям вручили извещение о том, что их родственники погибли при исполнении служебных обязанностей в закрытой зоне. Обстоятельства гибели не подлежат разглашению. Тела не могут быть переданы по соображениям государственной безопасности. Семьям назначили пенсии по случаю потери кормильца, выплатили единовременные пособия.
Вдова Голованова получила двухкомнатную квартиру в Челябинске. Остальные семьи получили материальную помощь согласно установленным нормам. Никаких вопросов родственники не задавали. Подобные ситуации были частью реальности закрытых объектов.
Береговой получил новое назначение в июле 1973 года. Его перевели на должность начальника режима другого объекта в Томской области. Перед отъездом он составил служебную записку, в которой изложил свое видение возможных причин исчезновения сотрудников. Версия была осторожной: не исключено, что металлический объект под резервуаром обладает какими-то физическими свойствами, способными воздействовать на людей или технику при определенных условиях. Возможно, при работах по консервации объекта сотрудники случайно активировали какой-то процесс, последствия которого оказались непредсказуемыми. Конкретных доказательств не было. Записка носила характер рабочей гипотезы. Ее приобщили к делу без комментариев.
В сентябре 1973 года на объект выезжала группа физиков из Института ядерной физики для замеров радиационного фона и магнитного поля в здании лаборатории и на прилегающей территории. Измерения проводились в течение трех дней с использованием высокочувствительного оборудования. Радиационный фон оказался в пределах естественного для данной местности. Никаких аномалий не выявили. Магнитное поле также соответствовало норме. Локальных возмущений не обнаружили.
Провели измерения электромагнитного излучения в широком диапазоне частот. Результаты отрицательные. Никаких источников излучения сверх естественного фона. Физики спустились на дно резервуара, провели замеры непосредственно над местом, где под бетоном находилась металлическая конструкция с диском. Установили датчики, записывали показания в течение 12 часов. Никаких отклонений от нормы.
Один из физиков предположил, что объект может проявлять аномальные свойства только при определенных внешних воздействиях, например, при прохождении через него ударных волн или вибрации определенной частоты. Проверить эту гипотезу можно было бы повторением экспериментов со взрывами, но такое разрешение получить было невозможно. Группа уехала, составив протокол с констатацией отсутствия измеримых физических аномалий в текущих условиях.
В ноябре на объект приезжал инженер Дроздов, тот самый, который работал в геологической партии в 1941 году. Его пригласили для уточнения деталей событий того времени. Дроздов осмотрел территорию, попытался определить точное место, где находилась буровая установка. Местность изменилась, выросли деревья, изменился рельеф, ориентиры исчезли. Однако по общим признакам Дроздов подтвердил, что здание лаборатории стоит примерно там, где в 1941 году была забетонированная скважина.
Его спросили, не помнит ли он других деталей о работе инженера Седова. Дроздов вспомнил, что Седов проводил измерения с помощью прибора, похожего на компас, но более сложного, с циферблатами и стрелками. Седов обходил место бурения с этим прибором, останавливался в разных точках, записывал показания. Говорил начальнику партии, что объект создает локальное возмущение поля, но не уточнил, какого именно поля.
Дроздов также упомянул деталь, которую не сообщал раньше. Когда металлическую конструкцию опускали в скважину для измерений, он заметил, что стрелки компаса у одного из рабочих начали вести себя странно, вращались беспорядочно, не указывали на север. Седов увидел это, попросил убрать компас подальше, сказал, что магнитные приборы здесь не работают правильно. После извлечения конструкции компас снова начал показывать нормально. Дроздов тогда не придал этому значения, решил, что компас просто испортился.
Эту информацию записали в протокол. Физикам, проводившим измерения в сентябре, направили запрос, проверяли ли они работу магнитных компасов вблизи объекта. Ответ пришел через неделю: компасы работали нормально, аномалий не зафиксировали.
В декабре 1973 года начались попытки найти инженера Седова или информацию о нем. Проверили архивы научных учреждений Свердловска 30-40-х годов. Нашли несколько Седовых, работавших инженерами в тот период, но ни один не занимался геологическими изысканиями или физическими исследованиями. Обратились в архив НКВД. Попросили поднять документы о командировках специалистов в геологические партии в 1941 году. Документы либо не сохранились, либо были уничтожены во время войны.
