— Мам, ну как же так? Почему молчала? — Даша не выдержала, и предательские слезы брызнули из глаз.
А мать, казалось, была ничуть не тронута ни приговором, только что вынесенным равнодушным доктором, ни потоком слез, заливающим лицо дочери. Даже сейчас, стоя одной ногой в могиле, эта женщина оставалась непроницаемой. Взгляд — спокойный и с легкой, едва уловимой досадой, а слова — острые, как битое стекло.
— Хватит ныть, — отрезала она. — Слезами горю не поможешь. Лучше делом займись. Купи мне поесть. Я ужасно проголодалась.
Дарья покачала головой, полная отчаяния. Как же ей хотелось, чтобы мать разделила ее боль, чтобы выплакала вместе с ней все накопившееся, чтобы они наконец-то поговорили по душам, простили друг другу старые обиды.
— Мам, знаешь… — начала было она, но мать вдруг резко вскочила.
— Не знаю, и знать не желаю! Оставь свои сантименты для кого-нибудь другого, а я есть хочу. И ты принесешь мне этот обед, или я сама доковыляю до столовой!
В этот момент в палате возник мужской голос, бархатистый и примиряющий:
— Не стоит идти на крайности, Жанна Егоровна. Ваш обед уже здесь.
На пороге стоял Стас, муж Дарьи и, по совместительству, зять Жанны Егоровны. Лицо матери вдруг озарилось улыбкой, и она потянулась к нему:
— Стасик, как я рада тебя видеть! Хоть кто-то здесь обо мне искренне беспокоится.
Он улыбнулся в ответ и водрузил на колени тещи пакет из доставки:
— Все, как вы любите. Бургер, донер, картошка фри и острый соус.
Даша бросилась было выхватить вредную еду, но мать вцепилась в пакет мертвой хваткой.
— Мам, нельзя тебе такое! Стас, ты хоть головой думал? У нее же диета!
— Даш, не паникуй. Ничего страшного не случится. А вкусная еда улучшает настроение. Правильно я говорю, Жанна Егоровна?
Он подмигнул теще, и та, одобрительно кивнув, показала ему большой палец.
— Верно говоришь, Стасик. А ты, Даша, бери пример. Вот как нужно к матери относиться!
— Да ну вас! — Даша пулей вылетела из палаты и помчалась прочь из больницы. Слезы застилали глаза, но сквозь них пробивалась обжигающая обида и гнев. На мать — за ее ледяное равнодушие, на мужа — за издевательское потакание и ехидство. Зачем? Они же семья, муж и жена. А он ведет себя так, словно не супруг, а соперник.
Перетянул на себя все внимание матери. Да и она хороша! Жить осталось всего ничего. И это уже не изменить. А она отталкивает от себя единственную дочь. Всю жизнь отталкивала. Едва родила — спихнула все заботы о ребенке на мужа и бабушек. Занималась собой, карьерой, услаждала жизнь, а Даша росла как перекати-поле, кочевала из квартиры в квартиру, жила то у одной родственницы, то у другой.
Она тянулась к матери, льнула к ней с детской, наивной непосредственностью, жаждала ее любви, тепла, хотела, чтобы мама научила ее жарить омлет или шить куклам платья, чтобы поправляла одеяло, заплетала косички и читала сказки на ночь. Но ничего этого она так и не получила. Мать гнала прочь дочь, а потом и мужа.
Подала на развод, стала менять мужчин как перчатки и в этом калейдоскопе забыла о том, что она не только женщина, но еще и мать. Наверное, Даша и в приют попала бы, если бы не отец, который, забыв о собственной жизни, посвятил себя дочери. Именно он после развода взял на себя ее воспитание. Он ходил на родительские собрания, проверял дневники и помогал с уроками, неумело штопал колготки и подшивал платье дождиком на утренник.
Он помогал ей выбрать профессию и украдкой утирал слезы на ее выпускном. Мать же пропустила все важные события в жизни Даши, не испытав ни капли сожаления. А когда они виделись, и Даша пыталась показать ей хотя бы фотографии, мать морщилась.
— Убери это, мне неинтересно. Я пришла не для того, чтобы слушать твой невнятный лепет.
И только когда Дарья вышла замуж, мать, словно немного оттаяла, стала приходить в гости, разговаривать, интересоваться жизнью дочери.
— Ты выросла, и теперь с тобой куда интереснее общаться, — говорила она и кивала на зятя. — Хороший мужик. Видно, что с умом. Ты держись за него, поняла? И не повторяй моих ошибок. Не торопись с детьми. Это всегда успеется, а пожить для себя нужно.
Она будто даже гордилась тем, какого мужчину выбрала Даша. Часто хвалила ее за это. Да и Стас к теще относился с особой теплотой, словно сын заботился о ней. Звонил, подвозил, помогал, иногда и без жены, что ее очень удивляло. И он расстроился не меньше Даши, когда узнал о том, что теще осталось жить совсем немного. Если бы еще и думал головой, а не таскал ей фастфуд!
Она рухнула в парке на скамейку и подняла глаза к небу. Мысли словно испарились, осталась лишь звенящая тишина и пустота. Только где-то на задворках сознания билась единственная, по-своему ужасная мысль: она совершенно не представляет, как организовывать похороны.
С этим, спустя полгода, тоже помог Стас. К моменту смерти матери они практически перестали общаться. Отдалились настолько, что могли неделями не пересекаться и даже не перезваниваться. Виделись чаще всего в больнице у постели умирающей, да и то стояли по разные стороны. И Дашу это не особо волновало, поскольку сейчас она в одиночку переживала утрату, и другие чувства были словно заморожены.
