– Люба! Да что с тобой такое?! Тебе жалко, что ли? Ты же богатая! Помогла бы родным людям!
– Родным? – язвительно переспросила я. – Моим родным – да. А твои родители – это ТВОЯ головная боль! Я не обязана спонсировать чужие прихоти! Мои деньги – это результат моего труда! Я пашу как проклятая!
----------------
С гудящими ногами, еле добравшись до своей берлоги после адского дня переговоров, я первым делом включила чайник. Вечер крался за замерзшим окном, обволакивая мою двушку в привычный сумрак. Да-да, двушка. Моя. Купленная до всякого замужества, когда меня повысили до небес. Эта квартирка – мой личный памятник трудоголизму.
Ровно через год после въезда на дне рождения Ирки, общей подруги, нарисовался он… Игорь. Инженер, строитель-передовик. Спокойный такой, надежный. Именно то, что доктор прописал мне - бешеной рабочей лошадке.
Свадьба – без фанатизма. Роспись, шампанское, самые близкие. Игорь перебрался ко мне, и сразу условились: бюджет раздельный. Общие расходы – пополам. Его устроило, меня тем более. Карьера моя перла как на дрожжах. Зарплата росла не по дням, а по часам, оставляя его доходы далеко позади. Но разве это важно, когда каждый занимается своим делом?
А сейчас мне тридцать два, и все чаще в голову лезут мысли о ребенке. Квартира есть, работа есть, вроде и условия неплохие. Самое сложное – Игоревы предки. Галина Семеновна, библиотекарша, и Анатолий Викторович, преподаватель в техникуме. Финансы поют романсы, зато жалобы – круглые сутки.
Взяла я кружку, насыпала чаю и уселась на диван. Телефон предательски пиликнул, смс-ка от мамы Игоря: «Любочка, солнышко! Ты же у нас такая умница, такаааая успешная! Помоги, ради бога! Совсем без денег сидим…»
Удалить. Да сколько можно-то?!
Началось все месяца через три после свадьбы. Звонок:
– Любочка, тут такое дело… Зуб сломался. Вставить надо! Денег нет…
Я отказала. Вежливо, но твердо. Взрослые люди, сами должны свои проблемы решать. Потом было:
– Крыша протекает! Ремонт нужен! Иначе все затопит!
И опять отказ. И так постоянно. Слезы, мольбы, намеки на мою черствость…
Зато Игорь молчал. Видел, как меня это раздражает, но слова не говорил. Тяжело переживал, наверное, отказы мои, но перечить не решался. Знал мой характер.
Время шло. Я деньги откладывала, Игорь работал, жил на свою скромную зарплату. Родители продолжали ныть и просить. Но мои двери для них закрыты наглухо.
И вот, пару недель назад, встречаю соседку Галины Семеновны возле дома. Та мне – между делом:
– Люба, а Галина Семеновна с мужем ремонт затеяли! Квартиру всю переделывают! Да такой, капитальный! Даже кредит взяли, бедные!
Кредит? Да у них же вечно денег нет! Что за цирк? Но я промолчала. Не мое дело. Сами разберутся.
Сегодня за ужином Игорь сидит какой-то мрачный, молчаливый. Наконец, выдавливает из себя:
– Люб… Тут, в общем… родители…
И протягивает мне какую-то бумажку. График платежей. Кредитный.
– Что это? – спрашиваю я, уже все понимая.
– Это… кредит мамы и папы. Они не справляются с выплатами.
Я чуть чаем не подавилась.
– И что ты хочешь, Игорь? Чтобы я за них платила?
Он опустил глаза.
– Ну… понимаешь… Ты же больше зарабатываешь. Ты должна помочь семье. Они же меня вырастили, образование дали. – Ну мы, ведь все одна семья! Должны помогать друг другу!
Меня просто затрясло от возмущения.
– Игорь! Ты серьезно?! Это ТВОИ родители! И это ИХ финансовые проблемы! Какое я ко всему этому имею отношение? Я не собираюсь платить за чей-то ремонт!
Он начал повышать голос:
– Люба! Да что с тобой такое?! Тебе жалко, что ли? Ты же богатая! Помогла бы родным людям!