Единственное упоминание нашли в журнале выдачи пропусков одного из закрытых институтов Свердловска за 7 августа 1941 года: «инженеру Седову Павлу Николаевичу выдан временный пропуск для доступа на территорию института». Больше записи о нем не было. Попытались найти Седова Павла Николаевича по адресным и кадровым базам. Проверили архивы Свердловской области, Москвы, Ленинграда. Нашли трёх людей с таким именем, отчеством и фамилией подходящего возраста.
Первый умер в 1960 году, работал инженером-строителем, никакого отношения к геологии не имел. Второй жил в Ленинграде, работал на заводе, биография не совпадала. Третий значился пропавшим без вести в 1942 году. Служил в армии, погиб или попал в плен. Никаких других Седовых подходящего профиля найти не удалось. Поиск приостановили.
В феврале 1974 года на объекте произошел небольшой инцидент. Дежурная смена охраны, 4 человека, несли службу в ночь с 12 на 13 февраля. Температура была минус 20 градусов, снег, ветер. Около двух часов ночи один из охранников, рядовой Сергей Владимирович Комаров, заметил слабое свечение в окнах здания лаборатории. Свечение было тусклым, голубоватым, пульсирующим.
Комаров доложил старшему смены, старшине Виктору Петровичу Соловьеву. Соловьев вызвал остальных двоих охранников, и все четверо направились к зданию. Подошли ко входу, свечение было заметным через окна первого этажа. Соловьев, открыв дверь, вошел внутрь. Коридор был темным, аварийное освещение не горело. Генератор отключили после закрытия объекта.
Соловьев включил фонарь, прошел по коридору к залу с резервуаром. Дверь в зал была закрыта. Открыл ее, посветил внутрь. Зал был пуст, темнота, свечения не наблюдалось. Соловьев обошел резервуар по периметру, проверил все помещения первого этажа. Нигде свечения не было. Вернулся к выходу, где ждали остальные охранники.
Комаров настаивал, что видел свечение, оно было реальным, а не игрой воображения. Соловьев распорядился провести полный обход здания снаружи. Обошли, заглядывали в окна, ничего необычного. Вернулись на пост, составили рапорт. Утром доложили дежурному офицеру.
Дежурный офицер, капитан Анатолий Иванович Шведов, прибыл на объект утром 13 февраля. Опросил охранников по отдельности. Все подтвердили рассказ Комарова. Свечение действительно было. Длилось около двух минут, затем исчезло. Шведов осмотрел здание при дневном свете. Все было в порядке. Двери заперты, печати на месте, следов проникновения нет. Проверил электрощитовую. Все рубильники опущены, питание отключено. Происхождение свечения осталось необъясненным.
Шведов связался с руководством в Снежинске. Доложил ситуацию. Ему приказали усилить наблюдение, фиксировать любые необычные явления, но не предпринимать активных действий.
Следующей ночью, с 13 на 14 февраля, свечение повторилось. На этот раз дежурила другая смена, четыре других охранника. Около половины третьего ночи свечение заметили двое одновременно. Старший смены сержант Петр Иванович Кравцов был готов. Взял фотоаппарат, который привезли с утра по распоряжению Шведова. Охранники подошли к зданию. Свечение было отчетливо видно в окнах.
Кравцов сделал несколько снимков с разных точек. Свечение пульсировало медленно, период примерно 10 секунд. Усиливалось, затем слабело, затем снова усиливалось. Цвет был голубовато-зеленым. Продолжалось около трех минут, затем постепенно угасло и исчезло. Кравцов вошел в здание, проверил все, как и предыдущая смена. Источник свечения не обнаружили.
Фотопленку проявили в Снежинске. На снимках свечение зафиксировалось. На фоне темного здания окна светились тусклым, голубоватым светом. Интенсивность света была слабой, но различимой. Снимки передали специалистам для анализа. Определить природу свечения по фотографиям не удалось. Могло быть что угодно: от атмосферного явления до отражения света от снега и луны. Однако погода в ту ночь была облачной, луны не было, а снег лежал ровным слоем, без особых отражающих поверхностей поблизости.
Свечение наблюдалось еще четыре раза в течение февраля: 15, 17, 21 и 26 числа. Всегда ночью. Всегда в промежутке между двумя и четырьмя часами. Продолжительность — от двух до пяти минут. Характер одинаковый: голубовато-зеленое пульсирующее свечение, видимое через окна здания. Попытки войти внутрь во время свечения не давали результата. Внутри было темно. Источник свечения не локализовался. Один раз охранники спустились на дно резервуара во время свечения, но там также было темно. Ничего необычного.