Но в день похорон муж сам подошел к ней, обнял, даря мимолетное ощущение тепла и поддержки, помолчал, а потом тихо произнес:
— Поехали домой, нужно поговорить.
Ее тут же сковал озноб — предчувствие беды. Но она не стала сопротивляться, покорно села в его машину и всю дорогу таращилась в окно, лишь бы не разговаривать. И в квартире она попыталась спрятаться в спальне, но Стас крепко держал ее за руку.
— Даш… — Голос его утратил прежнюю нежность, став жестким, требовательным. Да и взгляд его был странным, словно он знал нечто такое, о чем она и понятия не имела. И от этого предчувствие беды стало еще сильнее.
— Это не может подождать? — вяло спросила она, но в ответ получила лишь ледяной взгляд и ехидную усмешку.
— Не переживай, я не отниму у тебя много времени. Скажу коротко и по делу. Твоя мать переписала завещание на меня. Тебе ничего не достанется.
Эти слова пронзили ее, словно удар кинжала.
— Думаю, ты уже догадалась. А продолжать наш брак я больше не намерен, так что…
Она смотрела на него, и вдруг, неожиданно, на сердце стало теплеть, как будто гора с плеч свалилась. Женщина широко улыбнулась и пожала плечами.
— Поздравляю, — произнесла она искренне.
Стас опешил. Такой реакции он никак не ожидал. Он был уверен, что Даша будет возмущена, попытается оспорить решение матери в суде, а она его поздравляет!
— Только в таком случае, Стас, давай договоримся. Здесь остаюсь я, а ты съезжаешь.
— Ладно, — пробурчал он, — дай мне пару дней.
— Лучше сегодня. Хочу побыть одна, — настояла она, и он неохотно согласился. В конце концов, эта квартира и правда была съемной, а у него скоро будет своя собственная. Уже через пару дней он поедет к нотариусу и оформит наследство, как полагается.
Жена даже помогла ему с вещами, приговаривая, что незачем расставаться со скандалом. Лучше мирно. Уступила микроволновку, которую они вместе покупали, отдала лучшие комплекты постельного белья и полотенец.
Он не понимал, откуда взялась такая доброжелательность и щедрость, но все стало ясно спустя неделю, которую он пережил с большим трудом. Ожидание звонка от нотариуса оказалось невыносимо мучительным. И когда тот позвонил, Стас чуть не подпрыгнул от радости, бросился в его офис, готовый подписать все бумаги и, наконец, завладеть имуществом тещи.
— Что ж, я обязан уведомить вас, что квартира, завещанная вам, находится в залоге, как и дом. На покойной остались непогашенные обязательства перед несколькими банками, так что, в случае принятия наследства, вы автоматически принимаете на себя и ее долги.
Стас глупо улыбнулся:
— Это, наверное, какая-то ошибка, да? Ну не может же быть такого?
— Никакой ошибки. Все необходимые документы я вам предоставлю. Сумма долга перейдет к вам, и вы, как наследник, будете обязаны ее погасить.
Стас запаниковал:
— Подождите, а сколько там? У нее же еще и дочь есть. Разве ей не переходят долги матери?
— Долги переходят к дочери только в том случае, если нет наследства. А оно есть, — сухо пояснил нотариус.
— А если я откажусь?
— Ваше право. В таком случае я буду вынужден обратиться к ее дочери. А если и она откажется, к другим родственникам. Если никто не примет наследство, завещанное имущество будет пущено на погашение долга.
— А какая там сумма? — едва слышно прошептал Стас.
Нотариус назвал сумму, и в глазах Стаса помутилось. Он никогда не выплатит столько.
А в это же время в дверь Даши кто-то настойчиво позвонил. Она глянула в глазок, но стоящего на пороге мужчину не узнала, а потому открывать не спешила.
— Вам кого?
— Служба доставки, — ответил незнакомец.
Я ничего не заказывала. Мужчина не уходил. Более того, он повторил ее имя и фамилию. Тогда она все же открыла дверь и с удивлением приняла небольшую коробку без подписи и обратного адреса.
Расписавшись в получении посылки, она прошмыгнула на кухню, положила коробку на стол и вскрыла ее. Внутри лежала короткая записка и плотный конверт. В конверте оказались деньги в валюте и банковская карта на ее имя. Посылка была от матери.
"Не повторяй моих ошибок. Не держись за мужчин и цени, прежде всего, себя. Может, я и не была лучшей матерью, но, думаю, я сумела хоть немного реабилитироваться".
Уже позже она узнает всю предысторию. Мать взяла крупный кредит под залог квартиры и дома, деньги сняла и оставила дочери, а квартиру завещала зарвавшемуся зятю, который ей не понравился с первого взгляда. Своими мыслями женщина поделилась с подругой, которая и организовала ту самую доставку. Она же и рассказала Дарье всю правду, когда они случайно пересеклись в кафе.
Ну, а Стас остался ни с чем. Наследство он, конечно, не принял. Собственных сбережений у него почти не было. С женой он, разумеется, развелся. Так и живет один на съемной квартире, работает и вечерами, глядя в потолок, думает о том, как все-таки коварен женский род.
_______
Лайк и подписка вдохновляют на новые истории.
Хорошего дня.
Друзья, не теряйте мой канал Нина Чилина