– Родным? – язвительно переспросила я. – Моим родным – да. А твои родители – это ТВОЯ головная боль! Я не обязана спонсировать чужие прихоти! Мои деньги – это результат моего труда! Я пашу как проклятая!
Игорь сорвался:
– Да ты просто жадная эгоистка! Тебе на всех плевать! Только о себе и думаешь!
Вот тут меня прорвало.
– Эгоистка?! – я вскочила со стула. – Да, может быть! Потому что я устала быть банкоматом для твоей семьи! Я устала от этих вечных просьб, этих слез, этих манипуляций! Семья – это мы с тобой! А твои родители – это твоя ответственность!
Он заорал:
– Да как ты смеешь так говорить?!
И тут я поняла, что все. Конец. Наша двухлетняя сказка с треском рухнула о стену непонимания и жадности.
– Знаешь что, Игорь? – процедила я сквозь зубы. – С сегодняшнего дня я буду думать только о себе и своих интересах. И ты больше не мой муж.
Его лицо перекосилось от злости.
– Ты… что ты такое говоришь?
– А то говорю, – ответила я ледяным тоном. – Я не собираюсь быть средством погашения чужих долгов. Собирай свои вещи и дергай отсюда...
Но договорить я не успела. Разъяренный Игорь кинул в меня тарелкой, которая, по счастью, пролетела мимо. Он заорал еще громче, но я просто достала телефон и вызвала такси.
– Уходи, – повторила я, указывая на дверь. – Сейчас же. К своим родителям – выплачивать их кредит.
Ошарашенный Игорь что-то пробормотал про то, что я пожалею. Он даже сделал шаг ко мне, наверное, собирался ударить, но тут подъехало такси, и я просто вытолкнула его за дверь.
В квартире повисла тишина. Долгожданная тишина. Я выкинула график платежей в мусорное ведро, залпом выпила стакан воды и почувствовала странное спокойствие. Уверенность в том, что поступила правильно.
Через неделю я подала на развод. Игорь звонил, умолял, просил прощения. Но я игнорировала все его попытки. Однажды он даже караулил меня у подъезда. Но я вышла просто села в такси и уехала.
Потом начались звонки от Галины Семеновны. Слезы, обвинения в разрушении семьи.
– Как можно из-за каких-то денег рушить брак?! Нормальная жена должна помогать мужу и его родителям!
Я спокойно напомнила ей про личную ответственность за взятый кредит и повесила трубку. Номера свекрови и свекра были заблокированы после аналогичных монологов.
Общие знакомые тоже пытались давить на меня. Большинство – на стороне Игоря.
– Да дай ему шанс! Сохраните семью!
Я отрезала:
– Решение окончательное.
Тех, кто начинал злиться или не понимать, я просто вычеркивала из своей жизни. Не собиралась оправдываться.
Развод оформили довольно быстро, несмотря на попытки Игоря затянуть процесс. Общего имущества у нас не было, квартира – моя. После суда я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Словно сбросила с себя тяжелый груз. Больше не нужно выслушивать жалобы свекрови о нехватке денег, больше не нужно противостоять просьбам о займах. Свобода!
Через полгода случайно встретила соседку Галины Семеновны на рынке. Та мне – шепотом:
– Ох, Люба! Не справляются твои бывшие с кредитом! Бедные, совсем извелись! Постоянно ругаются, депрессия у них… А ты не жалеешь Игоря?
Я пожала плечами.
– Нет, – твердо ответила я. – Ни капли. Я вовремя избавилась от нахлебников.
Вернувшись домой, я долго сидела на балконе, смотрела на город и думала о своей жизни. Да, развод – это было больно. Тяжело. Но это было единственно верное решение. Которое позволило мне освободиться от семьи, воспринимавшей меня как ходячий кошелек. Теперь я могла спокойно работать, зарабатывать и тратить деньги на себя. Не испытывая давления и чувства вины. И это было счастье. Пусть и не такое, как представлялось в девичьих мечтах о большой и дружной семье.
Засыпала с чувством тихой удовлетворенности. И с предвкушением нового дня. Дня, полного работы, планов и возможностей. Вдали от проблем и долгов моей бывшей семьи. Свободная. Независимая. И это прекрасно.