– Вставай! Лентяйка! – орала она. – В аптеку беги быстро! У меня давление!
Я встала. Молча. И пошла в аптеку.
Потом снова в магазин. За картошкой. Валентина Петровна вдруг решила, что сегодня будет готовить пирожки.
– Ты же жена моего сына! – заявила она. – Значит, должна помогать! Это твой долг!
----------------
Я сидела на покосившемся стуле в пыльной подсобке. Ноги невыносимо гудели. Двенадцать часов с подносом между столиками – это вам не фунт изюма. И еще часа четыре надо будет ползать по офисным лабиринтам с тряпкой и ведром. Десять лет такой гонки, как белка в колесе, ради мечты. Глупой, наверное, мечты – своя квартира.
Мама с папой рано ушли, долгов оставили – кучу. Кредиты, которые я выплачивала как проклятая. Ни брата, ни сестры. Сама. Все сама.
И вот, в тридцать четыре года, я - хозяйка тридцати квадратных метров в панельке. Четвертый этаж, окна во двор, рядом – всё, что нужно. Метро, магазины, поликлиника. Стояла посреди комнаты, пустой и светлой, и ревела. Ревела от счастья, от усталости, от осознания того, чего мне это стоило.
Первое время как во сне прошло. Обставляла потихоньку. Мебель – самую дешевую, но чтобы работала. Технику – самое необходимое. Зато смогла уйти с работы уборщицей. Осталась только официанткой в «Золотой рыбке». Там платили хорошо, и чаевые – приличные. И, главное, я могла спать, сколько хотела.
Однажды в ресторане появился он. Высокий, в костюме, лет тридцати пяти. Всегда вежливый, чаевые оставлял – щедрые. Звали его…, Кирилл.
Мы разговорились однажды. Так, ни о чем. Потом чаще, дольше. Я рассказала ему про свою квартиру. Как мечтала, как пахала. Он так смотрел на меня, с восхищением, будто я космос покорила.
– Марин, ну ты героиня! – сказал он как-то. – Я бы так не смог. Двенадцать лет… это же кошмар!
– Кошмар, – согласилась я, – но он того стоил.
Потом было свидание. Кино, кафе, прогулки по парку. С ним было легко и весело. Заботливый, смешной, внимательный. Я чувствовала себя… счастливой. Через полгода он сделал мне предложение.
– Марин, выходи за меня, – сказал он просто, но в его глазах было столько любви, что я растаяла.
– Да, Кирилл. Конечно, да!
Свадьба была скромная. Друзья, коллеги. Кирилл переехал ко мне в квартиру. И жизнь заиграла новыми красками. Он помогал мне по хозяйству, готовил ужин после работы, цветы дарил без повода. Любил. Я чувствовала это каждой клеточкой. Мы мечтали. Про отпуск на море, про новую машину, про детей.
А потом… потом позвонила его мать. Валентина Петровна.
– Кирилл! – услышала я обрывок телефонного разговора. – Мне так плохо! Одиноко! Приезжай, сынок! Помоги старой матери!
Кирилл вернулся домой расстроенным.
– Марин, мама совсем плоха. Просит, чтобы я переехал к ней. Хочет, чтобы я помогал ей по хозяйству.
Мне сразу что-то не понравилось. Но я промолчала.
– Может, наймем ей сиделку? – предложила я.
– Нет, Марин. Она хочет, чтобы я был рядом. Ей тяжело одной. Это ненадолго. Месяц-два. Помогу ей, и вернусь.
Я не хотела. Но Кирилл так просил, так смотрел на меня умоляющими глазами… Что я могла сделать?
– Ладно, – сказала я. – Поехали. Только если это действительно ненадолго.
Мы собрали вещи и переехали к Валентине Петровне. Старый дом, обшарпанные стены, затхлый запах. Свекровь встретила нас… холодно. Смерила меня взглядом с головы до ног и процедила:
– Здравствуй, Марина. Рада видеть.
Рада? Я что-то не заметила.
Вместо отдельной комнаты нам предложили раскладную кушетку на кухне. На кухне! В моей собственной квартире у нас была спальня, а здесь…
– Мам, ну как же так? – попытался сказать Кирилл. – Где же мы будем спать?
– А что такого? – удивилась Валентина Петровна. – Вы же приехали помогать. А помогать можно и на кухне. Комнаты все заняты. У меня вещи там, тети Зины…
Тетя Зина? Кто такая тетя Зина?
Я была в шоке. Кирилл пытался ее уговорить, но бесполезно. Валентина Петровна стояла на своем:
– Приехали помогать – помогайте. А удобства вам никто не обещал.
Той ночью я практически не спала. Кушетка жутко неудобная, спина затекла, в голове крутились мрачные мысли. "И зачем я только согласилась? Это же кошмар какой-то!"
Утром Кирилл ушел на работу. Оставил записку: «Прости, любимая. Я все улажу. Вернусь вечером – поговорим».
А потом появилась Валентина Петровна.
– Нечего валяться! – скомандовала она. – Чай мне сделай! Да побыстрее!
Я молча поставила чайник.
– И печенье достань! Самое лучшее!
Я достала печенье. Молча.