В марте свечение прекратилось. Наблюдали весь месяц. Ни одного случая. В апреле также тишина. К маю феномен признали завершившимся. Составили итоговый отчет, приобщили к делу объекта. Объяснения не нашли. Версии выдвигались разные: от атмосферного электричества до биолюминесценции микроорганизмов в остатках воды на дне резервуара. Ни одна версия не была убедительной. Наблюдения продолжили в штатном режиме.
В июне 1974 года вышло дополнение к постановлению о режиме объекта. Территорию включили в список особо важных объектов государственной безопасности. Охрану усилили. Численность поста увеличили до 16 человек. Установили автономную систему электроснабжения. Провели линию прямой связи с дежурной частью в Снежинске. Ежемесячные проверки состояния здания лаборатории заменили на еженедельные. Любые аномальные явления подлежали немедленному докладу вышестоящему руководству. Дальнейших указаний по исследованию объекта не поступало.
В следующие годы объект «Шквал» оставался под постоянной охраной, без каких-либо происшествий. Здание лаборатории постепенно ветшало. Штукатурка осыпалась, окна запотевали изнутри. На крыше появились протечки. В 1977 году провели косметический ремонт: заделали крупные трещины в стенах, залатали крышу, заменили замки на дверях. Внутреннее оборудование не трогали, резервуар оставался пустым. Все находилось в законсервированном состоянии. Охрана несла службу по графику, фиксировала каждый обход в журнале, никаких аномалий больше не регистрировалось.
В 1981 году сменилось руководство Первого главного управления. Новый заместитель министра, генерал-лейтенант Константин Федорович Белов, запросил дело объекта «Шквал» для ознакомления. Изучив материалы, Белов распорядился провести повторную инспекцию объекта комиссией из независимых специалистов.
В сентябре на объект прибыла группа из шести человек: геофизик из Института физики Земли, специалист по материаловедению из Уральского политехнического института, два инженера из закрытого конструкторского бюро в Челябинске и два представителя КГБ. Комиссию возглавлял полковник Юрий Степанович Тарасов.
Комиссия провела три дня на объекте. Повторили георадарное зондирование дна резервуара. Аномалия оставалась на месте. Никаких изменений за восемь лет. Провели замеры всех физических параметров: радиация, магнитное поле, электромагнитное излучение, сейсмическая активность. Все показатели в пределах нормы.
Геофизик высказал мнение, что металлический объект, вероятно, является остатком какой-то старой конструкции неизвестного назначения, возможно, довоенной или военной эпохи, случайно оставленной или захороненной на этом месте. Связывать его с исчезновением людей нет оснований, поскольку никакой физической связи установить не удалось.
Специалист по материаловедению изучил сохраненные образцы металла и фотографии конструкции. Подтвердил необычность состава сплава, но предположил, что это может быть экспериментальный материал, разработанный в 30-х или 40-х годах для каких-то специальных целей. В ту эпоху велись активные работы по созданию новых сплавов для авиации и военной техники. Многие разработки остались засекреченными или были утрачены во время войны. Возможно, объект под резервуаром является фрагментом опытного изделия, испытания которого проводились на данной территории и по каким-то причинам не были завершены.
Инженеры из конструкторского бюро предложили версию, что металлическая конструкция могла быть частью макета или модели для аэродинамических или гидродинамических испытаний. Сложная геометрия стержней и отсутствие очевидной функциональности наводили на мысль о том, что это была тестовая структура для изучения каких-то физических процессов. Однако ни в каких открытых или закрытых архивах не сохранилось документов о подобных работах на данной территории в довоенный период.
Комиссия составила итоговое заключение. Происхождение металлического объекта под объектом «Шквал» остается невыясненным. Прямой связи с исчезновением семи сотрудников лаборатории в марте 1973 года установить не представляется возможным. Рекомендовано сохранить режим охраны объекта, продолжить мониторинг состояния, воздержаться от попыток извлечения металлического объекта ввиду отсутствия технической необходимости и значительных затрат. Дело передать на хранение с возможностью пересмотра при появлении новых данных или методов исследования. Белов утвердил заключение комиссии.
