Он стоит в дверях с тем самым лицом.
Чемодан, цветы, виноватая улыбка, знакомое: — Я всё понял… Я хочу вернуться в семью. И у тебя внутри поднимается волна:
«Свершилось. Дождалась. Сейчас мы всё начнём сначала». Ты ставишь на стол его любимый борщ, достаёшь чистое постельное бельё, загоняешь в шкаф обиду и унижение, лишь бы не спугнуть этот хрупкий «камбэк». А потом, через пару недель, вдруг замечаешь:
вроде как муж дома, тапки на месте, чашка на стуле, носки под диваном —
а самого человека рядом нет. Он вернулся. Но не к тебе.
Он вернулся к роли. «Я сделал, как положено» Мужчина, который резко «прозрел» и вернулся не через внутреннюю работу, не через честный разговор, а через: «Ну сколько можно уже мотаться между двумя? Надо определяться.
Все давят. Надо вернуться в семью», — чаще всего возвращается именно в сценарий, а не к живой женщине. Сценарий такой: мужчина «собрался», пришёл, сказал правильные слова,
ты расплакалась, простила, приласкала,
родня выдохнула: «Семью сохран