— Лен, слушай, там мама звонила, — Андрей не поднимал глаз от телефона, стоя в дверях кухни. — Она к нам на Новый год приедет. Ну, ты же помнишь, мы договаривались ещё месяц назад?
Лена обернулась от плиты, где жарились котлеты к ужину, и с подозрением посмотрела на мужа.
— Помню. И что?
— Ну, она просила список блюд передать. Которые нужно приготовить.
В этот момент котлета на сковороде угрожающе зашипела, словно предупреждая о грядущих событиях. Лена медленно, очень медленно выключила конфорку.
— Список? — переспросила она с деланным спокойствием.
— Ага, — Андрей наконец оторвался от экрана и увидел выражение лица жены. — То есть, не список в смысле приказ, а так, пожелания...
— Андрюш, дорогой, — Лена вытерла руки о полотенце. — А где твоя мама думает отмечать Новый год? В ресторане?
— Нет, ну у нас же дома...
— Тогда объясни мне, пожалуйста, зачем этот её список?
Муж замялся, засунул руки в карманы джинсов и принялся придумывать объяснение.
— Ну, мама говорит, что у них в семье всегда были традиции. И она хочет, чтобы мы тоже их соблюдали. Это же для семьи, для атмосферы...
— Для атмосферы, — повторила Лена, кивая. — Ясно-понятно. А список показать можешь?
Андрей полез в карман, достал смятый листок и протянул жене. Лена развернула его и начала читать вслух:
— Оливье, но только с докторской колбасой, никакой копчёной. Селёдка под шубой, обязательно с сельдью домашней засолки. Холодец из курицы и свинины. Заливное из рыбы. Фаршированная щука...
— Она это сама сделает, — быстро вставил Андрей.
— Ага, конечно, — фыркнула Лена и продолжила. — Гусь с яблоками. Картошка запечённая. Грибы маринованные. Капуста квашеная. Пироги с капустой, с мясом и с яблоками. Торт Наполеон, только на сметанном креме. Это что, вообще?
— Ну, мама любит...
— Твоя мама любит, чтобы я три дня стояла у плиты?
— Лен, ну не три же дня, можно за два управиться...
Лена сложила листок вчетверо, потом ещё раз вчетверо, затем подошла к мусорному ведру и эффектно бросила его туда.
— Управляться будет твоя мама. Сама. Я буду готовить то, что любит наш ребёнок.
В этот момент в кухню вбежала восьмилетняя Полина в пижаме с единорогами.
— Мам, а что будет на Новый год? Можно пиццу? И картошку фри? И мороженое? — девочка подпрыгивала от предвкушения.
— Конечно, солнышко, — Лена наклонилась и поцеловала дочь в макушку. — Будет всё, что ты захочешь.
— Ура! — Полина понеслась обратно в детскую делиться новостями с плюшевым медведем.
Андрей посмотрел на жену с тревогой.
— Лен, ты серьёзно? Пицца на Новый год?
— А что, по-твоему, пицца хуже, чем фаршированная щука?
— Нет, но мама...
— Твоя мама, Андрюша, пусть приезжает как гость. А не как хозяйка на нашем празднике. Всё.
Следующие дни Андрей ходил как в воду опущенный. Он отвечал матери по телефону, что-то бурчал в трубку, потом смотрел на Лену виноватыми глазами.
— Она спрашивает, купила ли ты докторскую колбасу, — робко сообщил он однажды вечером.
— Скажи ей, что я купила пепперони, — не отрываясь от ноутбука, ответила Лена.
На следующий день:
— Мама интересуется, замочила ли ты уже селёдку?
— Передай, что я заказала роллы.
— Лен!
— Что "Лен"? Ты видел, сколько там было в её списке? Я что, бесплатная рабочая сила?
— Но она же привыкла, что в её семье всегда так отмечали...
— Андрей, у нас своя семья. И своя дочь, которая не ест холодец и терпеть не может селёдку под шубой.
— Но традиции...
— Традиции это прекрасно, когда они твои собственные, а не навязанные.
Двадцать восьмого декабря Андрей вернулся с работы бледный.
— Лен, мама сказала, что приедет раньше. Чтобы помочь с готовкой.
Лена замерла над списком продуктов, который составляла для похода в магазин. В списке значились: моцарелла, томатная паста, картошка для фри, куриные крылышки, три вида мороженого.
— Простите, что? — она медленно подняла взгляд на мужа.
— Ну, она решила, что раз ты не готовишь то, что нужно, она сама всё сделает. Завтра уже будет.
— Завтра?
— Угу.
Лена встала, подошла к холодильнику, достала оттуда бутылку воды, медленно налила себе стакан, выпила. Потом повернулась к мужу.
— Хорошо. Пусть приезжает. И пусть готовит. Только пусть ко мне не пристает.
— Это как?
