Глава 19
Тишина после ухода Матрёны была звонкой и напряженной. Кирилл первым нарушил ее, громко рассмеявшись — смех был резким, почти вызывающим.
— Вот и вся ее атака! Плевок и взгляд! — Он вытер руки о брюки и посмотрел на Арину. — Боишься?
— Нет, — ответила она, и это снова была правда. Но что-то внутри все же сжалось. — Просто... неприятно. Как будто грязь на тебя вылили, хоть и молча.
— Значит, не дадим ей прилипнуть, — просто сказал он. Он подошел к ведру с водой, зачерпнул пригоршню и умылся, смывая с лица пот и пыль. — Видишь? И нет ничего.
Он предложил ей воды, и она последовала его примеру. Холодная влага на коже действительно словно смыла часть напряжения.
— Пойдем проверим нижние ряды, — предложил Кирилл. — Там грунт влажнее, посмотрим, не застаивается ли вода.
Они спустились по склону. Здесь, ближе к озеру, воздух был прохладнее, пахло влажной землей и водорослями. Работа, знакомая и ритмичная, снова поглотила их. Но теперь это было иначе. Теперь, когда их пальцы случайно соприкасались, передавая секатор или моток проволоки, между ними пробегала короткая, яркая искра понимания. Они ловили взгляды друг друга и улыбались — быстро, тайно, как заговорщики.
— Знаешь, о чем я думаю? — спросил Кирилл, поправляя опору для лозы.
— О чем? — Арина присела на корточки, чтобы подвязать побег.
— Мы чем-то похожи на эти побеги, — он указал на молодую, гибкую лозу, которую она держала в руках. — Только пробились. Еще тонкие, уязвимые. Любой сильный ветер может сломать. Но мы цепляемся за опору. За нашу общую идею. И друг за друга.
Арина посмотрела на зеленый росток в своих руках, на его упрямое стремление вверх.
— И мы вырастем, — тихо сказала она. — Станем крепкими. И принесем урожай.
— Обязательно, — кивнул Кирилл.
Он выпрямился и потянулся, разминая затекшую спину. Солнце уже стояло высоко, и тени стали короткими и черными.
— Голодная? — спросил он. — Хлеб твоей мамы зовет.
Они устроили перекус на старом, плоском камне у кромки воды. Хлеб был еще теплым, душистым. Они ели молча, смотря на озеро, по глади которого скользила стрекоза.
— Спасибо, — вдруг сказал Кирилл.
— За что? За хлеб? — улыбнулась Арина.
— За все. За то, что поверила. За то, что не сбежала при первом же свисте. — Он отломил еще кусок, но не ел, вертел его в пальцах. — Я... я не очень умею говорить о таких вещах. В городе этому не учат.
— А здесь учат? — пошутила она.
— Здесь учат молчать и чувствовать, — серьезно ответил он. — И я чувствую, что с тобой мне... спокойно. Как будто нашел ту самую опору, которой мне не хватало все эти годы.
Арина положила свою руку поверх его. Ее ладонь была меньше, уже, но в этом жесте была вся ее решимость.
— И мне с тобой... неспокойно, — призналась она, и он удивленно поднял бровь. — Но это хорошее неспокойствие. Как перед грозой, когда воздух звенит и все живое замирает в ожидании чуда. Я жду нашего чуда, Кирилл.
Он перевернул руку и сцепил их пальцы. Его ладонь была шершавой, твердой, но его хватка — бережной.
— Оно уже происходит, — прошептал он. — Смотри.
Он указал взглядом на виноградник, на их сплетенные руки, на озеро, в котором отражалось безоблачное небо. И Арина поняла — он прав. Чудо было не в каком-то далеком будущем. Оно было здесь и сейчас. В каждом новом листочке, в каждом совместно прожитом дне, в этом простом прикосновении под щедрым солнцем. И никакая тетка Матрёна не могла этого отнять.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))