Объект «Шквал» остался в списке особо охраняемых территорий. Но внимание к нему со стороны центрального руководства ослабло. В следующие годы на объект приезжали только для плановых проверок состояния здания и работы охраны. Никаких новых исследований не проводилось.
В 1985 году численность охраны сократили до 8 человек в связи с оптимизацией расходов. В 1989 году заменили ограждение по периметру: старую колючую проволоку демонтировали, установили новую, более прочную.
В 1991 году после распада СССР объект «Шквал» перешел в ведение Министерства атомной энергетики РФ. Проводилась инвентаризация всех закрытых объектов, оценивалась целесообразность дальнейшего содержания. Дело объекта «Шквал» подняли из архива, изучили. Решение приняли в пользу сохранения режима. Объект числится как территория с неустановленными аномалиями, требующая контроля. Охрану оставили, сократив до 6 человек. Здание лаборатории законсервировали окончательно: заварили окна металлическими листами, забетонировали вход, установили дополнительные замки.
В 1997 году на объект выезжала группа журналистов из Екатеринбурга, которые каким-то образом узнали о существовании закрытой территории и попытались выяснить причины режима. Охрана не пустила их за периметр. Дежурный офицер объяснил, что это военный объект, доступ запрещен. Журналисты пытались получить информацию через официальные запросы, но получили стандартный ответ об отсутствии сведений, подлежащих разглашению. Попытка опубликовать материал в газете была заблокирована через управление ФСБ. Инцидент зафиксировали, но последствий не было.
В 2004 году охрану объекта передали частной охранной компании по контракту с Росатомом. Численность сократили до четырех человек, сменявшихся раз в две недели. Обязанности остались прежними — патрулирование территории, проверка целостности здания, фиксация любых попыток проникновения. За 20 лет работы частной охраны не было зафиксировано ни одной попытки несанкционированного доступа. Местные жители обходили территорию стороной, считая ее радиоактивной. Слухи о закрытом объекте ходили разные, но никто точно не знал, что именно там находится.
В 2016 году здание лаборатории частично обрушилось. Часть крыши провалилась внутрь после сильных снегопадов. Провели обследование. Несущие конструкции здания оставались целыми, но требовался ремонт кровли. Ремонт признали нецелесообразным. Здание оставили разрушаться естественным образом. Резервуар под обрушенной крышей остался нетронутым. Бетонная конструкция была прочной. Охрану сохранили. Территория оставалась под контролем.
В 2023 году, спустя 50 лет после исчезновения семи сотрудников, дело объекта «Шквал» было рассекречено частично. Опубликовали информацию о том, что на объекте велись работы по изучению поведения воды при взрывных нагрузках. Объект закрыт в 1973 году. Территория является охраняемой. Информация о металлическом объекте под резервуаром и об исчезновении людей осталась секретной. Документы, касающиеся этих аспектов, продолжают храниться в специальном архиве с ограниченным доступом.
Территория объекта остается закрытой. Здание лаборатории продолжает разрушаться. Обвалились стены второго этажа, заросли подходы, лес наступает на очищенную когда-то площадку. Резервуар стоит под открытым небом, его бетонные стены покрыты мхом и лишайником. На дне, под слоем опавшей листвы и снега, лежит бетонная плита, скрывающая металлическую конструкцию. Глубже, на 7 метрах под поверхностью, в грунте покоится объект неизвестного происхождения и назначения.
Дежурная смена охраны меняется каждые две недели. Люди приезжают, живут в небольшом домике у КПП, обходят территории по установленному маршруту, уезжают. Никто из них не знает подробностей истории объекта. В инструкции написано: охранять территорию, не допускать посторонних, докладывать о любых происшествиях. Происшествий не бывает. Лес вокруг тихий, дорога заросла травой, таблички с предупреждениями выцвели. Иногда зимой на снегу видны следы зайцев или лис, иногда осенью пролетают стаи перелетных птиц.
Архивное дело объекта «Шквал» хранится в подвале здания на Лубянке, в стеллаже с другими делами особой важности. Папка толстая, обложка выцвела. На корешке надпись «Объект «Шквал» 1973». Особая важность. Последняя запись в деле датирована 2023 годом — решение о частичном рассекречивании. Дальнейших записей нет.
Дело ждет, когда кто-то снова откроет его и попытается найти ответы на вопросы, оставшиеся без объяснений 50 лет назад.