— Твоя мама будет готовить на левой стороне кухни. Я на правой. Никто друг другу не мешает.
— Это как?
— Очень просто. Плита делится пополам. Стол тоже. Холодильник тоже.
— Лен, это же глупо...
— Знаешь, что глупо? Глупо, когда взрослый мужчина не может сказать своей матери, что у него теперь своя семья.
Андрей сник, опустил голову и поплёлся в гостиную. Через минуту оттуда донеслось:
— Пап, а почему мама злая?
— Потому что папа трус, Полиночка.
— Я слышу! — крикнула Лена из кухни.
На следующий день ровно в десять утра раздался звонок в дверь. Свекровь Галина Михайловна въехала в квартиру на волне бодрости и праведного негодования.
— Леночка, — она расцеловала невестку в обе щеки, — не переживай, я всё беру на себя. Вижу, времени у тебя не хватило подготовиться.
— Здравствуйте, Галина Михайловна, — Лена изобразила радостную улыбку. — Проходите, устраивайтесь.
— Да я сразу на кухню, что там разговаривать. Времени в обрез, а дел целая гора!
Свекровь стремительно направилась к кухне. Лена пошла следом.
— Галина Михайловна, одно уточнение. Вы будете готовить на той стороне, — она указала на левую половину кухни. — А я на этой.
Свекровь замерла, повернулась.
— Это как?
— Очень просто. Половину плиты занимаете вы, половину я. Вы готовите свои блюда, я свои.
— Леночка, но это же непрактично...
— Зато честно. Вы хотели готовить то, что считаете нужным. Я тоже. Вот и готовим.
Галина Михайловна раскрыла рот, посмотрела на сына, который стоял в дверях с видом загнанного зверя.
— Андрей, ты позволишь так разговаривать с матерью?
— Мам, ну может, правда... — начал было он, но тут раздался звонкий голос:
— Бабушка! Ты приехала!
Полина влетела в кухню и повисла на шее у Галины Михайловны.
— Бабуль, а правда на Новый год будет пицца? И крылышки? И картошка фри?
Свекровь погладила внучку по голове, но взгляд её устремился на Лену.
— Полиночка, милая, на Новый год должны быть правильные блюда. Оливье, холодец...
— Фу, холодец! — скривилась девочка. — Он же трясётся весь и противный!
— Полина! — одёрнула её Лена, но в глазах плясали смешинки.
— Но правда же противный, мам, — не унималась дочка. — И селёдка под шубой тоже. Зачем рыбе шуба? Она же не мёрзнет!
Началась самая странная предновогодняя подготовка в истории семьи. С одной стороны плиты Галина Михайловна, с другой – Лена.
В воздухе витали такие ароматы, что голова кружилась.
Андрей метался между двумя женщинами, пытаясь всем угодить.
— Лен, может, посоли чуть меньше? Мама говорит, что крылышки будут пересоленные.
— Пусть твоя мама занимается своим холодцом.
— Андрюша, подай мне лук. Только не тот, который Лена купила, а нормальный, репчатый!
— Мам, лук у нас один на всех...
— Тогда я сама схожу в магазин!
Полина наблюдала за всем этим безобразием из дверного проёма, жуя яблоко.
— Пап, а почему взрослые такие странные? — спросила она у отца, когда тот в очередной раз пробегал мимо.
— Не знаю, доча. Не знаю.
Тридцать первого декабря на столе красовались два набора блюд. С одной стороны стояли все творения Галины Михайловны: идеальный холодец, дрожащий и прозрачный; селёдка под шубой, украшенная веточками укропа; оливье с докторской колбасой; пироги румяные и ароматные.
С другой стороны располагались произведения Лены: большая пицца с пепперони; картошка фри золотистая и хрустящая; куриные крылышки в остром соусе; роллы Калифорния и Филадельфия; салат Цезарь.
Посередине стола Андрей установил бутылку шампанского.
Часы показывали десять. Все сидели за столом в праздничных нарядах. Галина Михайловна в строгом сером костюме. Лена в красном платье. Андрей в рубашке, которую успела погладить жена между приготовлением крылышек и роллов. Полина в нарядном платье принцессы, которое выбрала сама.
— Ну что, — Галина Михайловна взяла в руки ложку, — начнём с холодца?
— Ну что, — Лена взяла кусок пиццы, — начнём с пиццы?
Обе повернулись к Полине. Девочка посмотрела на бабушку, потом на маму. Потом на отца.
— Пап, а можно я скажу?
— Конечно, солнышко.
Полина встала со стула, прокашлялась как взрослая.
— Слушайте все. Я хочу сказать тост.
Взрослые переглянулись, но промолчали.
— Я не понимаю, — начала девочка, — зачем вы ругаетесь. Бабушка приготовила много вкусного, потому что любит нас. Мама тоже приготовила вкусное, потому что любит меня. Так давайте просто есть всё и радоваться. Новый год же!