В полночь последний поезд метро должен был завершить маршрут и отправиться в депо. Вагоновожатый Пётр, отработавший на линии больше двадцати лет, привычно проверил табло и дал сигнал к отправлению. В вагонах — ни души: поздняя смена, редкие пассажиры уже разошлись.
Пётр включил автопилот и откинулся в кресле. Тишину разрезал лишь мерный стук колёс. Но через три станции он заметил нечто странное: на мониторе видеонаблюдения замигала точка в последнем вагоне. Кто‑то был там.
«Наверное, заснувший пассажир», — подумал Пётр, связываясь с диспетчером.
— Тревога нулевая, — ответили ему. — До депо доедешь, там проверят.
Но точка на экране не исчезала. Более того — она двигалась. Медленно, словно кралась от сиденья к сиденью. Пётр включил камеру последнего вагона и замер.
На самом дальнем сиденье сидела женщина в длинном чёрном пальто. Её лицо скрывала густая чёлка, а руки безвольно лежали на коленях. Ничего особенного — если бы не одно: поезд давно миновал последнюю станцию, где кто‑либо мог зайти.
Пётр резко остановил состав, включил аварийное освещение и пошёл в хвост поезда. Двери вагонов разъехались с протяжным шипением. В последнем вагоне было тихо. Слишком тихо.
— Эй! — крикнул он. — Вы почему не вышли на станции?
Женщина не шевельнулась. Пётр сделал несколько шагов и вдруг почувствовал, как воздух стал густым, будто вязкий сироп. Он подошёл ближе и наконец разглядел её лицо.
Под чёлкой не было глаз. Просто гладкие, пустые впадины. И всё же она смотрела на него.
— Ты не должен был меня увидеть, — прошептала она без движения губ.
Пётр бросился к пульту управления, дрожащими руками включил режим экстренного отправления. Поезд рванул вперёд, но в зеркалах заднего вида он видел, как женщина медленно поднимается. Её пальто развернулось, словно крылья, а из‑под подола потянулись длинные, тонкие тени.
На подъезде к депо Пётр связался с охраной.
— В последнем вагоне кто‑то есть! Не пускайте никого внутрь, пока не проверю!
Но когда он распахнул двери, вагона уже не было. Весь состав укоротился на одну секцию. На рельсах блестели капли чего‑то тёмного, похожего на смолу.
Наутро дежурный нашёл Петра в кабине. Он сидел, уставившись в одну точку, а на его шее темнели следы длинных пальцев. На вопрос «Что случилось?» он только шептал:
— Она просила передать… Следующий поезд — её.
С тех пор на линии по ночам иногда видят одинокий вагон, отставший от состава. Если прислушаться, из‑за закрытых дверей доносится тихий шёпот:
— Пора. Ты следующий.