– Молодец, – буркнула Валентина Петровна. – А теперь сходи в магазин. Хлеб кончился. И молока купи!
Я оделась и пошла в магазин. Хлеб, молоко… Что дальше? Драить полы? Готовить обед на всю ораву?
День превратился в бесконечную череду поручений. Сходи туда, принеси то, сделай это… Валентина Петровна дергала меня по каждому пустяку. Я чувствовала, как внутри меня закипает злость. Но терпела. Надеясь на вечерний разговор с Кириллом.
Вечером Кирилл пришел поздно. Уставший. Молча поел и сразу завалился спать.
– Кирюш, – попыталась я его разбудить. – Нам нужно поговорить.
– Потом, Марин. Я очень устал.
И он уснул. А я лежала рядом, на этой проклятой кушетке, и плакала в подушку.
Вторая ночь была еще хуже первой. Спина болела невыносимо, сон не шел. Под утро я все-таки задремала, но тут же проснулась от крика Валентины Петровны.
– Вставай! Лентяйка! – орала она. – В аптеку беги быстро! У меня давление!
Я встала. Молча. И пошла в аптеку.
Потом снова в магазин. За картошкой. Валентина Петровна вдруг решила, что сегодня будет готовить пирожки.
– Ты же жена моего сына! – заявила она. – Значит, должна помогать! Это твой долг!
В этот момент я поняла, что больше не могу. Не могу больше терпеть эти унижения, эти бесконечные требования, это хамское отношение.
Я достала телефон и позвонила Кириллу.
– Кирюш, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – Приезжай. Мне нужно, чтобы ты приехал. Срочно.
Он приехал через час. И увидел меня заплаканную и злую.
– Что случилось, Марин? – испугался он.
– Случилось то, что я больше не могу здесь находиться! – выпалила я. – Твоя мать превратила меня в служанку! Я бегаю по магазинам, готовлю ей, убираю за ней! А ты спишь и ничего не замечаешь!
Кирилл попытался оправдаться:
– Марин, ну что ты так? Маме тяжело. Она старенькая. Нужно ей помогать.
– Помогать? – взвилась я. – Да она издевается надо мной! Она меня ненавидит! И ты позволяешь ей это делать!
– Ну, не говори так! – попытался вмешаться Кирилл.
– Я уезжаю, – перебила его я. – Я не могу больше здесь оставаться.
– Куда ты уедешь? – спросил он растерянно.
– Домой, – ответила я. – В свою квартиру. — Не для того я двенадцать лет горбатилась на двух работах, чтобы ночевать на кухне у твоей мамаши?! — твердо ответила я, глядя мужу в глаза.
Я собрала свои вещи. Быстро, зло. Бросила их в чемодан и пошла к двери.
– Марин, подожди! – крикнул Кирилл. – Мы же должны поговорить!
– Нам не о чем говорить, – сказала я. И вышла, хлопнув дверью.
Я вернулась в свою квартиру. В свою тихую, уютную квартиру. Где никто не орет, не командует, не заставляет бегать по магазинам. Где пахнет чистотой и свободой.
Вскоре приехал Кирилл. Злой, раздраженный.
– Ты обидела маму! – заявил он с порога. – Ты должна извиниться!
– Извиниться? – рассмеялась я. – За что? За то, что я не захотела быть её рабыней? За то, что я посмела возразить твоей мамочке?
– Ты не понимаешь! – кричал Кирилл. – Мама – это святое!
– Нет, Кирилл. Это ты не понимаешь. Для тебя всегда будет на первом месте твоя мать. А я… я всегда буду на втором. Или даже на третьем. Мне это не нужно.
– Ты хочешь развода? – спросил он, и в его голосе прозвучала угроза.
– Да, Кирилл. Я хочу развода.
Он пытался меня уговорить. Говорил, что любит, что не может без меня жить. Но я знала, что это неправда. Он любил свою мать. Больше, чем меня.
На следующее утро я подала на развод. Больше я не видела ни Кирилла, ни его мамочку. Да и не хотела.
После развода я вернулась к своей обычной жизни. Работа, дом, тихие вечера у телевизора. Спокойствие и свобода.
Через полтора года я встретила Олега. Случайно. В кафе. Он был совсем не похож на Кирилла. Простой, добрый, надежный. С ним было легко и спокойно.
Мы встречались несколько месяцев, а потом он сделал мне предложение.
– Марин, выходи за меня, – сказал он просто. – Обещаю, что ты будешь счастлива.
И я поверила ему.
Мы поженились. Снова скромная свадьба. Но на этот раз я была по-настоящему счастлива. Олег переехал ко мне в квартиру. И все стало еще лучше. Он любил меня такой, какая я есть. Со всеми моими тараканами и заморочками. Он ценил меня, заботился обо мне, оберегал. Он никогда не ставил свою мать выше меня. Потому что у него ее не было.
– Ты знаешь, – сказал он мне однажды, – я так рад, что ты не осталась жить у свекрови на кухне. Иначе мы бы никогда не встретились.
И я поняла, что все, что со мной произошло, было не зря. Все эти страдания, унижения, разочарования… Все это привело меня к настоящему счастью. И оно того стоило.